Цель была уже близко, поэтому все без лишних напоминаний урезали время отдыха. Ассистент Шэн Анси возглавил уборку: весь мусор, включая контейнеры от еды и пищевые отходы, требовалось тщательно упаковать и унести с собой, чтобы запахи не приманили лесных хищников.
Ми Юэ ещё раз проверил вещи и взвалил на плечи сумки. Изначально ни у него, ни у Линь Циньшаня поклажи не было, но перед самым выходом им вручили по тяжёлому рюкзаку со снаряжением и припасами. Пожалев старого учителя, Ми Юэ без колебаний забрал обе сумы себе.
Вдруг у самых его ног что-то с тихим глухим стуком упало на землю.
Наклонившись, он увидал высохшую сосновую шишку.
Это не на шутку удивило юношу: он успел заметить, что в этой части леса сосны отродясь не росли. Подняв взгляд, Ми Юэ столкнулся с умильной мохнатой мордашкой, высунувшейся из густой кроны. Обезьянка хитро и с глуповатым задором щурилась на него.
Тот самый зверёк, что пару дней назад выпрашивал бананы! Заметив, что его обнаружили, малыш обрадованно вытянул лапку и с невероятно важным видом изобразил нелепый жест «ОК».
Ми Юэ застыл.
Хоть зрелище и выглядело комично, сердце юноши забилось чаще: этот знак он сам когда-то вбил в головы драчливой стае с горы Линси. Значит, местный пришелец успел сойтись с его давними знакомцами.
Он облегчённо перевёл дух, чувствуя, как возвращается уверенность. Теперь, когда появились союзники, руки были развязаны. Можно пораскинуть мозгами: например, подгадать момент и вытащить учителя Линя из этого отряда обречённых.
Сроки играли решающую роль. Подходить к горе Кулак слишком близко нельзя. Чёрт его знает, какая чертовщина там творится. Если это логово змей... или, вернее, цзяо, то на слишком близкой дистанции древние чешуйчатые могут принять их с учителем за съестной гостинец, упакованный А-Цзяо.
Но и бежать слишком рано не годилось. Пока горизонт горы Кулак не овладел помыслами Шэн Анси, тот без раздумий отрядит головорезов на их поиски.
Ми Юэ выжидал идеальный миг — когда замаячит заветная цель и все помыслы захватчиков устремятся к вожделенной вершине.
Прикинув расстояние от привала до горы Кулак, юноша посчитал: с текущим темпом пути оставалось дня на три-четыре. За это время нужно наладить связь с обезьянами, а через них, если повезёт, созвать подмогу из других лесных обитателей. Лишь сейчас к Ми Юэ вернулось долгожданное чувство опоры — он снова был на своей земле.
* * *
Тем временем капитан Цзин Жун, уже углубившийся в чащу, радоваться не спешил.
Подкрепление и пара бывалых служебных ищеек подоспели вовремя, однако дикий лес то и дело подбрасывал неприятные сюрпризы, заставляя отряд двигаться черепашьим шагом.
Зато ядовитая змея, которую похитители потащили с собой, неожиданно сослужила хорошую службу. Запах — а точнее, тяжёлая звериная аура, которую чуяли только животные, — оставлял отчётливый, ни с чем не сравнимый след. Именно на этот невидимый ориентир и опиралась авангардная группа из служебных псов и Хэйтана.
Ещё до захода в тайгу Цзин Жун получил весточку от капитана Пэй Жуна. Камеры наблюдения на шоссе в западных пригородах засекли, как двое мужчин с клеткой пересаживались из легкового авто в другой транспорт.
Снимки вышли размытыми, однако хозяйка лапшичной без колебаний опознала ночных постояльцев. Мужчина с клеткой запомнился ей особенно въедливо: при его появлении её собственный кот едва не выскочил из шкуры, вздыбив шерсть от ужаса.
Полицейский Чжоу Ши подтвердил, что Линь Циньшань и Ми Юэ уже указывали на этого типа как на главного подозреваемого в покушении на супругов Чжао Мо.
Разрозненные нити сплелись воедино, дав мощный толчок масштабной поисковой операции. Волею случая Цзин Жун вышел на след Шэн Анси с совершенно другой стороны — и теперь шаг за шагом распутывал этот смертоносный клубок.
По особым соображениям — ведь пёс Хэйтан отлично знал похищенных Ми Юэ и старого Линя, к тому же был знаком с проводником Сяомао, — Цзин Жун решил пристроить балованного питомца к отряду профессиональных ищеек.
Линь Дунчжи в очередной раз сгорел от смущения, сравнивая своего неженку с профессиональными служебными псами.
Вышколенные овчарки, принюхавшись к змеиной чешуе, лишь на миг вздыбили загривки и тут же вернули хладнокровие — в отличие от Хэйтана, который в свое время поднял такой визг, будто настал конец света.
В чаще разница стала и вовсе вопиющей.
Служебные собаки молча и невозмутимо пробивали тропу. Хэйтан же плёлся следом, без умолку скуля и жалуясь хозяину. Стоило бедняге наступить лапой на сухую колючку, как он тут же с воем кидался Дунчжи на грудь, устраивая шекспировскую драму.
Дунчжи видел, какими презрительными взглядами овчарки одаряли истеричного «гражданского». Впрочем, как дисциплинированные госслужащие, псы держали марку: сдержанно игнорировали выходки капризного пса.
К чести Хэйтана, тот искренне пытался соответствовать уровню настоящих поисковиков. Поплакав пару секунд, он утирал невидимые слезы, собирал волю в кулак и изо всех сил нагонял серьёзных коллег.
Линь Дунчжи не знал, радоваться ему или плакать. С одной стороны, приятно видеть, как пёс мужает на глазах, с другой — сердце щемило от жалости. Для избалованного домашнего любимца такой порыв уже был сродни подвигу.
Дунчжи твёрдо решил: как только вернутся домой, он завалит собаку лакомствами и выслушает абсолютно все её геройские байки. Сколько бы раз Хэйтан ни хвастался — ни разу не посмеётся!
Внезапно по затихшей чаще словно пронёсся шквал.
Ищейки настороженно замёрзли на месте, повернув головы к источнику шума. Люди мгновенно подтянулись, берясь за оружие.
Спустя мгновение над их головами с оглушительным гамом пронеслась стая каких-то нездешних птиц.
Следом побежали мелкие звери. Находясь в голове колонны, Дунчжи видел, как по веткам стрелой неслись белки и обезьяны, а в густом подлеске перепуганными комами катились пушистые зверьки. Лес охватил массовый исход.
Не удержавшись, Дунчжи сложил ладони рупором и крикнул во весь голос:
— Эй, дружки! Что стряслось?!
За исключением Цзин Жуна, все члены отряда воззрились на Дунчжи как на сумасшедшего. Проводники с овчарками и вовсе вытаращились на него с глухим изумлением.
Линь Дунчжи сам сгорел от неловкости. Он буквально считывал их мысли: «Что этот чудак вообще о себе возомнил?..»
Но деваться было некуда — зверьё убегало с такой скоростью, что без громкого оклика никто даже не взглянул бы в их сторону.
Поборов смущение, Дунчжи крикнул ещё пару раз, и в конце концов его услышала смелая канарейка.
Покружив над его головой, птаха присела на ближайшую ветку и любопытно склонила головку, разглядывая странных людей.
— Привет! — тихо обратился к ней Дунчжи. — Не подскажешь, от чего вы все бежите?
Малышка, похоже, людей прежде не встречала, а потому ничуть не испугалась. Ощутив исходившее от парня мягкое доброжелательное тепло, она со всей детской непосредственностью чирикнула:
— Мы же спасаемся!
Сердце Дунчжи ёкнуло. В книгах писали: если лесное зверьё массово покидает обжитые места — жди беды.
— Сейс... Землетрясение?!
Птичка замешкалась, а потом закрутила головкой:
— Нет-нет! Там ужасный гигантский монстр! Он охотится! Вот такой... вот такой большущий! — Птаха растопырила крылышки. — Ревёт, как грозовой раскат! Запрыгнул на оленя и перекусил его пополам... Вот мы и дёру дали!
Страх перед природным катаклизмом тут же сменился тревогой перед неведомым хищником.
— Что за монстр? У него есть имя?
— Не знаю, — качнула птаха хвостиком. — Он чужак, раньше его у нас никто не видел.
От такого описания у Дунчжи всё поджалось внутри.
— А он похож на нас? Ну... на двухногих?
Канарейка наклонила головку, смерила взглядом его, перевела взор на отряд и покрутила головой. Направив кончик крыла на овчарок, она чирикнула:
— Нет, на тех похож! Четырёхногий! Только ку-у-уда больше... и страшный-престрашный!
Дунчжи окончательно сбился с толку. Повернувшись к Цзин Жуну, он приглушенно предупредил об опасности: поблизости бродит свирепый хищник, нужно держать оружие наготове.
Отозвав птичку на пару шагов в сторону, он шепнул:
— Слушай, а ты знаешь Ми Юэ? Ну, того, что с горы Линси?
Жёлтая кроха хлопнула глазенками-бусинками, погрузившись в глубокие раздумья:
— Кажется, я где-то слышала это имя...
— Человек такой странный, умеет разговаривать со всем зверьем! — подсказал Дунчжи. — Высокий, чем-то на меня похож!
Птаха продолжала хмурить лобик.
Дунчжи лихорадочно выуживал из памяти рассказы Ми Юэ:
— На горе ещё обезьянья стая живет... Они вечно таскают овощи с огородов института, а потом дерутся с Ми Юэ... Овраг Обезьян, вот!
— Овраг Обезьян я знаю! — подпрыгнула птаха на веточке. — Все эти обезьяны знают твоего Ми Юэ?
Дунчжи истово закивал.
— Ладно, полечу спрошу у них, где этот Ми Юэ!
— Какой же ты сообразительный малый! — обрадовался Дунчжи. До птички дошло, что ему нужно наладить связь! — Если отыщешь стаю, обязательно передай: Ми Юэ в беде, его схватили плохие люди. Мы идем на выручку! А если они наткнутся на Ми Юэ, пусть скажут ему: подмога уже в лесу!
Канарейка склонила головку набок и печально чирикнула:
— Ой... так много слов... Я не запомню...
Дунчжи вздохнул и с улыбкой взмолился:
— Тогда просто попроси обезьян отыскать Ми Юэ. Спасибо тебе огромное!