Порывшись в телефоне и разузнав, чем славится Биньхай, Ми Юэ выбрал по отзывам в сети приличный торговый центр и отправился за покупками. Набрал целую гору морепродуктов: помимо вяленой рыбы и сушёных креветок, прихватил кучу снеков, а также банок с консервированными крабами и креветками.
Вся эта снедь хранилась долго и отлично подходила для ночных перекусов во время сверхурочной работы. Да и к обеду или к чарке-другой вечерком — в самый раз.
Особенно его привлекли лавки с рыбой свежего коптильно-жарочного приготовления — он набрал разных видов про запас. Один из сортов, мягкий и едва солёный, идеальным образом подошёл бы на угощение его питомцу Сяомао.
Часть снеков Ми Юэ оставил на заднем сиденье машины, чтобы перекусить в дороге, а остальное аккуратно уложил в багажник, тщательно закрепил защитный тент и лишь после этого отправился обратно в поместье Циней.
Свежее мясо и овощи, привезённые от Си Шо, он сразу отнёс на кухню. Там же вручил тётушке Чжан купленный шелковый платок, искренне поблагодарив её за заботу, которой она окружила его и его пушистых спутников в эти дни.
Дед с внуком из семьи Цинь ещё не вернулись, так что в доме царила тишь да гладь.
Оставив вещи, Ми Юэ прошёл через калитку заднего двора на поиски двух своих пернатых подопечных.
Они отыскались у того самого раскидистого дерева, где обустроился Сяомао. Тот сладко спал в своём гнезде, а Дамао примостился рядом на толстом суку и тоже дремал.
Почуяв Ми Юэ, Дамао слетел вниз, лащась и выпрашивая ласку. Но стоит ему узнать, что завтра придётся уезжать, как он тут же вспрыгнет обратно на ветку — видать, за эти дни успел привязаться к местным пейзажам и расставаться с ними не хотел.
Озёрная гладь замерла без единой морщинки, в мягком предзакатном свете переливаясь глубоким нефритовым оттенком.
По берегам буйствовала зелень, сквозь которую кое-где проглядывали уголки смотровых площадок с резными деревянными перилами — простота и изящество. Говорят, подобный дизайн наиболее органично вписывается в природный ландшафт... Впрочем, богачам виднее, на что тратить деньги.
У них на горе Линси о такой роскоши и не помышляли. Там Линь Циньшань со своими учениками вымостил вдоль тропинок простые булыжники и битый кирпич, а на крутых скользких склонах у водоёма они просто высадили плодовые деревца.
Саженцы тогда едва доходили человеку до пояса, но со временем разрослись в плотную живую изгородь, способную удержать любого, кто неосторожно оступится.
Вот это, по мнению Ми Юэ, и была настоящая гармония с природой, без лишней мишуры.
Как ни крути, а город и глушь — два разных мира.
Зазвонил телефон. Увидев на экране имя «Лао Мао», Ми Юэ на секунду замешкался, но всё же ответил. Ему всё казалось, что Цзин Жун, заговорив в прошлый раз об убийстве на горе Линси, с умыслом закидывал удочку. Какую цель тот преследовал, оставалось загадкой, однако внутреннее отторжение к этим разговорам уже давало о себе знать.
Сбрасывать звонок было нельзя — лишние подозрения ни к чему.
— Ми Юэ, — донёсся из динамика ровный, привычный голос Цзин Жуна. — Си Шо обмолвился, будто ты собираешься уезжать? Утвердил дату?
— Завтра отправляюсь.
Идея убраться отсюда наутро казалась всё более разумной. Вряд ли Цзин Жун помчится за ним на гору Линси. А если тому вздумается продолжить расследование по делу Ван Сяоху... Что ж, Ми Юэ просто не станет пока появляться в городке Циншуй.
Главное — не пересекаться.
Цзин Жун, казалось, тихонько усмехнулся:
— На этот раз в дороге будет с кем скоротать время?
— Со мной Сяомао и Дамао, — буркнул Ми Юэ.
Вот кто по-настоящему предан и заслуживает называться спутниками, подумал он, а не всякие назойливые типы вроде Цзин Жуна!
— Ми Юэ, — голос Цзин Жуна внезапно утратил шутливый тон и стал предельно серьёзным. — Думаю, мы ещё увидимся. И я очень жду этого дня.
Ми Юэ аж выпрямился.
Ещё увидимся?!
Это что ещё за намёки?!
Однако Цзин Жун не собирался давать пояснений и сразу сменил тему:
— На тот вопрос, что я задавал в прошлый раз, ты так и не ответил.
У Ми Юэ снова тоскливо сжалось сердце.
— Ты о том убийстве в глуши? — вспомнил он, как сгоряча отмахнулся, соврав, будто что-то слышал, да за давностью лет позабыл.
— О нём.
Ми Юэ отодвинул трубку, сделал глубокий вдох и лишь затем проговорил:
— Это ведь случилось... три года назад, верно?
— Да, — ответил Цзин Жун. — В июле трёхлетней давности.
Ми Юэ попытался выстроить в голове заранее заготовленное объяснение, но мысли путались, а отрепетированные фразы вылетели из головы, уступив место глухой досаде.
«Ну чего он опять прицепился к этой истории?!»
— Ми Юэ?
Опомнившись, Ми Юэ пробормотал наобум:
— Да вот, вспоминаю... Кажется, ребята из нашего института рассказывали, будто летом в горы заявилась вооружённая банда. Шли, скорее всего, за добычей, как обычные грабители гробниц...
— Угу, — сдержанно отозвался Цзин Жун. По его тону трудно было угадать эмоции.
Пришлось продолжать через силу:
— Местом для вылазки они выбрали деревню Мацзягоу. Здешние жители время от времени находили в соседнем ущелье всякую мелкую всячину: бусины, истлевшие шелка, обломки глиняной утвари... Вот бандиты и решили, что там скрывается древнее захоронение.
— И не ошиблись. Оно там действительно было, — подхватил Цзин Жун.
— Вот именно! — голос Ми Юэ невольно звенящим акцентом пошёл вверх. — Захоронение №093, известное как гробница принцессы. Там покоилась Юньцинь, младшая дочь Ли Тяньбао, седьмого вождя племени Сишань. Отец души в ней не чаял, но девочка скончалась в семилетнем возрасте. По традициям племени её не могли упокоить в царской усыпальнице, и Ли Тяньбао призвал жрецов, чтобы те нашли для уединённого упокоения Юньцинь отдельное ущелье. Местные долго звали то место Долиной Владычицы... Ведь принцесс Сишань именовали владычицами.
Цзин Жун молчал.
Голос Ми Юэ, повествующий об истории, был пропитан сложной гаммой чувств: глубоким погружением в тему, болью утраты и яростью к осквернителям. Этот человек жил своим делом и любил его всем сердцем.
— Раскопки Захоронения №093 пришлось начать в срочном порядке как раз после налёта чёрных копателей! — Дыхание Ми Юэ сбилось от подступившего гнева. — Эти твари действовали варварски, им было наплевать абсолютно на всё... Ты хоть представляешь?! Они взорвали левый придел подземного дворца, чтобы пробраться внутрь! Настенная роспись в переднем зале и левом приделе почти полностью уничтожена!..
Цзин Жун тяжело вздохнул.
Услышав этот вздох, Ми Юэ умолк, переводя дух, а затем резко отчеканил:
— Спрашиваешь моё мнение? Так вот: собакам — собачья смерть! Этим уродцам в человеческом облике туда и дорога!
Цзин Жун:
* * *
— И не надо мне твердить про соразмерность наказания! — с холодом в голосе выплюнул Ми Юэ. — Разве они просто вскрыли могилу? Разве дело только в паре золотых безделушек?! Они растоптали пласт живой истории нашего народа, уничтожили наследие цивилизации!
— Я понимаю, — тихим, едва ли не виноватым тоном попытался вклиниться Цзин Жун. — Понимаю твою ярость, Ми Юэ. Правда понимаю. Но мы сейчас говорим не об уничтожении культурных ценностей... Нет, никто не снимает с них вины, их бы привлекли... Но меня интересует именно убийство.
Ми Юэ замолчал.
В трубке слышалось лишь его тяжёлое, прерывистое дыхание.
— Давай вернёмся к делу, — мягко продолжил Цзин Жун. — Выбравшись из Долины Владычицы, грабители направились прямо в Мацзягоу и попросились на ночлег в крайнюю избу.
— Вот как? — постепенно взяв себя в руки, спросил Ми Юэ.
Не зная, что кроется за этим спокойствием, Цзин Жун продолжал:
— В том доме жила семья из пяти человек. Но старики за пару дней до того ушли в соседнее село проведать роженицу-дочь. Дома осталась лишь молодая пара с восьмилетней девочкой.
Не услышав ответа, Цзин Жун окликнул собеседника по имени.
— Я слушаю, говори, — глухо отозвался Ми Юэ.
— В общем, всё закончилось трагедией, — Цзин Жун своевременно свернул подробности. — Всю семью вырезали. Похоже, хозяева узнали лишнего, и бандиты избавились от свидетелей.
Ми Юэ молчал.
— Но той же ночью, — добавил Цзин Жун, — укрывшись в ущелье, погибли и сами убийцы.
Ми Юэ глубоко вдохнул:
— Да... помню такое. Тогда все сошлись во мнении, что поделом им.
Цзин Жун:
* * *
— Подобным извергам не место на земле! Иначе ради чего погибли невинные? Как их душам упокоиться?! — Ми Юэ перешёл в наступление. — Чью справедливость ты пытаешься восстановить?!
Цзин Жун горько усмехнулся:
— Ми Юэ, я должен установить истину. Это моя работа.
Ми Юэ фыркнул с откровенным презрением.
— Скажи, Ми Юэ, где ты находился во время тех событий?
— Тогда? — перебил Ми Юэ. — Кажется, работал в Аньхой в составе местной экспедиции...
— Тот проект завершился лишь в сентябре, — перебил его Цзин Жун. — А после ты вернулся на Линси и примкнул к раскопкам гробницы принцессы Юньцинь.
Сердце Ми Юэ ёкнуло:
— Допустим.
— Но по нашим данным, в июле ты на неделю приезжал в Сиань. И двое суток из этой поездки нигде не зафиксированы.
В голове у Ми Юэ мгновенно образовалась пустота. Он и подумать не мог, что расследование зайдёт так далеко! Кому сдались перемещения незаметного лаборанта трёхлетней давности? Каких-то двое суток, меньше сорока восьми часов — и те отследили?!
«Вот уж точно... ищейка проклятая, не отцепится!» — про себя выругался Ми Юэ.
А Цзин Жун на том конце провода продолжал давить — ровно, неторопливо и беспощадно:
— В гостинице Минкультуры ты зарегистрировался на три дня. А на третий день после выселения вернулся в Аньхой к своей группе... Где ты был эти двое суток?