Разговор за столом вращался в основном вокруг Ассоциации антикваров.
Старик Цинь упомянул, что Янь Фу недавно перечислил их университету солидное пожертвование. Теперь многие преподаватели души в нём не чаяли, считая меценатом и глубоко ответственным, просвещённым человеком. К его новому проекту — Ассоциации коллекционеров — большинство тоже относилось с симпатией.
Бытовало мнение, что коллекционирование — забава исключительно для богачей, тогда как простые любители остаются в уязвимом положении. Им сложнее добыть редкую вещь, трудно найти авторитетного эксперта, из-за чего они постоянно рискуют остаться у разбитого корыта. А Янь Фу, объединив их, якобы берется защищать законные интересы рядовых коллекционеров.
— Навел тень на плетень, — с презрением фыркнул Старик Линь. — Старый лис всегда умел проворачивать такие трюки.
— Хоть прямых улик по тому фарфоровому блюду эпохи Ваньли нет, — нахмурился Цинь Хань, — но когда поднимается подобный шум, толпа всегда сочувствует «слабой стороне». Положение нашей ассоциации завидным не назовешь.
— Да уж, — подал голос Цинь Чжао. — Пара дней назад какой-то умелец пытался вылить ведро краски на наши двери. Благо охранники вовремя скрутили.
Бывший владелец блюда не мог доказать, что эксперты ошиблись, как не мог подтвердить и то, что на аукционе всплыла именно его вещь. Но и Ассоциация антикваров не имела железных аргументов в свою защиту. Председатель Чжао взялся за оценку исключительно по дружбе и не взял ни гроша за работу. А теперь тот самый приятель, что сводил их, как назло, улетел за границу — якобы в отпуск — и отключил телефон.
Надо же, как удачно совпало. Именно в такой критический момент!
И хотя дело застопорилось из-за отсутствия доказательств у обеих сторон, обыватели наперебой сочувствовали «обманутому» человеку из народа.
Масла в огонь подливали СМИ. В прессе то и дело выходили разгромные статьи, клеймившие «продавшихся экспертов». Один за другим объявлялись пострадавшие. Кто-то рассказывал, как оценщик уверял, будто реликвия не стоит и гроша, но представляет «исключительно научный интерес», и пытался сбыть её за бесценок. А когда владелец отказался и сам отнес вещь на аукцион, та ушла за бешеные деньги. Тут-то до человека и дошло, что его откровенно надували.
Другие кричали, что авторитет этих знатоков — дутый, а сами они — обычные рвачи. Мог ли эксперт оценить семейную реликвию меньше чем в тридцать тысяч юаней? Доверившись профессионалу, хозяин продал вещь, а тот мгновенно перепродал её втридорога, лишив семью ценнейшего достояния.
Подобные грязные слухи росли как грибы после дождя, нанося удар за ударом по репутации Ассоциации антикваров.
Ми Юэ впервые слышал эти закулисные сплетни. Ситуация оказалась куда паршивее, чем он предполагал.
— Неужели за всем этим стоит Янь Фу? — мрачно спросил Старик Линь. — Есть доказательства?
Дед с внуком синхронно качнули головами.
— Но Янь Фу как-то обронил при людях, — заметил Цинь Чжао, с открытым почтением глядя на Линь Циньшаня. — Мол, какая разница — профессионал ты или любитель? Все просто тратят деньги. Зачем плодить сущности, если можно собрать всех под крылом одной Ассоциации коллекционеров?
— Каков размах, — со злой ухмылкой процедил Линь Циньшань. — Аппетит у него поистине волчий.
В этот момент кухарка подала последнее блюдо, попрощалась со всеми и ушла.
Ми Юэ, чувствуя себя полноправным хозяином дома, заботливо разлил всем суп и отправил Цзин Жуна за приборами. Вся эта сцена выглядела до того по-семейному, что Цинь Хань при виде ладящих молодых людей мгновенно помрачнел.
Только он собрался с силами, чтобы пропесочить Линь Циньшаня за чрезмерное попустительство воспитаннику, как Цинь Чжао опередил его:
— Дядюшка, дедушка говорил, вы давно знаете Янь Фу. Он и раньше был таким?
Линь Циньшань глянул на скисшую физиономию Цинь Ханя и, едва сдерживая смех, ответил:
— Вообще-то, история довольно странная. На моей памяти Янь Фу всегда умел держать себя в руках.
— Его стиль — грести деньги лопатой без лишнего шума, — отвлекся Цинь Хань. — А сейчас он лезет на рожон, привлекает к себе внимание, наживает врагов на каждом шагу... Будто подменили человека.
— Резкая перемена характера не происходит на пустом месте, — поддержал мысль Старик Линь. — На то явно есть причина.
Они еще долго гадали о мотивах противника, но так ни к чему и не пришли.
Главная проблема оставалась нерешенной: обе организации назначили съезды на один и тот же день. Цинь Хань чувствовал себя связанным по рукам и ногам. Проигнорировать вызов нельзя — если в день Х их люди переметнутся к Янь Фу, удар по тщеславию будет сокрушительным. Но как дать отпор, когда общественное мнение полностью на стороне соперника?
— Лао Чжао места себе не находит, — вздохнул Цинь Хань. — Завтра наведаюсь к нему. Дальше тянуть нельзя, нужно выработать хоть какой-то план.
— Я с тобой, — откликнулся Линь Циньшань.
Суровое лицо Цинь Ханя наконец разгладилось. Говорят, одна голова — хорошо, а две — лучше. Пусть они и не мастаки плести интриги, но сообща наверняка что-нибудь придумают.
* * *
Проводив гостей, Ми Юэ хотел было расспросить наставника о Янь Фу, но Старик Линь выглядел настолько удрученным, что юноша не стал его допекать. Захватив ворох неразрешенных вопросов, он отправился на задний двор — проведать усатую компанию.
Ночь уже вступила в свои права. На газоне горели фонари, но пушистых подопечных нигде не было видно. Подойдя ближе к столику, Ми Юэ заметил, что подносы практически опустели: оставалось лишь немного батата да фруктов, а вот домашние фрикадельки и куриный салат исчезли без следа.
— А аппетит-то у них ого-го, — пробормотал он.
В кустах послышался шорох, и спустя мгновение оттуда выскочила Сяо Чжэньчжу. Вся в траве и листьях, лисичка едва не врезалась в лодыжку Ми Юэ. Она затормозила, уткнулась лапками в его кроссовок и осторожно подняла мордочку. Убедившись, что перед ней хозяин, зверушка все же подозрительно обнюхала его брюки.
— Ну что, всё ещё пахнет? — ухмыльнулся Ми Юэ.
Моська Сяо Чжэньчжу смешно сморщилась:
— Ну... пойдет.
Иными словами: вонь осталась, но хотя бы терпимая.
Ми Юэ мягко погладил её по взъерошенной макушке и присел на садовый стул:
— На самом деле вам нечего бояться Сяосяо. Его держат в клетке... довольно большой, правда. И неизвестно, выпустят ли вообще.
Юноша тяжело вздохнул.
Впрочем, свобода — тоже не панацея. Если Сяосяо действительно удастся вырваться в дикую природу, еще неизвестно, сумеет ли он приспособиться к суровым законам тайги.
Сяо Чжэньчжу хлопала глазами, не совсем понимая суть проблемы:
— А почему его не могут просто выпустить?
— Наверное, — тихо ответил Ми Юэ, — боятся, что он не справится сам и будет голодать. К тому же в лесу полно браконьеров. Ему могут навредить.
В глазах лисички вспыхнуло сочувствие:
— А если он выйдет из клетки... мы сможем подружиться?
Ми Юэ уже открыл рот, чтобы ответить, но внезапно застыл.
Стоп. Лиса и тигр — друзья?!
Где-то он это уже слышал...
«Лиса пользуется могуществом тигра»!
Взгляд юноши, устремленный на Сяо Чжэньчжу, мгновенно изменился.
Для людей с его уникальным даром подобные крылатые выражения — не просто сказки из учебника, а вполне реальные истории из жизни животных. Сяосяо при всей своей гордости — парень простодушный и прямой. Если Сяо Чжэньчжу захочет им помыкать... да у неё же шутя получится обвести его вокруг пальца!
Ми Юэ механически гладил лисичку, ощущая, как в душе закипает сложнейшая гамма чувств.
— В будущем... может, и подружитесь, — рассеянно пробормотал он. — Сяосяо хоть и огромен, но бояться его не стоит. И... гм, обижать его тоже не надо.
Сяо Чжэньчжу аж присела от неожиданности. С чего бы это Ми Юэ решил, будто она способна обидеть целого тигра?!
— Хорошо, я поняла, — послушно кивнула зверушка. — Дамао всегда говорит: друзья должны помогать друг другу и беречь друг друга.
— Умница, — похвалил её Ми Юэ.
Лисичка радостно вильнула хвостом и унеслась обратно в кусты, а юноша снова погрузился в тревожные мысли. Ладно, Сяо Чжэньчжу, положим, примет Сяосяо за своего и не станет хитрить. Но другие лисы? А остальные звери?!
От этих мыслей у него снова заныло под ложечкой.
* * *
Заявление, переданное Цинь Ханем в руководство Университета Биньхай, одобрили без проволочек. Пробные занятия Ми Юэ вызвали отличный отклик среди студентов, и многие даже пытались узнать, не планирует ли этот молодой преподаватель открытый факультатив.
Так что уже через пару дней на стенде кафедры археологии вывесили резюме Ми Юэ. Список впечатлял: публикации в солидных отечественных и зарубежных журналах, участие в крупных раскопках и целая россыпь научных наград. Словом — перед студентами стоял практик высочайшего уровня.
Учитывая его профиль, деканат доверил ему ведение курса по методам анализа археологических артефактов для двух групп со следующего семестра.
Хотя впереди оставалось ещё целое лето, Ми Юэ, давно не составлявший учебных программ, мгновенно впал в панику. Он тут же набрал номер Тао Тяньраня и слезно попросил того отрыть старые лекции и конспекты, отснять их и переслать по почте.
Старик Линь посмеивался над излишней суетой младшего ученика, но про себя отмечал: пусть уж лучше парень будет занят делом, чем изнывает от безделья. За семестр вся эта круговерть вокруг антикваров так или иначе должна сойти на нет.
До летних каникул в Университете Биньхай оставался месяц. Цинь Хань, не откладывая дело в долгий ящик, привлекал будущую звезду кафедры к текущей работе — чтоб Ми Юэ заранее привыкал к университетскому ритму.
От поручений профессора у юноши голова шла кругом. Лишь однажды, когда он принес очередную папку с документами, Цинь Хань между делом заметил:
— Завтра сходишь со своим наставником. Ты ещё молодой, посмотришь, как дела делаются — лишним не будет.
И тут Ми Юэ осознал, как стремительно пролетело время. Наступил тот самый день, когда два гиганта — Ассоциация антикваров и Ассоциация коллекционеров — должны были сойтись в решающей схватке.