После недолгих посиделок Цзин Жун отвёз семейство Ми Юэ к дому тётушки Линь.
Выбираясь из машины, Ми Юэ заметил, как Дамао бережно прижимает к себе Сяо Чжэньчжу. На мгновение его посетило забавное ощущение, будто старший сын повзрослел, оттаял и взялся усердно опекать младших.
Ми Юэ ласково погладил обе пушистые макушки:
— Идите, побегайте.
Двор у тётушки Линь был просторным, зелёным — с пышными деревьями и густой травой, так что мохнатому дуэту раздолья хватало с лихвой.
Что до Сяомао, тот сорвался с места и взмыл в небо едва ли не раньше, чем заглох двигатель. Жилой комплекс занимал внушительную территорию, и пернатый новичок торопился в кратчайшие сроки изучить окрестности и составить подробную карту местности.
Машина Линь Циньшаня уже стояла во дворе, а на площадке перед воротами припарковался иссиня-чёрный люксовый седан. Ми Юэ рассудил: раз авто оставлено у входа, за рулём либо сама хозяйка дома, либо гость, которого привёз профессор.
— Пойдём в дом, — окликнул Ми Юэ Цзин Жуна, оторвав взгляд от резвящихся в траве Дамао и Сяо Чжэньчжу. — Нам тут предстоит застрять на некоторое время, так что тебе не помешает запомнить дорогу.
— Разумеется, нужно засвидетельствовать почтение профессору Линю, — кивнул Цзин Жун.
Они прошли во двор по выложенной синим камнем дорожке. Дверь гостиной была распахнута настежь, и оттуда долетало неторопливое журчание разговора.
Ми Юэ обернулся к спутнику и увидел, что тот замер на месте, пристально вглядываясь в стоявший за воротами автомобиль.
— Что-то не так? — не понял Ми Юэ.
— Ничего... — понизив голос, Цзин Жун едва заметно мазнул взглядом по окнам гостиной. — Это машина Янь Фу.
Ми Юэ оторопел. Они ведь только за обедом перемывали косточки этому человеку, а тут — на тебе! Какая поразительная назойливость... Настоящий нечистый дух, от которого не укрыться.
Цзин Жун слегка сжал плечо юноши:
— Янь Фу обработал даже Си Шо — обычного дельца, про которого вообще неизвестно, тяготеет ли он к антиквариату. Едва ли такой деляга упустит фигуру масштаба профессора Линя. Приехал лично — значит, хочет подчеркнуть своё глубокое почтение.
«Заманивает наставника в свои сети?!»
Ми Юэ прекрасно знал: Линь Циньшань — не та рыбешка, что клюнет на дешёвую наживку. В разборках с подобными старыми лисами учитель даст фору кому угодно. К тому же юноша был абсолютно уверен: уходить из Ассоциации антикваров профессор не собирался.
Размышляя об этом, Ми Юэ тем не менее поневоле ускорил шаг.
Дверь гостиной была открыта, и находившиеся внутри заметили приближающихся гостей раньше, чем те подошли вплотную. Стоило Ми Юэ занести ногу над первой ступенькой крыльца, как из дома донёсся мягкий, бархатистый мужской голос:
— Мне доводилось встречаться с ним пару раз — безусловно, юноша весьма даровит. Поработает ещё года два, и окружающим останется лишь признать, что ученик превзошёл своего учителя.
Ми Юэ понял: речь идёт о нём.
Голос Линь Циньшаня прозвучал буднично, будто чужие дифирамбы его нисколько не трогали:
— Зачем ждать два года? Можно и сейчас сказать, что превзошёл. Только парень всё-таки молод: база у него крепкая, а вот кругозора и житейской хватки пока маловато. Пусть шлифует мастерство.
Ми Юэ гордо расправил плечи и вскинул подбородок.
Цзин Жун едва удержался от улыбки. Эта парочка — учитель и ученик — казалась ему невероятно забавной.
В гостиной Янь Фу от столь непринужденного ответа старого профессора на мгновение потерял дар речи. Не указывать же уважаемому человеку на то, что тот напрочь забыл о скромности, расхваливая собственного воспитанника!
Справившись с замешательством, Янь Фу изобразил улыбку:
— Ну уж, кругозор у него далеко не узкий. Возьмём фарфор с кровавыми жилами из моего музея: сколько знатоков ломали головы — а ваш ученик распознал его с одного взгляда.
Линь Циньшань фыркнул, абсолютно не церемонясь:
— Тоже мне невидаль — фарфор с кровавыми жилами распознать! Это азы, сударь, элементарная база. Коль уж он зарабатывает этим на хлеб, то неспособность определить вещь тысячелетней давности означала бы полную профнепригодность. В таком случае ему оставалось бы только бросить профессию да пойти к вам в музей разнорабочим.
Янь Фу онемел:
* * *
Ми Юэ мысленно усмехнулся. Янь Фу, верно, сейчас в душе вовсю проклинал вредного профессора: «Чем тебе мои музейщики-то не угодили?!»
Цзин Жун тоже еле сдерживал смех.
Классическая мизансцена: один пытался вовсю лестить, а второй хладнокровно подрезал ему крылья на лету.
В обществе не принято до такой степени ущемлять чьё-то самолюбие, однако Линь Циньшань демонстративно чихать хотел на авторитет директора Яня.
Ми Юэ деликатно покашлял, привлекая к себе внимание:
— Учитель, я вернулся.
— Угу, — даже не обернувшись, отозвался Линь Циньшань. — Это директор Янь Фу, вы ведь знакомы?
— Виделись, — с вежливой улыбкой ответил Ми Юэ. — Здравствуйте, директор Янь.
Янь Фу восседал на диване с величественной выправкой, точно монарх на троне. Линь Циньшань же держался подчеркнуто вальяжно и ненавязчиво представил Цзин Жуна:
— А это Цзин Жун, избранник Ми Юэ. Он, кстати, тоже родом из Биньхая. Возможно, господин директор даже слышал о его семье.
Ми Юэ споткнулся на полушаге.
Впрочем, юноша мгновенно сообразил: учитель ляпнул это неспроста. Либо стремился отвлечь назойливое внимание Янь Фу от самого Ми Юэ, либо намеревался козырнуть влиянием клана Цзин, воспользовавшись статусом его «избранника».
У Ми Юэ смутно закралось подозрение: директор Янь вознамерился перетянуть на свою сторону не только профессора Линя, но и вострил лыжи в сторону его способного ученика.
Цзин Жун, будучи парнем тертым, момент упускать не стал и моментально включился в игру:
— Моё почтение, директор Янь. Вы меня едва ли помните, но мне довелось сопровождать дедушку на аукционе, где вы выступали с лекцией. Впечатления остались неизгладимые.
В глазах Янь Фу мелькнула мгновенная тень изумления, однако он тут же взял себя в руки и мягко ответил:
— Ну что вы, как я могу не знать... Как поживает старик Цзин? Давно мы с ним не виделись. К слову, я недавно отправил ему приглашение на наш приём-заседание ценителей антиквариата.
— Вот как? — Цзин Жун изобразил абсолютное неведение. — А членам семьи можно составить ему компанию?
Янь Фу одарил его покровительственным, теплым взглядом:
— Разумеется. Тягу молодёжи к знаниям стоит только приветствовать.
— И то правда, господин директор, — покорно закивал Цзин Жун.
— Передайте дедушке, — добавил Янь Фу, — что на встрече будут присутствовать двое частных коллекционеров из народа. Они доставят с собой унаследованные семейные реликвии, и ведущие эксперты смогут на месте провести атрибуцию.
— И что за сокровища они привезут? — продолжил притворяться простачком Цзин Жун.
Янь Фу загадочно улыбнулся:
— Ну-ну... На месте всё и узнаете.
Ми Юэ мысленно закатил глаза и бросил взгляд на наставника. Старик Линь сидел с абсолютно равнодушной миной — интригующая приманка директора Яня его ни капли не тронула.
Янь Фу сомневался, стоит ли уходить, а Линь Циньшань не мог откровенно выставить визитёра за дверь.
Поняв, что между этими двумя старыми знакомыми есть свои недосказанности, Ми Юэ увлек Цзин Жуна на кухню — якобы мыть фрукты.
Меж гостиной и кухней располагалась столовая, отделенная стеклянной перегородкой. Расслышать слова за прозрачной стеной удавалось с трудом.
Из-за открытой планировки и прозрачности стекла подбираться к дверному проему для подслушивания было рискованно, поэтому парням оставалось лишь с усердием драить фрукты.
Семья у них подобралась внушительная — точнее, мохнато-пернатый отряд. Даже Сяомао, убежденный хищник, после сытной трапезы не прочь был стащить пару виноградин за компанию, так что фруктовые запасы таяли на глазах.
К счастью, тётушка Линь оставила в доме помощницу по хозяйству, иначе двум мужикам пришлось бы несладко в попытках уследить за этой звериной оравой.
Намывая яблоки, Цзин Жун приглядывался к происходящему в гостиной и шепнул Ми Юэ на ухо:
— Они давно знакомы?
— Учитель ни разу о нём не упоминал, — качнул головой юноша.
— На шапочных знакомых они точно не похожи, — заметил Цзин Жун. — С посторонним человеком никто не стал бы проявлять такую наглость и заявиться прямо домой, вернее ведь?
Ми Юэ рассуждал точно так же. Будь у Янь Фу чисто деловой интерес, он явился бы в сопровождении авторитетного посредника, способного замолвить за него слово перед профессором.
Раз пришёл один — значит, посредники не требуются, и у них за плечами долгая история личного общения.
«Надо будет при случае подробнее разузнать про подноготную этого директора Яня», — решил про себя Ми Юэ.
Пока он предавался размышлениям, Цзин Жун снова придвинулся вплотную:
— Янь Фу заикнулся о частных коллекционерах с сокровищами... Тебя это задело? Любопытно?
— Интерес есть, чего таить, — немного подумав, откликнулся Ми Юэ. — Но пойду я или нет — решает учитель.
В подобных вопросах он всегда полагался на мнение Линь Циньшаня.
— Коль скоро это приманка Янь Фу, то рыбешка на нее клюнет, гарантирую, — проговорил Цзин Жун. — Члены Ассоциации антикваров и Ассоциации коллекционеров далеко не всегда отличались преданностью своим организациям. Большинство вступало туда ради доступа к связям и эксклюзивным новостям, так что они легко переметнутся туда, где кусок слаще.
— Шкурников везде хватает, — не стал спорить Ми Юэ. Однако он по-прежнему верил, что не всеми двигала исключительно выгода.
— В Ассоциации антикваров немало людей старой закалки — вроде моего наставника, — попытался возразить юноша. — К тому же профильные эксперты дорожат репутацией и статусом в профессиональном сообществе.
Цзин Жун, повидавший немало дельцов, готовых за звонкую монету перешагнуть через любые принципы, смотрел на наивные суждения Ми Юэ с легким скепсисом.
— На свете полно тех, кто за грош продаст и честь, и совесть. — Цзин Жун кивнул подбородком в сторону гостиной. — Взять хотя бы этого персонажа. Ты понимаешь, к чему он клонит и какую игру затеял?
Ми Юэ признался себе: не понимает.
Он помнил слова сотрудников музея Янь Фу: дескать, директор основал собственное заведение из-за разногласий с Провинциальным музеем, с которым они не сошлись во взглядах.
Так неужели и свой независимый союз он вознамерился сколотить по той же причине — из-за «идейного конфликта» с двумя действующими ассоциациями?
— У него были стычки с Ассоциацией антикваров или коллекционеров? — спросил Ми Юэ у Цзин Жуна.
— Не уверен, — на мгновение задумался Цзин Жун. — Как директор музея он вполне относится к профессиональной среде и мог бы подать заявку в Ассоциацию антикваров... Но слышать о его попытках вступить туда мне не приходилось.
Ми Юэ нахмурился. Если Янь Фу считает себя признанным экспертом, а руководство Ассоциации антикваров отказывается признавать его статус, это неизбежно вызовет затяжную обиду и затаенную вражду.
При таком раскладе Янь Фу, презиравший Ассоциацию коллекционеров за «недостаток профессионализма», мог отказать им в уважении и решить выстроить собственную организацию — с правилами, написанными под себя...
Что, в общем-то, вполне укладывалось в привычный образ действий директора Яня.
Впрочем, странным Ми Юэ казалось иное: Янь Фу действовал чересчур выпяченно, нагло и громогласно. Со стороны создавалось впечатление, будто этот человек стремительно выбрался из тени на подмостки.
Ми Юэ помнил изученные в сети статьи: даже во время открытия Музея семьи Янь его основатель не проявлял подобной лихорадочной активности.
Неужели создание какого-то частного кружка важнее, чем открытие крупного музея?!