Выступление двоих молодых людей подхлестнуло общий интерес. В зале зашевелились: один за другим эксперты и коллекционеры поднимали руки, сгорая от желания подойти ближе и своими глазами рассмотреть вазу «Юхучунь».
На этом этапе Янь Фу уже никак не мог затолкнуть сосуд обратно в прибор и с сомнительным триумфом ссылаться на распечатанные данные. Попытайся он упрямо гнуть свою линию — превратился бы в сокрушительное посмешище.
Директор Янь с трудом подавлял закипавшую ярость: идеальный расклад рухнул из-за глупости Лю Чжуньхэ. Этот болван мало того что втайне перекроил состряпанный план, так еще и возомнил, будто сможет подстрелить двух зайцев одним выстрелом и утащить за собой Линь Циньшаня.
Идея-то, может, и неплохая. Но прежде чем затевать интригу, стоило хоть немного изучить противника! Разве Линь Циньшаня так просто провести? Да это же старый лис, умудренный годами опыта! И ученик его под стать наставнику — хитрый, верткий, ни единого зазора для удара не оставил. Только такой идиот, как Лю Чжуньхэ, мог решить, будто юный возраст и якобы скудный опыт Сяо Ми — отличная мишень...
Сжав зубы и едва сдерживая тяжелый вздох, Янь Фу прижал ладонь к груди и заставил себя доиграть спектакль до конца:
— Что же, приглашаю коллег высказаться. Давайте обменяемся мнениями.
К длинному столу подступили еще несколько человек. В отличие от Ми Юэ и Янь Цина, на редкость единодушных в вердикте, среди вновь подошедших моментально разгорелся жаркий спор.
Одни доказывали, что наплывы глазури и тончайшие кровавые жилы полностью соответствуют стилю эпохи Южная Сун. Другие возражали: сама форма вазы совершенно не вписывается в эстетику того периода. Кто-то даже привел в пример вазу «Юхучунь» с подглазурным красным декором работы ведомства Фулян эпохи Юань из коллекции известного музея, сравнивая ее пропорции с экспонатом перед ними.
Ученые мужи сцепились не на шутку.
Ми Юэ слегка накренился к Линь Циньшаню и тихо спросил:
— Учитель, не хотите взглянуть поближе?
Старик Линь помедлил. Вообще-то он планировал лично осмотреть сосуд — как бы он ни доверял чутью младшего ученика, профессиональная привычка требовала проверить все своими руками. Но толкаться в шумной толпе экспертов ему смертельно не хотелось. «Подожду, пока утихнут», — решил он.
И тут сидевший под боком Чжао Мо неприязненно хмыкнул.
Линь Циньшань тут же встал на дыбы:
— Старик, у тебя совесть вообще есть? Ты глава ассоциации или кто?! Вместо того чтобы прижать к ногтю того проныру, который за твоей спиной крутит темные делишки, ты еще смеешь корчить мины нам, пострадавшим? Совсем из ума выжил?
Чжао Мо дар речи потерял от такой наглости. Едва справляясь с гневом, он прошипел:
— Если у вас с Лао Лю какие-то счёты, почему ты хоть словом не обмолвился раньше?! Предупредил бы — я бы хоть держал ситуацию под контролем!
Лю Чжуньхэ явно метил в Линь Циньшаня, решив зайти через его ученика. Да вот только «лакомый кусочек» оказался костью не по зубам — сам же себе челюсть и своротил! Недаром Янь Фу уже косился на него с откровенным презрением.
Чжао Мо знал о приятельских отношениях Лю Чжуньхэ и Янь Фу. Однако за долгие годы совместной работы Зампредседателя Лю никогда не подводил ассоциацию и вел себя безупречно. С чего вдруг он пошел в атаку на Линь Циньшаня? По наводке Янь Фу? Или между ними вспыхнула застарелая вражда?
Как бы там ни было, Председатель Чжао, хоть и злился на кулуарные выкрутасы заместителя, не меньше досадовал и на Линь Циньшаня. Выносить сор из избы и демонстрировать общественности грызню внутри Ассоциации антикваров — о таком позоре Чжао Мо даже подумать больно.
Однако Старик Линь терпеть не мог уравниловку в духе «оба хороши». Заподозрив, что Чжао Мо пытается повесить часть вины на них с Ми Юэ, он моментально вспыхнул:
— Решил вину на жертву переложить? — Линь Циньшань сдвинул брови, и взгляд его стал колючим. — Раз Лю Чжуньхэ вздумал меня сожрать, я должен был смиренно шею подставить и ждать, пока он зубы вонзит?
Чжао Мо ахнул от возмущения:
— Да ты меня первый день знаешь, что ли?! С чего ты вообще это взял?!
— А к чему тогда эти разглагольствования?
Чжао Мо задыхался от досады:
— Ты сам состоятельный член Ассоциации! Если все узнают, что у нас внутри раздор, каково будет лицо организации?! Неужели нельзя уладить всё за закрытыми дверями?!
— Вот как? — Линь Циньшань только усмехнулся, хотя в голосе звучала ядовитая ирония. — Ему, значит, совать нос в мои дела можно, а мне дать сдачи — ни-ни? Сиди и глотай обиду ради какого-то «лица»? Прекрасно! Вижу, ты с Лю Чжуньхэ заодно!
Председатель Чжао отвернулся, не желая продолжать бессмысленный спор. Линь Циньшань как был упрямым и взбалмошным эгоистом, так и остался! Ни малейшего понятия об интересах дела!
— И не плети мне про «склоку в Ассоциации»... Мой ученик в ваших списках вообще не числится! — наступал Линь Циньшань. — Ты бы лучше подумал, чем тут занимался Лю Чжуньхэ! Захотел чужими руками — руками Янь Фу — втоптать парня в грязь? Испортить ему репутацию, покалечить карьеру на самом взлете? А может, расправиться со мной через него?!
Чжао Мо сжал губы, не находя ответа.
Видя, как заливается краской лицо собеседника, Старик Линь только распалялся:
— Ладно я, но с парнем-то каково?! Еще порог Ассоциации не переступил, а зампредседателя уже пытается его сожрать... Знаешь что? Нафиг ему ваша контора не сдалась! Да и мне пора на выход. Будет получше, чем сидеть среди змей и жутких интриганов, которые в нас кость в горле видят!
Чжао Мо едва не брызгал слюной от ярости:
— Не сгущай краски! Ты... ты просто пользуешься моментом и шантажируешь меня!
— Чем я шантажирую? — Линь Циньшань всегда расцветал, когда доводил оппонента до белого каления. Он широко улыбнулся: — Председатель и его заместитель хором травят нас с учеником, а стоит дать отпор — вы же и виноваты! Где это видано? Впрочем, я давно понял: в этой Ассоциации толком ничем полезным не занимаются, одна грязь да мышиная возня. Заберу документы — хоть дышать свободнее стану!
С этими словами он нарочито громко повернулся к юноше:
— Слышал, Сяо Ми? Все эти гильдии да союзы... Даже не думай туда вступать! Позы много, пользы ноль, только гири на ноги вешают!
Ми Юэ послушно и серьезно кивнул:
— Понял, Учитель.
У Чжао Мо от злости задрожали пальцы:
— Если у Лао Лю рыльце в пуху, мы разберемся за закрытыми дверями! Я разве сказал, что спущу ему это с рук?! Сговоры за спиной коллег я караю жестко!
— Поздно пить боржоми, — отредактировал отказ Старик Линь. — Хочешь, чтобы мы ради твоего «великого блага» молчали в тряпочку? Мечтать не вредно. Мой ученик — не добыча для всякого сброда. Пускай этот Лю даже не надеется.
У Председателя Чжао ёкнуло сердце: он понял, что Линь Циньшань закусил удила и пойдет до конца.
— Хотя бы вернемся на базу и устроим внутреннее собрание...
— А раньше ты где был?! — Линь Циньшань остался глух к уговорам. — Допустил, чтобы пройдоха вроде Лю Чжуньхэ дослужился до заместителя и превратил организацию в смердящее болото! Послушал бы, что о нем в кулуарах говорят! Репутация Ассоциации и так ниже плинтуса, а ты предлагаешь продолжать делать вид, будто всё шито-крыто?!
Линь Циньшань поднялся со своего места и похлопал опешившего Чжао Мо по плечу:
— Запомни, Лао Чжао: если нарыв не вскрыть, начнется гангрена. Отрежешь сгнившую ногу сейчас — спасешь вторую. Поразмысли на досуге.
Оставив дрожащего от гнева Председателя, он вальяжно направился к эпицентру спора у демонстрационного стола.
Заметив его приближение, эксперты тут же расступились:
— Профессор Линь! Взгляните вы!
Линь Циньшань оказался в центре внимания. Он неспешно оглядел вазу «Юхучунь», изучил донышко, венчик и глазурь, после чего чеканно вынес вердикт:
— Вещь неверная.
Переводя с профессионального жаргона — подделка.
Часть присутствующих тут же закивала, выражая согласие, другие принялись задавать уточнительные вопросы, прося профессора прояснить нюансы. На площадке воцарилась живая и продуктивная атмосфера настоящей научной дискуссии.
Делясь соображениями с коллегами, Линь Циньшань параллельно размышлял: зачем Лю Чжуньхэ вообще вытащил Ми Юэ на сцену?
Лю Чжуньхэ плохо знал юношу. Скорее всего, он счел Сяо Ми неопытным сосунком, который поверит показаниям спектрометра и попадет в ловушку предвзятости, признав фальшивку за оригинал.
А дальше? Дальше Линь Циньшань, спасая репутацию ученика, был бы вынужден вступиться за парня и вопреки совести подтвердить подлинность сосуда.
Каков следующий шаг сценария? Лю Чжуньхэ эффектно вырастает за спиной и публично вытирает об них ноги своим «глубоким знанием предмета»? Или фальшивку сбывают за бешеные деньги, после чего обманутый покупатель прибегает с претензиями к экспертам, давшим добро?
Линь Циньшань понял: какой бы вариант ни выстрелил, итог предполагался один — полный разрыв отношений между ним и Ассоциацией антикваров. Похоже, именно этой цели Лю Чжуньхэ и добивался.
Он боялся возвращения Линь Циньшаня в активную жизнь. Боялся, что его авторитет пошатнет положение зампредседателя. А если копнуть глубже... Вдруг Лю Чжуньхэ годами проворачивал за спиной у наивного Чжао Мо темные дела? Чжао Мо слеп, а вот Линь Циньшань раскусит эти махинации в два счета.
Спустя полчаса жарких споров эксперты призовой группы пришли к единому выводу.
Директор Янь с доброжелательной улыбкой внимал их доводам, всем видом демонстрируя кротость и готовность учиться у мэтров.
Однако стоявшие за его спиной братья Чжао побледнели. Текущее развитие событий кардинально отличалось от заранее утвержденного сценария, и нервы у них начали сдавать.
Младший брат не выдержал и осторожно дернул Янь Фу за край пиджака.
Тот, не оборачиваясь, слегка погладил его по тыльной стороне ладони, призывая сохранять спокойствие.
Но старший брат Чжао, видя, что Директор Янь попустительствует катастрофе, окончательно потерял выдержку:
— Директор Янь...
Янь Фу одарил его ледяным, предостерегающим взглядом.
Чжао Чэн взопрел от отчаяния и внезапно гаркнул на весь зал:
— Директор Янь, вы и сейчас намерены покрывать своего коллегу?! Если сделку проворачивал делец из сферы антиквариата, значит, нам, простым людям без покровителей, остается только молча утереться и терпеть издевательства?!
В зале мгновенно воцарилась гробовая тишина. Присутствующие недоуменно переглянулись.
Янь Фу приоткрыл рот, словно собираясь урезонить смутьяна, но смущенно замер, изобразив на лице глубочайшее замешательство.
Кто-то из зала не выдержал:
— Эй, парень, ты о чем вообще? К чему эти намеки про угнетенный народ?
Чжао Чэн развернулся к трибуне Ассоциации антикваров и во весь голос выкрикнул:
— Лю Чжуньхэ! А ну отвечай, почему после того, как наша семейная реликвия побывала в твоих руках, она превратилась в фальшивку?!
Зал буквально взорвался. Поднялся невообразимый гвалт.
Подделка?! И к этому причастен сам зампредседателя Ассоциации антикваров?!