С тех пор как их привезли в эту глухую горную деревеньку, Линь Циньшаня и Ми Юэ больше не связывали.
Днём учитель с учеником свободно прогуливались по двору или коротали время на каменных скамьях, ловя редкий прохладный ветерок. Но стоило им сделать шаг в сторону калитки, как кто-нибудь из охраны тут же преграждал путь.
Шэн Анси пропадал с самого утра — чёрт знает, чем он там занимался. По сути, в доме остались только водитель, привезший их в горы, да надсмотрщик по прозвищу Лао Цзе. Остальных головорезов Анси увёл с собой.
Вырваться наружу не представлялось возможным, а пытаться выведать у охраны географические координаты деревни — затея заведомо обречённая. Пленникам оставалось надеяться лишь на Сяомао.
В родной стихии птица чувствовала себя как рыба в воде. Вот только раньше Сяомао жила совсем в других местах: она даже возле Научно-исследовательского института горы Линси толком освоиться не успела, что уж говорить о глухом высокогорье. Походив по воздуху, пернатый разведчик лишь примерно определил, что деревня лежит где-то к северу от горы Линси, а вот на какое расстояние они удалились — сказать так и не смог.
Зато, наматывая круги над окрестностями, птаха изучила местность вдоль и поперёк.
— Деревня-то прямо на круче стоит! — чирикнула она, вернувшись к пленникам. — А сразу за избами — ущелье, глубокое-преглубокое. По дну речка бежит, и в ней рыбы полно... Вкусная, жирная такая!
Ми Юэ лишь вздохнул.
— Кругом один сплошной лес, — продолжал пернатый. — В деревню ведёт всего одна дорога — та самая, по которой вас привезли. Только она так петляет меж деревьев, что недолго и сбиться!
О том, насколько та дорога ухабиста и коварна, Ми Юэ и сам прекрасно знал — на собственной шкуре прочувствовал, пока их везли.
Он ласково погладил Сяомао, примостившуюся на колене. Иззябшие длинные пальцы утонули в мягком, пушистом оперении, и птица зажмурилась от удовольствия.
Старик Линь сидел рядом, не сводя тяжёлого взгляда с Лао Цзе, который пристроился на табурете у ворот и смолил одну сигарету за другой.
Водитель дрых без просыпа, развалившись прямо за столом в главной комнате. Казалось бы, во дворе остался один-единственный стражник. Однако благодаря Сяомао пленники знали: за оградой дежурят ещё люди.
— Не думал я, что Шэн Анси до такого дойдёт, — тяжело вздохнул Линь Циньшань. — Ума-то у него палата, да только весь на какую-то дрянь уходит.
Ми Юэ подвинулся ближе и доверчиво положил голову на плечо наставника:
— Не расстраивайтесь, Учитель.
— С чего это мне расстраиваться? — искренне изумился тот.
Ми Юэ промолчал. Сказать сейчас старику, что в будущем они обязательно найдут ему приличного кавалера, означало сознательно напроситься на затрещину.
Впрочем, Линь Циньшань быстро раскусил его мысли и от такой глупости не сдержал смешка:
— Ты что, решил, будто я по неразделённой любви страдаю?! Совсем сдурел? Если б он мне хоть капельку нравился, я бы ещё двадцать лет назад с ним сошёлся!
— Так почему же не сошлись?
— Да чёрт его знает, — старик попробовал отпихнуть ученика, но тот прилип намертво, и он махнул рукой. — Чужая душа — потёмки, а в чувствах я за всю жизнь так и не разобрался. Ладно этот проходимец, но мне ведь и получше люди встречались — и мужчины, и женщины. А толку? Если ёкнуло — значит, ёкнуло, а если нет — хоть режь. Видно, с головой у меня что-то не так. Сдвиг какой-то по фазе.
— Или просто в сердце уже кто-то жил? — лукаво усмехнулся Ми Юэ.
Линь Циньшань лишь качнул головой и промолчал.
— Неужто правда?! — ахнул Ми Юэ. — И кто же это?
— У меня на руках такой обузой ты висел, — старик с досадой и любовью взлохматил его макушку. — Куда мне ещё отчима или мачеху тебе на шею сажать? А ну как за моей спиной обижать тебя начали бы?
Сердце Ми Юэ сжалось.
— Постойте... вам что, Баошань нравился?
— Завязывай дурью маяться, — Линь Циньшань снова лёгким щелчком осадил юношу. — Твою мать я не застал, но Баошань был настоящим мужчиной. Всё в дом, всё в семью. Наберёт в тайге пришню дикой ягоды — завяжет аккуратно в платочек и несёт жене, порадовать.
Ми Юэ уткнулся носом в его плечо:
— Они даже фотографии мне не оставили...
— И не говори, — тяжело промолвил старик.
Помолчав немного и почувствовав, что разговор становится слишком грустным, Ми Юэ решил разрядить обстановку и снова принялся подтрунивать над наставником:
— Раз мой отец был таким замечательным, вы случайно не тайком в него влюблены были?
— Какая, к чертям, тайная любовь?! — Линь Циньшань замахнулся для удара. — У тебя что, вместо мозгов дешевая мыльная опера?!
— Ой-ой, я же просто вижу, как вы ко мне добры! — заслонил голову руками юноша.
Рука старика так и замерла в воздухе. Помявшись, он лишь со вздохом крепко потрепал парня по волосам:
— Раз понимаешь, что я для тебя сделал, значит, не совсем ещё совесть пропил...
Из-за их шума Лао Цзе то и дело подозрительно косился в их сторону.
Сяомао сделал пару кругов над их головами и негромко закурлыкал:
— Соседний двор тоже этому старикану Шэну принадлежит! Я видела, там куча тележек стоит!
— Каких ещё тележек?
Ми Юэ как раз гадал, куда подевался Шэн Анси со своими людьми. Неужели они обосновались по соседству?
— Ну, как у Дамао! — птаха опустилась на глинобитную ограду и вытянула шею. — Похожа на ту, на которой Дамао возят, только немного побольше.
Ми Юэ сперва опешил, а потом догадался: речь шла о грузовых двухколёсных тележках. Дамао любил кататься на хозяйственной сумке-тележке, с которой кухарка тётушки Линь ходила на рынок.
Он шепнул об этом Учителю.
Линь Циньшань лишь молча кивнул. Раз их привезли сюда, значит, дальше путь лежит в самую чащу. Старый хозяин Линь Ао когда-то упоминал, что от этой деревни до древней обжиговой печи придётся шагать пешком несколько суток.
И даже если списать часть того маршрута на хитрость Чжао Мо, специально путавшего следы, реальное расстояние всё равно оставалось внушительным.
— В тайге у нас появится шанс, — тихо напутствовал старик. — Будет возможность — рви когти. На меня не оглядывайся.
Ми Юэ слабо улыбнулся:
— Хорошо.
К ужину Шэн Анси явился с таким невзошедшим, неспешным видом, словно просто вернулся домой после трудового дня.
Линь Циньшаню только и оставалось, что мысленно сплюнуть. Ему хотелось сказать похитителю, что пары надсмотрщиков вполне достаточно и самому «большому боссу» не обязательно светить физиономией, но, подумав, решил, что пленникам лучше молча жевать и не лезть на рожон.
Ужин оказался весьма недурен — с курятиной и сочным мясом. Анси, пребывавший в приподнятом расположении духа, даже собственными руками налил Линь Циньшаню пиалу супа и с улыбочкой поставил перед ним:
— Попробуй. Грибы свежайшие, повар только сегодня в лесу за деревней набрал.
— А не ядовитые? — язвительно хмыкнул старик Линь. — Знаю я таких: весна придет — и давай в лесу всё подряд сшибать да в кастрюлю валить... Дурни, от безделья смерть себе ищут.
Шэн Анси осёкся.
Ми Юэ еле сдержал смешок. А ведь грибной похлёбке надо отдавать должное — ароматы стояли восхитительные. Дикие грибы да свежесорванные пряные травы наполнили весь двор аппетитным духом еще во время готовки.
Шэн Анси слишком хорошо знал желчный характер Линь Циньшаня и понимал, что тот язвит с досады, а потому не стал принимать уколы близко к сердцу.
— Отдыхайте, — спокойно произнёс он, отправляя в рот кусок мяса. — Завтра на рассвете уходим в горы.
— И на кой черт мы тебе там сдались? — скосился на него старик.
— От тебя и впрямь толку мало, — с мягкой улыбкой ответил Шэн Анси. — С самого начала моей целью был твой ученик.
Линь Циньшань резко вскинул голову:
— Ты про Ми Юэ?!
Ми Юэ тоже обомлел. До сих пор он был свято уверен, что все их беды начались из-за дневника, который Учитель забрал из дома Чжао Мо.
— Если бы вокруг Линь Боиня не крутилась куча охраны, мои парни скрутили бы тебя прямо у него под окнами, — равнодушно бросил Анси.
У Ми Юэ вдоль хребта пробежал мороз. Значит, то липкое чувство опасности, охватившее его у дома Боиня, не было простой паранойей!
Линь Циньшань мгновенно оскалился, готовый разорвать собеседника:
— Что ты задумал, тварь?! Что тебе от него нужно?!
— Лишь прошу оказать мне услугу и указать дорогу, — невозмутимо пояснил Анси, подкладывая старику в пиалу сочное ребро.
— Но я никогда не бывал в этих краях! — растерялся Ми Юэ. — Куда вы вообще направляетесь?
Главной задачей института в последнее время были раскопки Гробницы Великого жреца. Если Шэнов интересовала усыпальница, не логичнее ли было взяться за Тао Тяньраня, ведавшего всеми работами на объекте?
— Не переживай. Окажемся на месте — сам всё поймёшь, — отмахнулся Шэн Анси.
— Шэн Анси, — голос Линь Циньшаня стал ледяным, а взгляд впился в похитителя, точно пара кинжалов. — Что ты собрался сотворить с моим сыном?
Анси отлично понял подтекст. Он поднял глаза и спокойно встретил бешеный взгляд старика, продолжая улыбаться:
— Будь спокоен. Пока он послушно показывает путь, я и пальцем его не трону.
Линь Циньшань насупился:
— Ваша семейка начиная с твоей бабки бредит сокровищами, спрятанными в этих горах. Три поколения бьётесь — и всё впустую. С какого перепуга Ми Юэ должен знать больше вас?
— Как раз потому, что мы бьёмся уже три поколения, — многозначительно произнёс Анси, — мы и осознали: загвоздка вовсе не в нас.
Глядя на его ухмылку, Ми Юэ чувствовал: за этими словами кроется двойное дно... Неужели ключ к разгадке, искалечившей жизни трёх поколений Шэнов, держит в руках именно он?!
Нет, постойте... Не он сам, а человек, в чьих жилах течёт кровь племени Сишань?!
Линь Циньшань мгновенно догадался, куда тот клонит, и его лицо окончательно потемнело:
— Выкладывай начистоту, не виляй.
— Ну к чему эта враждебность, Циньшань? — с лёгким сочувствием вздохнул Шэн Анси. — Ответь мне сперва на один вопрос: где ты подобрал этого мальчишку?
Старик Линь ненадолго отвёл взгляд, но тут же огрызнулся:
— Не твоё собачье дело!
— Если я не ошибаюсь, — невозмутимо продолжил Анси, — он ведь из того же соплемени, что и моя бабка?
— Ты совсем с ума свихнулся на старости лет?! — саркастично хохотнул Линь Циньшань. — Какое ещё соплемя, не смеши меня! Ми Юэ усыновили мои родные. А поскольку я сразу сказал, что жениться не собираюсь, они...
— Оставь эти сказочки для дурачков, Циньшань, — обрубил его Шэн Анси. — Скажи честно: его настоящие родители оставляли хоть какие-то вести? Наказ, весточку о сородичах или о священном долге их рода?
— Так вот зачем ты ко мне клинья подбивал, гнида, — Линь Циньшань аж сплюнул от отвращения. — Ты всерьёз думал, будто его родители продали мне тайны племени в плату за усыновление ребёнка?! Шэн Анси, тебя в детстве головой об столб не роняли?!
— А разве нет? — ничуть не смутился похититель.
Линь Циньшань уже набрал в грудь воздуха, чтобы разразиться отборной бранью, когда Ми Юэ осторожно поднял руку:
— Господа, простите, что влезаю... Разрешите слово молвить?
Оба старших одновременно уставились на него.
— Вы только не кипятитесь, ладно? — Ми Юэ с предельным добродушием воззрился на Шэн Анси. — Господин Шэн, кем бы там ни были мои родители и к какому бы роду я ни принадлежал, подозревать, будто они выложили чужакам тайны своего народа — это, уж извините, судить по себе. Предатели вроде вашей бабки, с лёгкостью предающие родную кровь... в нашем мире огромная редкость. Едва ли один на сотню найдётся.
Лицо Шэн Анси мгновенно налилось свинцом, а в глазах блеснула ярость:
— Щенок, тебе жить надоело?
Ми Юэ хлопал глазами с самым невинным видом:
— Я ведь лишь констатирую факт! Будь все люди в том племени такими же бездушными и подлыми, разве продержались бы их тайны несколько веков, дожидаясь, пока до них доберётесь вы? Да их бы продали с потрохами ещё восемьсот лет назад!