С самого выезда из больницы на Линь Циньшане не было лица. Мрачная тень, залегшая в складках его губ, не сулила ничего хорошего.
Ми Юэ, слышавший в коридоре его разговор с госпожой Чжао, прекрасно понимал причину этого грозового молчания. Супруге Председателя Чжао вряд ли требовалось нечто невозможное — скорее всего, она просто умоляла Линь Циньшаня поддакнуть мужу, дабы тот со спокойной душой сосредоточился на лечении.
Однако юноша слишком хорошо знал упрямый нрав своего наставника. Старик Линь никогда бы не стал разбрасываться подобными обещаниями.
Ситуация вокруг Ассоциации антикваров давно вышла за рамки личных проблем Чжао Мо. Она задела слишком многих. И если тот до сих пор не осознал меры собственной ответственности за прошлые ошибки, то даже если прежние старейшины снова соберутся вместе, организация так и останется разбитым корытом.
Больше всего на свете Линь Циньшань ненавидел попытки замылить глаза и создать видимость благополучия. Если его выводили из себя чужие махинации такого рода, то каково ему было идти на подобную сделку с собственной совестью?
У Чжао Мо не было ни готовности признать вину, ни решимости провести жесткую чистку в рядах ассоциации. Он лишь мечтал, лежа на больничной койке, увидать чудом склеенную чашу.
И старый профессор испытывал к бывшему председателю лишь глубочайшее разочарование.
* * *
К их возвращению домашняя помощница уже приготовила ужин.
В столовой выстроилась троица мохнатых питомцев: каждый дежурил у собственной миски, терпеливо дожидаясь своей порции.
Какая бы туча ни висела над душой Линь Циньшаня, при виде этой картины его лицо невольно потеплело. Когда Дамао подбежал и махом вскочил на руки к Ми Юэ, старик протянул руку, с удовольствием погладил кота по пушистой голове и пробормотал:
— А парень-то за последнее время заметно окреп. Раздобрел даже.
Дамао, уловив в его голосе ласковые интонации, задорно вскинул лапу в неуклюжем подобии воинского приветствия. Профессор не удержался и искренне расхохотался.
«Все-таки питомцы в доме — лучшее лекарство для души», — подумал Ми Юэ.
Сяомао тоже питала к старому профессору самые теплые чувства — тот никогда не прогонял её и не бормотал глупостей вроде «птица в доме — к несчастью». Заметив, как весело старик общается с котом, совка решила не отставать и абсолютно бесцеремонно опустилась Линь Циньшаню прямо на плечо.
Сяо Чжэньчжу, привыкшая повторять за старшими, тут же примчалась следом, описывая круги вокруг ног профессора и радостно метя пол пушистым хвостом.
Линь Циньшань сокрушенно вздохнул, качая головой:
— Чуют, что у старика на душе кошки скребут? Надо же, до чего сообразительные хвосты! Послушнее тебя будут.
Последняя фраза предназначалась уже Ми Юэ.
Юноша с лёгким сердцем переложил на наставника обязанность раздать мохнатой братии ужин, а сам отправился на кухню — помогать накрывать на стол.
Днём, находясь у Янь Цина, они долго сидели за столом за разговорами, так что голода Ми Юэ не чувствовал. Но оставлять Линь Циньшаня в одиночестве со своими мрачными мыслями было нельзя — не ровен час, старый ребёнок опять решит наказательно отказаться от еды.
Профессор и впрямь собирался пропустить ужин, однако забота младшего ученика и трогательное общество пушистой команды слегка рассеяли тёмные тучи в его душе.
К тому же пропусками трапез накопившиеся проблемы всё равно не решить.
За едой Ми Юэ обмолвился, что наконец-то отыскал сородичей.
Линь Циньшань замёрз с поднятой ложкой, потрясённый услышанным.
Ми Юэ без тайн рассказал ему всё: о судьбе племени Горного божества, о страшном землетрясении в глухих чащах, о предательском ударе в спину и о том, как сложились жизни выживших братьев.
Под конец он помянул древние узы, связывавшие их род с племенем Сишань. Рассказал про зверей-хранителей, про годы неустанных поисков фонда Линь Дунчжи и про печальный факт: подрастающее поколение, увы, окончательно утратило удивительный дар предков...
Линь Циньшань слушал затаив дыхание, словно заворожённый.
— Сколько раз я спотыкался в древних рукописях Сишань об упоминания о правителях, способных вести за собой диких зверей и собирать из них целые отряды... — пробормотал он долгое время спустя. — Я все ломал голову: что же это за выучка такая была, как можно приучить хищников к беспрекословному повиновению?
Если Ми Юэ и другие выжившие действительно являлись прямыми потомками царского рода Сишань, обладавшими врожденной способностью без барьеров общаться со зверьем...
Тогда весь исторический пазл складывался идеально.
Профессор тут же поднялся, достал из шкафа стопку архивных выписок и, сопоставляя их с только что полученными сведениями, принялся по-новому вчитываться в историю загадочного народа.
Чем дальше он погружался в исследования, тем сильнее загорались его глаза. Ми Юэ дважды окликнул наставника, но старик оставался глух к внешнему миру. Чтобы тот в азарте не засиделся до рассвета, юноша просто захватил ноутбук и устроился в его кабинете на диване.
Они сидели в тишине: один за письменным столом, полностью ушедший в древние свитки, второй — на диване, въедливо проверяющий таблицы и расчеты. Прошлый промах в документах, хоть и обернулся счастливой случайностью, избавившей их от огромных убытков, служить оправданием для новой ошибки не мог.
К тому же сверка шла параллельно с Тао Тяньранем, так что в случае расхождений всегда можно было перепроверить данные друг у друга.
Пока хозяева были заняты делом, зверье выскользнуло в сад. В доме установилась абсолютная тишина. Ми Юэ, свернувшись на диване, отчетливо слышал даже мягкий шелест крыльев Сяомао, пролетавшей за окном.
И в этой глубокой ночной тишине неожиданно оглушительно зазвонил телефон Линь Циньшаня.
Профессор вздрогнул, взял мобильный и с удивлением обнаружил на экране имя Чжао Мо. Часы показывали полночь. Зачем тяжелобольному человеку бодрствовать в такой час?
Едва Линь Циньшань нажал кнопку ответа, как из динамика донеслось тяжелое, клокочущее хрипение — так дышит человек, которому отчаянно не хватает воздуха, а спасительный вдох никак не дается.
Профессор мгновенно подобрался:
— Лао Чжао?!
В ответ слышалось только прерывистое, мучительное свистящее хрипение. Чутьё подсказало Линь Циньшаню включить запись разговора.
— Лао Чжао! Это ты? Отзовись!
Мучительные звуки на том конце провода на мгновение стали чётче. Линь Циньшань отчётливо различил свист воздуха, с трудом прорывающегося сквозь сжатую гортань. Кто бы это ни был, дышал он с невероятным усилием. От одного только звука у самого профессора перехватило дыхание.
В хрипах пробилась отчаянная попытка выдавить хоть слово. Мужской голос с огромным трудом сипло вытолкнул:
— Ты...
Связь оборвалась.
Линь Циньшань в оцепенении уставился на погасший экран, сердце в груди отбивало бешеный ритм. Чувствуя недоброе, он тут же набрал номер обратно.
Гудки прозвучали дважды и сбросились.
При повторной попытке автоответчик бесстрастно сообщил, что аппарат абонента выключен.
Профессор не мог больше сидеть на месте.
Он судорожно пролистал список контактов, но личного номера госпожи Чжао там не оказалось. Вскинув голову, он бросил Ми Юэ:
— Быстро найди мне номер дежурного врача в стационаре!
Ми Юэ мгновенно отозвался, пальцы залетали по клавишам.
Линь Циньшань тем временем набрал домашний номер Чжао Мо. Он помнил, что у койки больного дежурили двое его учеников из чиновников департамента культуры. Госпожа Чжао сейчас должна быть дома, и у неё можно выведать контакты дежурящих.
Однако трубку подняла прислуга. Она сообщила, что дома никого нет: у учеников Чжао Мо возникли какие-то срочные дела, поэтому госпожа Чжао сама осталась в палате на ночь.
Линь Циньшань нахмурился. Совпадение показалось ему подозрительным: не могли же оба ученика отлучиться одновременно? Попросив у сиделки их номера, он быстро записал данные.
Старик набрал первого — телефон был отключён. Второй оказался на дежурстве в своём ведомстве. Он с удивлением узнал от Линь Циньшаня об отсутствии коллеги и пояснил, что тот, скорее всего, уже в самолёте — его экстренно вызвали в столицу.
— И тебя на ночное дежурство тоже внезапно поставили? — усомнился Линь Циньшань.
— Сам в шоке, — вздохнул собеседник. — Приехал на работу и только там узнал, что младшего отправили в командировку. Я звонил Учителю около восьми вечера, он с наставницей сам сказал мне не приезжать до утра.
Профессор не знал, что и думать. Заметив, что Ми Юэ уже отыскал номер дежурного поста, он быстро попрощался и набрал больницу.
Линия оказалась наглухо занята.
Почуяв недоброе, Линь Циньшань, не теряя времени, набрал приемный покой скорой помощи. На этот раз трубку сняли быстро — отозвался молодой мужской голос.
Профессор в нескольких словах обрисовал ситуацию: телефон стационара молчит, есть опасения за жизнь тяжелобольного. Врач на том конце провода слегка сгрубил, но всё же пообещал отправить кого-нибудь проверить палату.
И снова наступило... ожидание.
Линь Циньшань мерил кабинет шагами, то и дело бросая взгляды на молчащий мобильный.
Видя его взвинченное состояние, Ми Юэ тоже не находил себе места:
— Учитель, сядьте, пожалуйста. В стационаре на ночь всё равно всё запирают, посторонних не пустят. От того, что вы себя накручиваете, толку не будет.
Профессор и сам понимал разумность этих слов, но тревога гнала его из угла в угол.
Ми Юэ принялся искать альтернативные контакты и вскоре вышел на дежурный пост другого отделения. Едва медсестра услышала вопрос про стационар, как её голос задрожал:
— В главном корпусе чп... Кажется, пожар! Точных данных пока нет...
Ми Юэ в оцепенении поднял глаза. Линь Циньшань поседел ещё сильнее.
Юноша сбросил вызов и мгновенно сжал в кулаке ключи от машины:
— Поехали. Я отвезу вас.
Если старик не увидит своими глазами, что с Председателем Чжао всё в порядке, он этой ночью сойдёт с ума от неизвестности.
* * *
Машина мчалась по ночным улицам. Ещё издали в темном небе вырисовалось багровое зарево.
Линь Циньшань подался вперёд, вглядываясь в ветровое стекло:
— Это... это в стороне больницы?!
Сердце Ми Юэ заколотилось где-то в горле, но из-за незнания этого района он не мог сказать наверняка.
Профессор ерзал на сиденье, не смея, впрочем, торопить ученика — несмотря на поздний час, на шоссе хватало машин.
В этот момент в тишине салона снова раздался звонок. Линь Циньшань сдёрнул трубку:
— Да?!
— Простите, вы профессор Линь Циньшань? — раздался в динамике незнакомый сухой мужской голос.
У старика оборвалось сердце. Губы его первыми вытолкнули:
—... Я.
— Мы подняли детализацию звонков с телефона Чжао Мо. Последний исходящий вызов был сделан на ваш номер...
— Постойте! — перебил его Линь Циньшань, и голос его сорвался. — Что значит «последний»?!
На том конце провода установилась тяжелая пауза.
— Он не берет трубку... — профессор уже плохо контролировал слова. — Ученики разбежались, сиделки нет... Что с ним?!
— Профессор Линь, — в голосе незнакомца звучало леденящее спокойствие. — Вы где сейчас?
— В дороге, — голос старика дрогнул. — Еду в больницу.
— Мы тоже здесь. Приедете — я вам всё объясню... И пожалуйста, будьте осторожны на дороге.