Гости подтягивались один за другим, и вскоре в конференц-зале не осталось свободных мест.
Когда тяжелые двери распахнулись вновь, на пороге появился Директор Янь. От его недавней мрачности не осталось и следа — сияющий, излучающий радушие, он ввёл за собой двух припоздавших посетителей.
Оба гостя — мужчины средних лет, выглядевшие чуть моложе самого Янь Фу, — были одеты подчеркнуто строго и держались слегка скованно. Один из них бережно прижимал к груди квадратный деревянный футляр сантиметров сорока в поперечнике.
Проведя их к столику в центре зала, Янь Фу приветливо поклонился собравшимся и плавно опустил ладони, призывая к тишине:
— Сегодня члены нашей Ассоциации коллекционеров впервые собрались вместе, чтобы провести научную встречу и обменяться опытом.
Взгляд Янь Фу скользнул по рядам, где расположилась делегация Ассоциации антикваров, и его губы тронула легкая ухмылка:
— Уверен, многие из присутствующих знают: сегодня некоторые из наших коллег принесли сокровища из личных коллекций, чтобы поделиться секретами мастерства.
Ми Юэ заметил, как при этих словах зал притих. Похоже, за исключением Ассоциации антикваров, явившейся сюда сорвать мероприятие, большинством гостей двигал исключительно живой интерес к фарфору с кровавыми жилами.
Директор Янь явно не пожалел средств на рекламу, намереваясь с помпой открыть первую встречу своей ассоциации.
Окинув удовлетворенным взором внимающую публику, Янь Фу указал на спутников:
— Позвольте представить: братья Чжао Чэн и Чжао У, владельцы вазы «Юхучунь» эпохи Южная Сун.
Зал отозвался вежливыми аплодисментами.
Крепче сжав футляр, братья заплетающимися языками принялись повествовать о том, как их семья из поколения в поколение берегла реликвию: как прятала её в лихолетье, как мужественно противостояла грабителям и доносчикам... Словом, традиционный набор байок.
Ми Юэ обвел взглядом присутствующих и мысленно похвалил их за выдержку: слушать подобную чушь с непроницаемыми лицами требовало немалого воспитания.
В антикварном деле подобные легенды давно никого не впечатляли. По крайней мере, сам Ми Юэ не верил им ни на грош.
Настоящие семейные реликвии встречаются крайне редко. А те, кто на голубом глазу расписывает захватывающие драмы спасения артефактов, чаще всего оказываются обычными спекулянтами.
Расчет у них простой: затуманить мозги экспертам и выбить для своего товара более высокий статус.
Ми Юэ из последних сил терпел эту ярмарку тщеславия. Когда братья наконец иссякли, юноша понадеялся, что теперь-то присутствующим позволят поочередно осмотреть предмет. Однако Янь Фу с артистичным апломбом фокусника вызвался лично перенести футляр на отдельный стол и помочь отпереть замки.
После чего принялся с упоением распространяться о том, какую историческую ценность представляет... сам деревянный ящик.
Запас терпения Ми Юэ стремительно таял.
Он бросил взгляд на сидевшего впереди Линь Циньшаня: старик сохранял полнейшее спокойствие, лишь едва заметно сдвинув брови. Ми Юэ мысленно вздохнул, признавая, что до выдержки учителя ему ещё расти и расти.
Юноша перевёл взор на Чжао Мо. Председатель Ассоциации антикваров держался с неменьшим достоинством — его лицо оставалось абсолютно бесстрастным, ни единая жилка не дрогнула.
А вот зампредседателя Лю Чжуньхэ, сидевший по другую руку от Старика Чжао, заметно нервничал. Он то и дело вытягивал шею, широко распахнув глаза с выражением: «Ну-ну, посмотрю я, как вы выкрутитесь», явно рассчитывая поймать организаторов на лжи.
Ми Юэ вспомнил слова Цзин Жуна о том, что Лю Чжуньхэ вроде как причастен к недавним скандальным «поискам антиквариата в старых домах» в Биньхае. От этой мысли на душе остался неприятный осадок.
Стяжательство зампредседателя вызвало легкое отвращение, хотя... это его личное дело, к тому же законов он не нарушал.
Понаблюдав за ним ещё некоторое время, Ми Юэ снова скользнул взглядом по залу.
Большинству присутствующих явно не было дела до разглагольствований Янь Фу. Люди пришли посмотреть на фарфор с кровавыми жилами, а устроитель вместо этого развёл балаган — сначала семейные байки, теперь старинная шкатулка...
Разговор явно уходил куда-то не туда.
Ми Юэ откровенно заскучал и принялся глазеть по сторонам, пока случайно не встретился взглядом с хозяином Янь Цином.
Видимо, Ми Юэ располагал к себе внешне, да и Янь Цин явно питал к нему симпатию. Их взоры пересеклись, и оба едва заметно улыбнулись друг другу.
Ми Юэ даже пожалел, что сидит так далеко — будь они поближе, он обязательно завязал бы разговор. А сейчас шествовать через весь зал было бы сплошным бескультурьем.
Лекция о происхождении футляра наконец иссякла.
Под жидкие аплодисменты Директор Янь распорядился задернуть шторы и включить съемочную аппаратуру. Объектив камеры навели строго на деревянный сундучок.
Вот теперь присутствующие оживились по-настоящему.
Ми Юэ тоже подтянулся, выпрямил спину и не сводил глаз с рук человека, готового снять крышку.
Крышка откинулась, и братья Чжао Чэн и Чжао У с наивысшей осторожностью начали вынимать уплотнительный поролон.
В то же время на огромном экране в передней части зала появилось увеличенное изображение, дабы даже сидящие в задних рядах могли разглядеть детали.
Среди белой набивки блеснул первый алый сполох — сочный, алый, словно лепесток розы.
Сердце Ми Юэ забилось чаще.
По мере того как куски поролона исчезали, ваза «Юхучунь» представала во всем своем великолепии.
В отличие от разбитой пиалы из музея, этот сосуд сохранился безупречно: под лучами прожекторов глазурь сияла так, словно изделие только сегодня вытащили из печи.
Оттенок смещался к насыщенному розово-алому, куда более яркому, чем у музейного экспоната. Правда, через проектор разглядеть мельчайшие жилки узора было сложно.
Зато формы заслуживали высшей похвалы: прямое горлышко, изящная тонкая шея, плавно спадающие плечики, переходящие в округлое, налитое тулово.
Под светом ламп ваза выглядела подобно величественной, исполненной достоинства красавице.
Ми Юэ услышал, как Линь Циньшань наклонился к Чжао Мо и тихо промолвил:
— Форма хороша. Однако...
Закончить мысль он не успел — на сцене опять что-то произошло.
Приняв вид глубокомысленного эксперта, Янь Фу увлеченно заговорил об историческом контексте фарфора с кровавыми жилами и об уникальной технологии его обжига.
Некоторые гости слышали об этом впервые, Янь Фу был некудышным рассказчиком, но говорил красочно, так что зал слушал с любопытством.
И когда Ми Юэ уже ждал, что присутствующих наконец пригласят на близкий осмотр, Директор Янь выкинул очередной фокус — включил прибор, стоявший на столе.
Ми Юэ, привыкший ковыряться в земле на раскопках, понятия не имел, что перед ним за агрегат. Юноша наклонился к самому уху Линь Циньшаня:
— Учитель, а это... зачем?
Старик Линь искренне растерялся:
— Сам впервые вижу.
Ми Юэ промолчал.
«Похоже, мой наставник слишком долго засиделся в экспедициях и отстал от научно-технического прогресса», — удрученно подумал он и шепнул Председателю Чжао:
— Дядюшка Чжао, а вы не знаете, что это за прибор?..
Чжао Мо неловко усмехнулся:
— Признаться, тоже ума не приложу.
Ми Юэ замер.
В душе юноши мгновенно зажёгся сигнал тревоги. Он колебался между двумя догадками: «Учитель с председателем Чжао безнадежно отстали от жизни» или «Янь Фу водит всех за нос — откуда у него прибор, не знакомый ведущим специалистам?». Стрелка внутренних весов уверенно склонилась ко второму варианту.
Ми Юэ по-новому взглянул и на самого Директора Янь, и на всю эту сомнительную конференцию.
Тем временем вазу «Юхучунь» осторожно поместили внутрь устройства. За стеклянным экраном вспыхнул голубоватый свет, и сосуд плавно закружился в синеватом мареве.
На внешнем табло быстро сменялись цифры, пока не застыли, образовав четырехзначное число. Свечение в камере погасло.
Янь Фу с торжествующим видом указал на прибор:
— Перед вами новейшая разработка японских ученых! Изучение спектрального излучения позволяет лучам проникать сквозь глазурь, создавая замкнутый кольцевой импульс, что гарантирует абсолютную точность в датировке!
Ми Юэ слушал эту абракадабру с полным выражением прострации на лице.
— Учитель, — тихо спросил он, — а что ещё за «кольцевой импульс»?
Линь Циньшань слегка качнул головой и едва заметно усмехнулся:
— Не забивай голову его болтовней. Главное — выкроить минутку и пощупать вазу своими руками.
Ми Юэ кивнул, немного успокоившись.
Слова Янь Фу на мгновение заставили его усомниться в собственном профессионализме: неужели знания устарели настолько, что он не в состоянии понять даже принцип работы современного оборудования?!
К счастью, холодный рассудок Линь Циньшаня вернул его к реальности. Существовало и иное объяснение: отстал вовсе не Ми Юэ. Это Директор Янь слишком далеко забежал вперед в своем сомнительном новаторстве.
— Итак, прибор дал предварительную оценку нашей реликвии... — Янь Фу заглянул в экран и удовлетворенно подытожил: — Конец эпохи Южная Сун. До того, как монголы захватят столицу Линьань, остается едва ли десяток лет.
Оба владельца расплылись в горделивых улыбках.
Из зала раздался чей-то голос:
— Господин Янь, но ведь нельзя полагаться исключительно на технику!
Янь Фу только того и ждал. Он охотно закивал:
— Совершенно верно! Потому мы и предлагаем нашим уважаемым экспертам подняться к столу, чтобы составить собственное мнение.
Он устремил многозначительный взгляд на ряды Ассоциации антикваров:
— Сегодня нас почтили своим присутствием признанные мэтры. Быть может, вы...
Договорить он не успел. Сидевший подле Старика Чжао плотный мужчина поднялся с места и бесцеремонно перебил ведущего:
— Раз уж мы пришли делиться опытом, стоит давать дорогу молодым. Пусть от нашей ассоциации к столу подойдет кто-нибудь из юных коллег.
Он жестом указал на Ми Юэ:
— Вот, наш молодой друг Ми сходит и посмотрит.
Ми Юэ обомлел.
С чего вдруг выбор пал именно на него?!