Проведя под наблюдением ровно сутки, товарищи по несчастью — Ми Юэ и Фэн Цяо — наконец получили долгожданное разрешение на выписку. Ми Юэ искренне полагал, что врачи попросту устали от Дамао, прятавшегося в его палате, а потому с превеликой радостью выставили обоих за дверь.
Вообще-то ночной дежурный запеленговал усатого-хвостатого нелегала ещё во время обхода. Однако обезьяна вела себя тише воды ниже травы, к тому же Цзин Жун вытащил доктора в коридор и сплёл целую легенду: мол, питомца полиция временно доверила Ми Юэ, животное перенесло страшный стресс и никому, кроме него, не доверяет.
Выслушав проникновенный монолог о том, что бедняга от испуга принимает пищу исключительно из рук Ми Юэ, медик так и не решился выдать что-то вроде: «Ну и пусть дохнет с голоду». Пришлось закрыть глаза на нарушение режима и сквозь пальцы смотреть на присутствие обезьяны. К счастью, семейство Фэн не скупилось на комфорт: для обоих пострадавших сняли отдельные VIP-палаты, так что мохнатый гость никому не мешал.
За Фэн Цяо приехали двоюродные братья. От имени родителей они передали Ми Юэ тёплые слова благодарности и приглашение на домашний банкет, запланированный через пару дней. Опека и напористость семьи Фэн слегка смущали Ми Юэ, но, не желая обижать людей, ответивших искренней признательностью, он с улыбкой согласился.
Тем временем Цзин Жун отвёл Фэн Цяо в сторонку и о чём-то вполголоса с ним перешептывался, пока остальные не уселись по машинам. Лишь тогда капитан затолкнул приятеля в салон спорткара.
Фэн Цяо высунулся из окна, отчаянно маша рукой:
— Эй, я же даже не попрощался с Ми Юэ!..
— К чему эти долгие прощания? — Цзин Жун бесцеремонно захлопнул дверцу. — Вы же через пару дней снова увидитесь!
Спортивная машина взревела мотором и сорвалась с места. Автомобиль уже скрылся за поворотом, а в воздухе всё ещё эхом висело отчаянное:
— Ми Юэ-э-э... Ты обязательно приди-и-и!..
Ми Юэ покачал головой, не зная, смеяться или плакать. Он-то считал Цзин Жуна человеком сугубо основательным и сдержанным, и только теперь понял: оказавшись в привычной стихии, тот не прочь подразнить друзей и проявить мальчишескую задорность.
Пожав плечами, капитан усадил Ми Юэ в салон — к двум мохнатым спутникам, с любопытством прилипшим к окну.
— Куда тебя забросить?
Поразмыслив мгновение, Ми Юэ ответил:
— Если не сложно, отвези меня в особняк семьи Цинь.
Цзин Жун недовольно нахмурился. Отношение семьи Цинь вызывало у него отторжение: допустим, о самой аварии им никто не доложил, но ведь тётушка Чжан знала, что Ми Юэ не ночует дома. И что же? Ни единого звонка, ни единого вопроса! Можно, конечно, списать это на деликатность и уважение к чужой личной жизни, однако полное равнодушие бросалось в глаза.
Пожевав губу, капитан решил не лезть со своим уставом в чужой монастырь — в конце концов, Ми Юэ связывали с Цинями давние узы. Чтобы разрядить обстановку, Цзин Жун резко сменил тему:
— К слову, Фэн Цяо в последнее время ни с кем из девушек не встречался.
Ми Юэ обомлел:
— Ты спросил у него в лоб?
— За кого ты меня принимаешь? Думаешь, я тебя сдал? — Цзин Жун бросил на него ироничный взгляд через зеркало заднего вида. — Ничего подобного. Я просто зашёл издалека: поинтересовался, собирается ли он на чаепитие к госпоже Чжао на следующей неделе.
Ми Юэ окончательно запутался. Откуда вдруг взялась эта госпожа Чжао?
Поняв, что собеседник не в курсе местных раскладов, Цзин Жун пояснил:
— Супруга Чжао Мо, председателя Ассоциации антикваров. Женщина богатая, праздная, а её главное хобби — сватать молодёжь.
До Ми Юэ мгновенно дошёл смысл комбинации:
— И Фэн Цяо согласился?
— Помялся немного и кивнул.
Раз собирается на смотрины, значит, считает себя абсолютно свободным человеком. Будь у него кто-то на примете, он едва ли пошёл бы на подобный раут.
— Но он ведь чётко сказал: «Я в процессе ухаживания», — возразил Ми Юэ. — Вдруг эта девушка ему действительно дорога, и он просто не хочет афишировать отношения, пока нет полной ясности?
— Не исключено, — поразмыслив, согласился капитан. — В любом случае, мой вопрос должен заставить его задуматься.
Ми Юэ молча кивнул. Он не знал всех тонкостей их дружбы, но полагал, что дружеского намёка вполне достаточно. Чрезмерное вмешательство в чужую личную жизнь редко приводит к добру.
* * *
Особняк семьи Цинь встретил его привычным запустением и прохладой. На кухне вовсю хлопотала тётушка Чжан. Переставляя кастрюли, она тихонько ворчала:
— Чем они только заняты, ума не приложу... Какими бы важными делами ни занимались, а обедать-то надо!
Тётушка проработала здесь больше десяти лет и свято соблюдала правило: готовить завтрак, обед и ужин строго по расписанию, если только хозяева заранее не предупредят об отмене. Однако старший и младший Цини вечно горели на работе и постоянно забывали звякнуть домой. Бережливой женщине было больно смотреть, как труды её рук и свежие продукты уходят в никуда.
— Если Цинь Чжао и сегодня задержится, мы с вами съедим побольше, чтобы ни кусочка не пропало, — попытался подбодрить её Ми Юэ.
Хотя кухарка не знала, где пропадал гость последние два дня, бледность и осунувшийся вид Ми Юэ не укрылись от её глаз. К ужину она наварила питательного бульона, решив во что бы то ни стало подкрепить его силы.
Стоило им накрыть на стол, как на пороге появился Цинь Чжао. На его лице читалась глухая досада, а во взгляде, устремлённом на Ми Юэ, проскальзывала запоздалая тревога.
— Произошла такая беда, почему ты мне не зателефонировал? — с порога выплеснул он. — И как тебя вообще занесло в компанию этого мальчишки из рода Фэн?
Ми Юэ сообразил, что Цинь Чжао прекрасно знает Фэн Цяо, причём относится к нему с откровенным скепсисом. Впрочем, чему удивляться? Цинь Чжао — человек сдержанный, суровый, погружённый в академические изыскания; ветреность и разгульный нрав типичного «золотого мальчика» должны были вызывать у него лишь глухое раздражение.
Ми Юэ коротко изложил суть произошедшего. Тётушка Чжан от ужаса прижала руки к груди:
— Твой приятель поступил опрометчиво, утаив всё от нас! Наварили бы тебе бульона, передали в больницу... Валяться на койке в одиночестве, без ухода и близких — разве так можно?!
Цинь Чжао поморщился, явно тяготясь причитаниями прислуги. Кухарка не заметила хозяйского недовольства, зато Ми Юэ уловил его мгновенно. Не желая, чтобы из-за него у пожилой женщины возникли неприятности, он поспешил успокоить её мягкой улыбкой: мол, в палате постоянно находились друзья, заботы хватало, так что обиженным он себя не чувствовал.
Тут и тётушка Чжан заметила суровый взгляд Цинь Чжао и, скороговоркой пробормотав, что пора нести тушёное мясо из кухни, быстро прошмыгнула за дверь.
Эта небольшая пауза сбила спесь с Цинь Чжао. Не желая нагнетать обстановку и создавать впечатление, будто он отчитывает Ми Юэ, хозяин дома ушёл к себе сменить городскую одежду. Вернулся он уже куда более спокойным.
Протянув Ми Юэ строгий конверт из плотной бумаги, он произнёс:
— Сегодня председатель Нань заезжал к нам в аукционный дом. Просил передать это тебе. Он же и расспрашивал о твоей аварии... Не заговори он об этом, я бы до сих пор пребывал в неведении.
В последних словах снова проскользнула лёгкая обида.
Ми Юэ и сам не ожидал такой осведомлённости от Нань Чаншэна.
— Серьёзных травм я не получил, — примирительно отозвался он. — Врачи настояли на суточном наблюдении скорее из предосторожности... Зачем тревожить тебя по пустякам? Я и так свалился вам с дядей как снег на голову, причинив немало хлопот.
Цинь Чжао сел за стол, слегка насупившись:
— Излишняя церемонность.
Ми Юэ лишь улыбнулся в ответ. Формально они числились соучениками, но до недавнего времени даже не знали друг друга в лицо. Быть чужими людьми и соблюдать дистанцию — вполне естественный порядок вещей.
Не желая затягивать неловкую паузу, Ми Юэ вскрыл конверт. Внутри лежало приглашение: через три дня его ждали в аукционном доме «Аметистовый цветок» на особых состязаниях — в качестве специального судьи.
— Специалисты приглашены экспертами, — пояснил Цинь Чжао. — Впрочем, соберутся и почтенные гости, дабы просто поглазеть на зрелище.
— Ты тоже в составе судей? — уточнил Ми Юэ.
— Да, я выступаю от имени организаторов.
Ми Юэ перевёл взгляд на логотип. Действительно, организатором числился аукционный дом «Аметистовый цветок» — то самое заведение, где работал Цинь Чжао.
Внимание Ми Юэ привлекли инициалы внизу бланка. Приглашение выписали от имени Нань Чаншэна.
Угадав его мысли, Цинь Чжао пояснил:
— Я навёл справки. К той истории с поиском антиквариата в старых домах действительно причастен клан Нань. Но не сама Нань Тан, а её второй дядя — Нань Цзяньчжан.
Ми Юэ никогда не слыхал этого имени, поэтому лишь глубокомысленно протянул:
— А-а... — не найдя, что добавить.
— Помнишь, когда мы обсуждали это в прошлый раз, ты ещё выразил сомнение, не завязана ли там Нань Тан? — Цинь Чжао, похоже, поймал нужную волну и продолжал уже без умолку: — Так вот, этот Нань Цзяньчжан в собственной семье всегда оставался на третьих ролях, незаметной тенью. И надо же — как-то сумел сойтись с Лю Чжуньхэ... Тот состоит заместителем председателя в Ассоциации антикваров, с самим председателем Чжао Мо они водой не прольёшь, да и той самой госпоже Чжао, что так любит сводить молодёжь, он приходится какой-то дальней роднёй.
Ми Юэ понятливо кивнул. По прибытии в Биньхай он уже был наслышан об этой структуре: гильдией профессионалов — Ассоциацией антикваров — заправлял Чжао Мо. Параллельно существовала Ассоциация коллекционеров антиквариата под предводительством Нань Чаншэна.
Разница между ними заключалась в профессионализме и кошельке. В первую входили исключительно эксперты, учёные и реставраторы; во вторую — богатые любители и меценаты во главе с Нань Чаншэном (проще говоря: миллионеры, имеющие лишние средства на древности). Тесная дружба Нань Цзяньчжана с Лю Чжуньхэ по сути нарушала негласный субординационный барьер между этими двумя кругами.
Поразмыслив, Ми Юэ осторожно озвучил свою догадку:
— Зампредседателя Лю спутался с кланом Нань... из-за денег?
Поиск антиквариата в старых домах, скупка краденого или полулегальные сделки требовали солидных вливаний. Ассоциация антикваров, состоявшая в основном из кабинетных учёных да искусствоведов, вряд ли купалась в роскоши.
Цинь Чжао опустил глаза, и на его строго высеченном лице промелькнула ядовитая ухмылка:
— Вполне вероятно.
Ми Юэ не до конца понимал, какие тёмные кошки пробежали между Цинь Чжао и семейством Нань, но одно было очевидно: любое упоминание этой фамилии выбивало его собеседника из колеи.
Допытываться дальше Ми Юэ не стал — закулисные интриги местной элиты волновали его меньше всего. Куда важнее казалась редкая возможность взглянуть на работу биньхайских коллег изнутри.