Янь Цин изначально рассуждал просто: у Ми Юэ жило не так много народу, и если в дом прокрадётся чужак, этого могут даже не сразу заметить. По его замыслу, следовало переправить сюда их семейных ежей и кошек — твари они чуткие, шустрые и при этом лишнего внимания со стороны не привлекают.
Однако вышел промах: когда они с Линь Дунчжи обсуждали эту затею по телефону, их разговор подслушал Хэйтан. В итоге пёс с горячим энтузиазмом вызвался лично защищать «папу тигра».
Дунчжи, правда, подозревал, что псом движет шкурный интерес — поднять собственный авторитет в глазах Сяосяо. Всё-таки для Хэйтана тот оставался фигурой весьма внушительной.
Впрочем, вслух он этого не произнёс, дабы не ранить трепетное собачье самолюбие: ранимости у их хаски хватало на троих.
И по той же причине просто взять и вычеркнуть Хэйтана из «спецоперации» казалось непедагогичным. Посовещавшись с Чжуан Чжоу, Дунчжи решил поступить иначе: пусть пёс подежурит пару дней, поймёт, насколько это скучная рутина, и сам попросится домой.
Янь Цин особых возражений не имел. В конце концов, Хэйтан — взрослый крупный пёс: побегает во дворе, нагонит страху на возможных визитёров.
Ми Юэ тем более не возражал. Напротив, у учителя в последнее время на душе было паршиво, и беготня этой пушистой оравы во главе с хаски отвлечёт его от мрачных мыслей.
Что же до вероятности того, что Янь Фу решится на отчаянный шаг...
Ми Юэ пока сомневался. Директор Янь — далеко не дурак. Прекрасно понимая, что против него держат ухо востро, станет ли он сам лезть в петлю?
Зато появление Линь Боиня искренне его озадачило.
Поразмыслив, Ми Юэ осознал, что практически ничего не знает об этом человеке. Да, его аукционный дом никогда не вызывал у него симпатии, но каких-то конкретных тёмных дел за хозяином Линем не числилось.
Откуда же тогда взялась эта стойкая антипатия? Ми Юэ и сам уже начал путаться в собственных догадках.
* * *
Тем временем на первом этаже, в кабинете, Линь Боинь подвинул по столу к профессору Линю диктофон.
— Здесь кое-какие записи. Полагаю, они вас заинтересуют.
Профессор Линь надел наушники, вслушиваясь в запись в течение нескольких минут, после чего поднял взгляд на гостя:
— Насколько мне известно, между вами и Янь Фу не было никаких разногласий.
Боинь едва заметно улыбнулся и ответил вопросом на вопрос:
— Если бы это было так, с какой стати Нань Чаншэну искать союза со мной?
Профессор давно задавался тем же вопросом.
— Вчера поздно вечером, — неторопливо произнёс хозяин Линь, — в наше семейное поместье кто-то проник.
Сердце Линь Циньшаня ёкнуло. Предчувствие возникло самое недоброе.
— Вчера вечером? — переспросил он, а затем обернулся к Линь Цзин: — Ты же говорила, вы всей семьёй ночевали в отеле?
Линь Цзин кивнула:
— Да, после банкета.
Они пересеклись вчера на выходе, и профессор из вежливости спросил, не поехать ли им вместе. Линь Цзин тогда ответила, что погода испортилась, старик домой не поедет, так что и она останется — попытается под шумок намекнуть отцу насчёт своего развода, пока тот в хорошем расположении духа.
Профессор вновь повернулся к Боиню:
— А в усадьбе кто-нибудь оставался?
Тот качнул головой:
— Вся семья была в отеле, в поместье осталась лишь прислуга. Однако около девяти вечера туда вернулся дядюшка Синь.
— Ассистент моего отца, — уточнила Линь Цзин.
Боинь продолжил:
— Изначально он планировал только забрать кое-какие вещи, но из-за непогоды решили, что ему лучше переночевать там и вернуться утром.
— И беда случилась именно с ним?
Боинь откинулся на спинку кресла. Лицо его потемнело:
— Именно. Около шести утра один из работников поднялся к нему и увидел, что дверь в спальню отца приоткрыта. Дядюшка Синь лежал на полу без чувств... Полиция предварительно считает, что это отравление, но точные данные будут только после вскрытия.
Профессор Линь опешил. Но быстро сообразил: Боинь ведёт к тому, что это не просто несчастный случай.
— Хочешь сказать... — нерешительно переспросил профессор, глядя на брата и сестру, — кто-то покушался на старика Линя?
— Именно такие у меня подозрения, — Боинь пристально вгляделся в лицо собеседника, словно ища подтверждения своим мыслям. — Отец вчера при гостях обмолвился, что отельные перины ему не по душе и он вернётся домой. Когда дядюшка Синь уезжал, шёл дождь, и он поехал на моей машине. К тому же... в темноте, со спины, их со стариком легко перепутать.
— А полиция... в курсе этих деталей?
Хозяин Линь качнул головой. Всё это пока оставалось лишь его догадками.
— Не пойму одного, — признался профессор, окончательно запутавшись. Ситуация Боиня казалась ему подозрительно похожей на его собственную: догадки есть, а прямой уликовой базы для полиции нет. — Почему ты решил рассказать всё это именно мне?
— До меня дошли слухи, — проговорил Боинь, — что Янь Фу точит на вас зуб. Верно?
Профессор Линь озадаченно приподнял бровь:
— Ты подозреваешь... что за нападением на твоего отца стоит Янь Фу?
Но Боинь неожиданно возразил:
— Не я. Мой отец подозревает его. Если точнее, и он, и Нань Чаншэн считают Янь Фу виновником всех бед.
Судя по тону, сам Боинь особых претензий к директору Яню не имел.
Уловив недоумение в глазах профессора, он вздохнул:
— Скажу прямее. Я не знаю, почему отец и Лао Нань сочли врагом именно Янь Фу — выудить из них подробности мне не удалось. Но я знаю своего отца: он не стал бы бросаться голословными обвинениями. Тут явно кроется какая-то тайна, о которой посторонним знать не положено.
Линь Циньшань заметно подобрался.
— А подозреваю я вот что, — продолжал Боинь. — Чжао Мо, старик Фэн, мой отец и Нань Чаншэн в прошлом чем-то сильно насолили Янь Фу. И когда с Чжао Мо и стариком Фэном случились несчастья, у Лао Наня просто сдали нервы, и он побежал за помощью к нашей семье.
На лице профессора промелькнуло понимание. Наконец-то прояснилось, зачем Председателю Нань понадобилось состряпать союз с кланом Линь. Совместный враг — это аргумент.
— Отец до последнего запирается и ничего не говорит, — с горечью произнёс Боинь. — Быть может, узнав о гибели Синя, он поймёт, насколько всё серьёзно, и расскажет, из-за чего они сцепились.
Профессор на мгновение задумался, а затем качнул головой:
— Но я-то ко всей этой старой розни каким боком?
Когда эта плеяда уважаемых старцев делила сферу влияния, Линь Циньшань был лишь желторотым новичком. Ни с кем из них он не поддерживал близких отношений, о закулисных интригах знать не мог. Единственным исключением был Чжао Мо, но того уже нет в живых.
Линь Цзин, молча слушавшая разговор, теперь сводила концы с концами. Она обернулась к брату:
— Разве Янь Фу не на Линь Циньшаня зуб точит?
Боинь перевёл на него прямой, пытливый взгляд:
— Он ведь открыто пошёл против тебя, так?
Поскольку брат с сестрой пришли с открытыми картами, скрывать нечто от них профессор не видел смысла. К тому же Линь Цзин, своей давней соратнице, он полностью доверял.
Он без утайки изложил события последних дней: про подозрительное поведение директора Яня, про смутные догадки, про инцидент на свадьбе и улики, переданные полиции.
— Мой ученик, забирая меня из больницы, столкнулся с тем человеком на лестнице и видел, как тот контактировал с Янь Фу, — пояснил профессор. — Это слишком явное совпадение. Янь Фу, разумеется, встал в позу и обвинил нас в клевете. Но именно эта неадекватная бурная реакция лишний раз доказывает, что он с тем типом в заговоре.
Для Боиня и Линь Цзин эти подробности оказались новостью. Впрочем, раз старик Линь Ао изначально метил в Янь Фу, услышанное их ничуть не удивило.
— Действительно ли у Янь Фу съехала крыша и жаждет ли он мести — я на сто процентов утверждать не берусь, — подытожил профессор. — Но на меня он ополчился ровно после того, как я выложил всё полиции.
Линь Боинь лишь криво ухмыльнулся:
— А вот тут, пожалуй, я знаю его получше вашего. Дело не только в полиции. Главная цель Янь Фу — Ассоциация антикваров. Он намеревается смешать твоё имя с грязью, чтобы выбить тебя из игры.
Линь Циньшань опешил.
Линь Цзин тоже не скрывала изумления:
— Но мы с Лао Линем давно вышли из ассоциации!
Линь Боинь сжал губы. Когда он не улыбался, его лицо приобретало жестокое, отталкивающее выражение.
— Янь Фу сейчас ведёт себя как бешеный пёс — бросается на каждого, до кого может дотянуться, — хладнокровно охарактеризовал он соперника. — Торговцы из свиты Наня уже переметнулись к нему. Вы, верно, ещё не слышали? Он не просто прибирает к рукам денежных мешков, но и сулит заманчивые условия профессионалам из Ассоциации антикваров.
Линь Циньшань от изумления лишь руками развёл. Он-то полагал, что пока не закончатся траурные дела по Чжао Мо, члены ассоциации хотя бы паузу выдержат, чтобы обдумать будущее.
Кто ж знал, что перебежчики и вербовщики уже вовсю орудуют?
— Нань Чаншэну остаётся только локти кусать, — продолжил Боинь. — Членство-то дело добровольное, да и никто не запрещает состоять в двух организациях разом. Наш брат-антиквар привык держать нос по ветру: принимают подачки от Янь Фу, лишь бы никого не обидеть. Говорят, свежей кровью заправляет вице-председатель Ассоциации коллекционеров — пришлый тип по имени Цзян Ваньчжун.
Профессор в очередной раз за утро потерял дар речи. Известия сыпались одно за другим, да так густо, что скулы начинало ломить.
В памяти всплыла одна деталь: ходили слухи, будто Янь Фу предлагал Нань Чаншэну объединить Ассоциацию коллекционеров и Ассоциацию антикваров, пообещав тому кресло председателя в новой структуре.
Выходит, Лао Наня просто провели вокруг пальца — использовали и выбросили за ненадобностью?!
— Цзян Ваньчжун? — переспросила Линь Цзин, наморщив лоб. — Это ещё кто такой?
— Обычный деляга и прохвост, — небрежно отозвался Боинь, после чего вновь повернулся к профессору: — С тех пор как убили Старика Чжао, а мой отец заладил, что у него с Янь Фу старые счёты, я приказал своим людям не спускать с Янь Фу глаз. Узнав, что он собирается судиться с тобой из-за «клеветы», я решил приехать лично. Я хочу показать, что мы на твоей стороне. Я не намерен смотреть, как эти рвачи подминают под себя честных специалистов.
Боинь перевёл взгляд с одного опешившего собеседника на другого и твёрдо докончил:
— Да, такова моя истинная цель. Я не позволю, чтобы антикварный рынок Биньхая превратился в личную вотчину Янь Фу. На кону стоят колоссальные деньги и влияние. Если наш клан Линь останется в стороне, нас просто выдавят с рынка. И это не честная конкуренция, это откровенный заговор.
* * *
После того как брат с сестрой отбыли, Линь Циньшань ещё долго переваривал услышанное. Боинь обмолвился, что Янь Фу искал с ним встречи, рассчитывая привлечь его и Цяо Жана к организации совместного осеннего аукциона. В качестве заманухи директор Янь даже пообещал выставить кое-что из личной коллекции.
Боинь наотрез отказался. А вот семейство Цяо, похоже, заглотило наживку.
«Чего же на самом деле добивается Янь Фу?» — гадал профессор.
Допустим, ему удастся подмять под себя членов Ассоциации антикваров и подчинить Ассоциацию коллекционеров. Что дальше?
Боинь обронил фразочку о «колоссальной выгоде»...
Неужели подлинность любой реликвии теперь будет определяться исключительно их шайкой? Любая вещь, прошедшая через их руки, станет приносить доход только им? А обособленные прежде институты и аукционные дома превратятся в филиалы одной гигантской корпорации?
Монополия чистой воды?!
В таком раскладе, если сотня купленных «экспертов» в один голос заявит, что подделка — оригинал... она автоматом превратится в раритет?
Как та история с чайной чашей для промывки листьев из фарфора с кровавыми жилами, которую подбросили в лавку «Люцицзя»? Или та парочка ваз «Юхучунь» из фарфора с кровавыми жилами, показательно всплывшая на собрании?!
Профессора прошиб холодный пот.
Когда на кону стоят астрономические куши, разве можно гарантировать, что коллеги по цеху сохранят честность и не пойдут на сделку с совестью под натиском капитала?
Замысел Линь Боиня заключался в том, чтобы вырвать Ассоциацию антикваров из этой цепочки — противопоставить зажравшимся дельцам авторитет настоящих профессионалов.
Но ассоциация сейчас напоминала разбитое корыто. Нужен был лидер, способный объединить разрозненные фрагменты.
И среди всех признанных экспертов кандидатура Линь Циньшаня напрашивалась сама собой.
Вот почему Боинь заявился ни свет ни заря. Он пришёл не просто обозначить позицию, а подтолкнуть его к действию.
Из двора донёсся заливистый, азартный лай.
Профессор поднял взгляд к окну. Роскошный, лоснящийся хаски Линь Дунчжи с энтузиазмом гонял своего хозяина вокруг бассейна. Стоило Дунчжи кинуться влево, пёс давал дёру вправо, а стоило метнуться вправо — тот мгновенно устремлялся влево.
Чуть отдалившись, за этой баталией с улыбкой наблюдали Янь Цин и Ми Юэ, у каждого на руках сидело по крошечному котёнку.
Ми Юэ случайно поймал взгляд профессора в окне, подхватил маленькую лапку чёрного котёнка и помахал им. Котёнок недоумённо хлопнул глазами и тоненько мяукнул, заставив всех присутствующих расхохотаться.
Профессор не слышал писка малыша, но, глядя на эту сценку, волей-неволей сам расплылся в тёплой улыбке.
Линь Циньшань никогда не считал себя амбициозным борцом за справедливость. Если начистоту, то и возвышенными идеалами он не бредил. Но сейчас, глядя на Ми Юэ, на его друзей, вспоминая оставшегося на горе Линси Тао Тяньраня и прочих учеников, целыми днями пропадавших на раскопках...
Он понял: хотя бы ради этих ребят он не имеет права отсиживаться в кустах.
Все они — его дети.
И сейчас они смотрят на него, ожидая, какой шаг сделает их наставник... Это и есть личный пример, та самая обязанность учителя, от которой нельзя уклониться.
«В конце концов, этот мир завтра всё равно перейдёт в их руки, — подумал Линь Циньшань. — И пока у меня есть силы, я обязан сделать всё возможное, чтобы передать им его хоть чуточку лучше».
Пусть даже на самую малость.