Тао Тяньрань некоторое время обсуждал с Ци До особенности конструкции гробницы госпожи Юнь.
Со стороны могло показаться, будто ученую братию и впрямь тревожит, как провести изыскания и при этом не навредить древнему памятнику.
Впрочем, «памятником» это место можно было назвать лишь с большой натяжкой — от гробницы госпожи Юнь осталась лишь неглубокая, давным-давно просевшая яма.
Ци До озадаченно почесал затылок:
— Да какая разница, откуда копать? Начинать надо там, где удобнее. Говорили же, что объект никакой ценности не представляет.
Тао Тяньрань слегка щелкнул его по лбу:
— Она-то, может, и не представляет. А если под ней гробница Великого жреца?
Ци До осеняло:
— Ах да! Если внизу окажется гробница Великого жреца, это же меняет всё дело!
Поговорив еще немного, соученики погасили свет.
Условия в горах оставляли желать лучшего, так что изыскательский отряд особо не привередничал. Ополоснув рот остатками воды из пластиковой бутылки, мужчины забрались в спальные мешки.
Ци До, на правах главного силовика экспедиции, за день перетаскал кучу тяжестей. Едва его голова коснулась импровизированной подушки, как сознание начало подергиваться предсонной дымкой.
Но не успел он окончательно провалиться в сон, как кто-то слегка тронул его за плечо.
Ци До спросонья почесал руку и уже собрался повернуться на другой бок, как тяжелая ладонь намертво накрыла ему рот.
Сон слетел мгновенно. Распахнув в ужасе глаза, он увидел склонившийся над ним знакомый силуэт. В темноте Тао Тяньрань прижал палец к губам, призывая к полной тишине.
Ци До мгновенно пришел в себя.
И тут же услышал еле слышные, крадущиеся шаги. Кто-то обогнул палатку сзади и остановился у самого входа. Из-за ткани донесся приглушенный, елейный шепот:
— Учитель Тао? Ци До?
Сердце Ци До заколотилось как бешеное.
Он еще не до конца понимал, что происходит, но в воздухе явно повисла смертельная опасность. Он почувствовал себя персонажем жуткой байки, за которым охотится нечистая сила, выслеживающая свою жертву.
Тао Тяньрань громко, натурально захрапел, а спустя пару секунд во сне тяжело вздохнул и затих.
Ночной гость, решив, что обитатели палатки спят без задних ног, осторожно удалился.
Как только шаги затихли, Тао Тяньрань рывком поднял Ци До на ноги. Не тратя времени на вещи, они подхватили заранее собранные рюкзаки и бесшумно выскользнули наружу.
В лагере угадывалось какое-то движение, кто-то бродил между конструкциями. Однако палатка Тао Тяньраня стояла на самом отшибе — под предлогом того, что старшему научному сотруднику нужна тишина для работы с документами. Благодаря этому и тихим, выверенным шагам их бегство осталось незамеченным.
Только теперь Ци До понял, почему старший соученик настоял на таком расположении. А ведь раньше он про себя возмущался: поставить палатку так далеко от остальных — а ну как из лесу зверь какой выйдет?
Тао Тяньрань подготовился на совесть. Несмотря на непроглядную тьму и тяжесть за спиной, он уверенно вел соученика по маршруту, намеченному еще днем.
Днем в этих местах шумела вся изыскательская группа, так что дикое зверье разбежалось. Путь был чист.
Лавируя между деревьями, Тао Тяньрань по примечательным ориентирам вывел Ци До на небольшой холм.
К своему изумлению, Ци До обнаружил, что отсюда лагерь виден как на ладони. А чуть отдаль чернел тот самый заброшенный котлован гробницы госпожи Юнь.
Внезапно в лагере вспыхнул огонек фонаря. Он несколько раз коротко мигнул, а мгновение спустя на противоположной стороне котлована ответил другой слабый лучик.
— Что… что это? — Ци До вытаращил глаза от изумления. — В нашем отряде предатель?! Они навели чужаков?!
Ужасная догадка ошеломила его.
— Заткнись и смотри молча! — Тао Тяньрань отвесил ему легкий затыльник.
* * *
На другом конце лесного массива за этими же мигающими огоньками наблюдал Цзин Жун.
Сеть была расставлена, оставалось дождаться, пока добыча сама загнет шею в петлю.
То, что оперативникам удалось так быстро вычислить местонахождение Лао Чэна, являлось заслугой Сун Циня из деревни Цзиньхуа. Тот случайно услышал от соседей, будто двое деревенских парней промышляют в горах и через пару дней собираются ненадолго вернуться домой.
Хотя односельчане изъяснялись туманно, само выражение «промышлять в горах» заставило Сун Циня насторожиться. Он мгновенно нашел способ передать весточку людям Цзин Жуна. Едва получив от Линь Циньшаня фотографии, Цзин Жун отправлял своих бойцов в горы на разведку, так что связь с Сун Цинем установили без промедления.
Сам Сун Цинь питал к черным копателям лютую ненависть. Его отец в молодости столкнулся в горах с разграбителями могил и в стычке с ними получил тяжелое увечье, сделавшее его калекой.
И хотя даже староста деревни Цзиньхуацунь сквозь пальцы смотрел на то, как деревенские подрабатывают у сомнительных дельцов, и подстрекал общину изгойствовать непокорных отца и сына, Сун Цинь наотрез отказывался иметь дело с этим грязным промыслом.
Он даже рвался лично вести оперативников в качестве проводника, но люди Цзин Жуна отказались, беспокоясь за его безопасность.
К тому же, узнай в деревне, что семейство Сун причастно к облаве, им бы там жизни не дали.
Деревня Цзиньхуацунь хоть и небольшая, да почти все жители друг другу двоюродные плетни. Если дело касается чужаков, деревенские всегда встанут горой за своих, не разбирая, кто прав, кто виноват. Предательства собственной общины они бы не простили.
Так что брать Сун Циня проводником было нельзя ни по соображениям безопасности, ни по человеческим понятиям.
Посовещавшись с Линь Циньшанем, Цзин Жун вышел на Тао Тяньраня.
Последние полмесяца у Тао Тяньраня все валилось из рук. Едва его группа разбила лагерь возле Долины Владычицы, как он замешкался, почувствовав за собой слежку.
Сначала он пытался поводить «хвост» кругами и оторваться, но через два дня плутания по чаще понял, что идея была глупее некуда: преследователи не отстали ни на шаг, а сам он вымотался до полусмерти.
Осознав ошибку, Тао Тяньрань немедленно свернул экспедицию и вернулся в институт, чтобы перевести дух и разработать новый план.
Именно тогда Цзин Жун и связался с ним.
Они быстро нашли общий язык и полностью перекроили план горных изысканий.
Как раз в это время двое старых сотрудников института стали настойчиво предлагать в команду своих земляков и родственников. По знаку Цзин Жуна Тао Тяньрань одобрил все кандидатуры.
Затем сформировали новый отряд, снова углубились в горы и после разыгранного как по нотам «обследования» пришли к сенсационному выводу: фэншуй гробницы госпожи Юнь таит аномалию, и под ней вполне может скрываться настоящая усыпальница Великого жреца.
Поначалу Тао Тяньрань сомневался, клюнет ли кто-то на столь шитую белыми нитками байку. Но из сводок Цзин Жуна стало ясно: рыбка проглотила наживку и уже идет по оставленному следу.
Впрочем, оставалась вероятность, что чужаки не поверили слухам на слово, а просто пришли проверить информацию.
Отступать было поздно. Тао Тяньрань стиснул зубы и решил довести спектакль до конца.
Он погонял новый отряд по горам, демонстративно бракуя одни локации за другими.
Чтобы окончательно усыпить бдительность врага, перед самым выходом он состряпал фальшивый документ — выдуманную легенду об обиженной фаворитке, чей неупокоенный дух после смерти творил бесчинства.
Чтобы утихомирить мстительный призрак, племенной жрец якобы предложил безумную идею: перенести туда саркофаг самого почитаемого Великого жреца в истории племени.
Из-за этого святотатственного переноса племя Сишань устроило грандиозную церемонию. Было написано, что пламя ритуальных костров озарило всю долину, затмив даже свет ночных звезд.
Эта последняя фраза была личным творчеством Тао Тяньраня.
Он находил ее чрезвычайно поэтичной, наполненной высоким духом древних сказаний, и сам с удовольствием перечитывал написанное.
А потом «по рассеянности» сделал так, чтобы один из набранных новичков — тот самый, что приносил обед, — «случайно» увидал рукопись.
Дальше всё пошло как по маслу. Новичок стал выведывать у Ци До подробности о племени Сишань, а Ци До, наученный старшим соучеником, беззаботно расписал статус Великого жреца и тонко намекнул на сказочную стоимость погребальной утвари.
И вот — гробница госпожи Юнь снова оказалась в центре внимания.
В процессе этой комбинации Тао Тяньрань окончательно убедился: за институтом ведут плотное наблюдение. Даже в отсутствие Линь Циньшаня вокруг кружили мелкие сошки, выискивая поживу.
И пусть следили не за самим Тао Тяньранем, а за всеми сотрудниками без разбора, это косвенно подтверждало выводы Ми Юэ: схематическая карта пока… вроде бы… не попала в руки врагов.
Хоть какая-то хорошая новость среди общей тревоги.
И вот теперь, под пристальными взглядами Тао Тяньраня и Ци До с одной стороны холма и Цзин Жуна с оперативниками — с другой, цепочка тусклых огоньков медленно пробиралась сквозь ночной лес, шаг за шагом приближаясь к расставленной ловушке.
* * *
В это же самое время в далеком Городе Биньхай Ми Юэ толкал дверь своей спальни. В нос ударил тонкий, едва уловимый запах табачного дыма, доносившийся из гостиной.
Линь Циньшань еще не лег.
Прежде чем увидеть самого наставника, Ми Юэ заметил в темноте алый огонек — тлеющий кончик сигареты.
Профессор Линь брался за табак крайне редко — лишь когда на душе было совсем тяжело.
Ми Юэ налил в стакан горячей воды, подошел и тихо опустил его на низкий столик возле кресла:
— Уж больно поздно, чай заваривать не стал... Может, съедите что-нибудь? Я приготовлю.
С тех пор как они вернулись с научной конференции, учитель совсем потерял аппетит, и Ми Юэ сильно за него переживал.
Линь Циньшань, не желая дымить при ученике, затушил окурком остаток сигареты в пепельнице и глухо отозвался:
— Полночь на дворе, какая еда... Ты-то чего не спишь?
— Спал, — Ми Юэ сладко зевнул. — Да почему-то проснулся.
Линь Циньшань подался вперед и ласково взъерошил ему волосы:
— Ми Юэ... А знаешь, где я только что был?
Сердце Ми Юэ ёкнуло:
— Э-э... Разве не у старика Чжао в больнице?
— Нет. Ночью в стационар не пускают, — ровным, лишённым эмоций голосом ответил Линь Циньшань. — Я ходил к Янь Фу.
Ми Юэ замлел, не зная, что сказать:
— Зачем?
— Хотел спросить... По памяти нашей старой дружбы, сможет ли он ответить мне честно, — голос профессора стал тяжелым, как свинец. — Я просто хотел знать, к чему он стремится.
— И... он ответил?
— Ответил, — тяжело вздохнул Линь Циньшань. — Сказал, что хочет отомстить. Мечтает утянуть за собой как можно больше народу, чтобы его враги захлебнулись собственной кровью.