Ми Юэ едва не сходил с ума от бешенства. Вцепившись в горло Ван Чжоу, он готов был придушить его прямо на месте.
Ван Чжоу отчаянно барахтался, закатывая глаза, и угодливо, сбивчиво хрипел:
— Не знаю... Я правда ничего не знаю! Ми Юэ, я не вру!..
Ми Юэ ответил сокрушительным ударом в лицо.
Ван Чжоу дико взвизгнул, опрокидываясь назад, но Ми Юэ рывком притянул его обратно и врезал снова.
И ещё раз.
Скованный по рукам и ногам наручниками Цзин Жуня, Ван Чжоу беспомощно дёргался, принимая на себя удар за ударом.
В голове у Ми Юэ пустовало от ярости. Как можно дойти до такой низости — предать собственное призвание и обкрадывать хранилище, которое обязан беречь?!
Это же сокровища всей страны, наследие народа!
Пусть Учитель Линь и не выделял Ван Чжоу среди остальных, но делился знаниями без остатка, ничего не утаивая. Соученики жили бок о бок, никто и пальцем его не тронул... Сам Ми Юэ, будучи приёмным сыном Линь Циньшаня, вечно держался с отцом на расстоянии, лишь бы не задеть чужое самолюбие — особенно уязвимого Ван Чжоу!
И после всего этого тварь ещё смеет обижаться?! Считает, будто весь мир ему задолжал?!
Мать твою, да человек ли он вообще?!
Ми Юэ не слышал ни воплей Ван Чжоу, ни его жалких лепетов в собственную защиту. В голове молотом стучала единственная мысль: «Как ты мог?!»
Он уже плохо контролировал собственные руки, пока чья-то хватка со спины не оторвала его от избитого предателя. Только тогда сознание медленно вернулось.
— Сволочь... — тяжело дыша, цедил Ми Юэ.
Цзин Жун развернул его к себе и крепко прижал к груди, блокируя любые попытки снова броситься в бой. Его широкая ладонь ритмично поглаживала напряжённую спину парня:
— Ми Юэ, утихомирься. Что-то не так.
— Что? — переспросил Ми Юэ. Кровь стучала в ушах так сильно, что слова капитана долетали с трудом.
— Тсс, — Цзин Жун приложил палец к губам. — Послушай.
Ми Юэ заставил себя замереть — и действительно уловил доносящийся издалека шум.
В ночной тишине ночного леса любой звук гулко отдавался эхом. В глубине чащи нарастал грозный гул: так шумит целая орда лесных зверей, готовых единым фронтом защищать свою территорию от непрошеных гостей.
Ми Юэ внезапно осенило.
Прижавшись к груди Цзин Жуня, он судорожно сделал несколько глубоких вдохов, выравнивая пульс.
Ещё тогда, когда он упал в воду и встретил Старую Черепаху, Ми Юэ осознал, как его ментальные импульсы способны влиять на окружающую фауну. Глядя на буйство в чаще, он понял: его собственный гнев, словно взрывная волна, передался зверям, провоцируя их на агрессию.
Он вспомнил о стае обезьян, которую заранее призвал для засады. Если они сорвутся из-за его вспышки ярости, случится непоправимое.
Ми Юэ начал медленно, глубоко дышать.
Цзин Жун не заметил, как изменился ритм дыхания спутника — он напряжённо вслушивался в темноту.
Тревожные шумы в лесу постепенно пошли на спад и вскоре затихли окончательно.
Вытерев со лба пот, Цзин Жун с облегчением перевёл дух: кто бы там ни копошился в чаще, они решили пройти мимо.
Цзин Жун немного ослабил хватку и сразу вернулся к допросу:
— Кто приказал тебе выкрасть вещи из хранилища? Нань Чаншэн?
— Не знаю... Сволочью буду, не знаю! — запричитал Ван Чжоу, сплёвывая кровь из разбитых губ. — На письмах с приказами стоял личный оттиск Нань Чаншэна, и у курьера была его печать! Но когда исчез Восьмигранный золотой кубок, я позвонил ему, а он открестился! Заявил, что никаких указаний не давал, а печати у него давно украли...
— А само письмо где? — нахмурился Цзин Жун.
Ван Чжоу, тяжело дыша, растянулся на траве:
— Сжёг... Не стал хранить.
Ми Юэ к этому моменту полностью взял себя в руки. Похлопав капитана по рукаву, дабы тот отпустил его, он вступил в разговор:
— Что за печать?
— Из куриного кровавого камня, цилиндрическая... размером с мой мизинец, — не задумываясь, выложил Ван Чжоу. — На ней иероглиф «Леопард», вырезанный древним почерком чжуань.
Ми Юэ опешил и переглянулся с Цзин Жунем. Судя по лицу капитана, тому на ум пришла та же мысль.
— Балинский куриный кровавый камень? Качественная порода, а наверху — полупрозрачный скол- «наледь»?
— Да, камень дорогой, — удивлённо подтвердил Ван Чжоу, будто парень видел эту печать своими глазами. — Сверху действительно светлая «наледь».
— Леопард... точно леопард? — Ми Юэ мягко отстранил руку Цзин Жуня и задумался.
Неужели у них целая серия таких печатей? Или их вырезали из одного и того же куска минерала? И сколько всего было сделано?
Лиса, Леопард... Несут ли эти звери особый смысл?
— Когда Нань Чаншэн устраивал тебя сюда, вы сразу договорились держать связь через оттиски?
Ван Чжоу понурил голову, изобразив нечто похожее на раскаяние.
У Ми Юэ снова зачесались кулаки. С трудом сдерживая закипающую ярость, он процедил:
— Кто забирал ценности?
— Я не знаю его, — покачал головой Ван Чжоу. — Принёс артефакты в назначенное место, а тот человек уже ждал. У него на руках была печать Председателя Наня. Я и отдал... А он вручил мне банковскую карту.
Зная соученика, Ми Юэ понимал: тот вряд ли врёт. Но вся эта история звучала настолько абсурдно, что в неё трудно было поверить.
— А кубок? — с трудом сохраняя спокойствие, спросил Ми Юэ. — Ты и покупателя Восьмигранного золотого кубка не знал? Как вы вышли друг на друга?
Ван Чжоу замялся:
— Ну... это...
— Что, язык присох?!
Поймав яростный взгляд младшего соученика, Ван Чжоу поспешно забормотал:
— Скажу, всё скажу! Босс Цзян сам со мной связался! Он точно знал, что у меня на руках, и выражался так туманно... Я решил, будто его подослал Председатель Нань, ну и...
Ми Юэ лишился дара речи.
Да он что, совсем идиот?! Его обвели вокруг пальца как последнего дурака!
Ми Юэ задыхался от возмущения. Ему хотелось орать, но здравый смысл велел держать себя в руках, из-за чего внутри всё буквально закипало.
— Ты принял его за человека Наня и даже не попытался связаться с самим Нань Чаншэном для проверки?!
— Я не мог до него достучаться! — с несчастным видом оправдывался Ван Чжоу. — А Босс Цзян торопил, уверял, что уже обо всём договорился с Председателем Нанем. Откуда бы ещё он узнал, что именно у меня хранится?
И всё равно эти объяснения шиты были белыми нитками.
В то, что Нань Чаншэн сумел обкрутить Ван Чжоу вокруг пальца, Ми Юэ ещё мог поверить. Но тот вовсе не был кретином! Как можно по первой же указке незнакомца отдать бесценную реликвию?!
Да ещё и с такой слепой уверенностью — сам даже на место не явился, позволив покупателям лично проводить раскопки!
Цзин Жун придержал Ми Юэ за плечо и качнул головой.
Тот вопросительно уставился на капитана.
Цзин Жун жестом дал понять: продолжать бессмысленно. Ван Чжоу ушёл в глухую оборону.
Первый испуг миновал, и к задержанному возвращалось хладнокровие. Он всё ещё питал надежды на снисхождение — рассчитывал, что Профессор Линь не станет уничтожать его до конца. К тому же в глубине души он верил, что кукловоды не бросят его и вытащат из беды.
Пока в нём жила эта иллюзия, искренности от него ждать не приходилось.
Только на обратном пути Ми Юэ заметил, что подмога, призванная Цзин Жунем, состояла не из двоих, а из троих человек. Впрочем, парню было не до того: капитан ничего не пояснил, а сам Ми Юэ расспрашивать не стал. Всё равно не ответят.
Отряд двигался в гнетущем молчании. Даже Дамао, догнавший их после того, как передал обезьяньей стае сигнал к отбою, проникся общей хмуростью и не издавал ни звука.
Когда они вернулись в Институт горы Линси, перевалило за полночь, но окна административного корпуса всё ещё сияли огнями.
Профессор Линь ожидал их в конференц-зале. Рядом с ним, мрачнее тучи, сидел Тао Тяньрань.
Только сейчас Тао Тяньрань узнал всю правду о так называемом «парне» Ми Юэ и его «залоговом подарке».
Злился он не из-за того, что его обделили доверием и скрыли столь важный секрет, а из-за беспечности учителя. Совсем старик из ума выжил, раз вытворяет подобные вещи!
«Надо же было додуматься до такой ахинеи! Зачем сочинять младшему какого-то ухажёра?!»
Ми Юэ — парень хоть куда, в самом расцвете сил. Как ему теперь искать пару? Неужели придётся, подобно самому Тао Тяньраню, коротать век на горе Линси в полном одиночестве и праведных трудах?!
При виде вошедших Тао Тяньрань уставился на Ми Юэ таким взглядом, словно перед ним стояла невинная девица, совращённая негодяем.
«И как теперь жить-то?.. Беда, да и только».