В глазах Ми Юэ Шэн Анси оставался фигурой загадочной. Сначала юноша принимал его за обычного перекупщика информации. Потом, услышав от Линь Циньшаня, что тот служил в армии, и вовсе дал волю фантазии: не то телохранитель при каком-нибудь богаче, не то владелец охранного предприятия... И вот выясняется, что этот человек — давний сокурсник его наставника, да к тому же состоятельный любитель посплетничать. Мировоззрение Ми Юэ трещало по швам.
Перед отъездом Янь Цин затащил Ми Юэ в деревенский магазинчик за двумя ящиками домашних яиц, а у знакомых сельчан перекупил несколько тушек кур и уложил всё в багажник. Мол, на всех хватит — и Дунчжи достанется, и Сяо Лю, так что лишнего не будет.
Впрочем, Ми Юэ прекрасно понимал: Янь Цин намеренно устраивал эти публичные закупки. Покрутиться перед местными, изображая городского гостя, приехавшего на прогулку, — лучший способ усыпить чужую бдительность.
Забрав свою долю — ящик яиц и пару тушек, — Ми Юэ твёрдо решил по приезде попросить домработницу сварить наваристый бульон, чтобы как следует подкрепить силы старика.
В город они въехали уже к четырём часам дня. Ми Юэ не знал, где сейчас наставник, но, позвонив, с изумлением выяснил: тот всё ещё сидит в ресторанчике баранины «Лаошэнцзя». Голос Профессора Линя звучал абсолютно трезво. Ми Юэ искренне недоумевал: засидеться за обедом на несколько часов... Сколько же можно есть? Или они просто увлеклись воспоминаниями?
В голову опять лезли всякие мысли. А что, если этот господин Шэн — давняя пассия наставника?!
Подъезжая, Ми Юэ набрал номер Линь Циньшаня. Едва машина затормозила у заведения, наставник уже ждал его на тротуаре. Рядом стоял Шэн Анси, а по соседству — к немалому удивлению Ми Юэ — обретался и Босс Цзян, он же Цзян Ваньчжун.
Выбравшись из салона, юноша кивнул присутствующим и поспешил подставить наставнику плечо. Линь Циньшань добродушно ухмыльнулся, похлопал его по руке и мягко проговорил:
— Да в порядке я.
Почувствовав лишь лёгкий хмель и убедившись, что взгляд у старика ясный, а лицо свежее, Ми Юэ оттаял. Заметив припарковавшегося у обочины Янь Цина, он добавил:
— Мы вернулись вместе с Янь Цином. Он хотел поздороваться.
Линь Циньшань потеплел взглядом. Названный брат его ученика в его глазах автоматически становился младшим членом семьи. У Ми Юэ не осталось родни, и то, что он отыскал сородича, было настоящим подарком судьбы. По крайней мере, на долгом жизненном пути тот больше не будет одинок.
Подошедший Янь Цин почтенно поклонился Профессору Линю.
Старик принял приветствие, шагнул ближе и похлопал юношу по плечу. Смягчившись, он перевёл взгляд с Янь Цина на Ми Юэ и вздохнул с отцовской теплотой:
— Хорошие вы ребята. Держитесь друг за друга, помогайте, если что.
Молодые люди переглянулись и улыбнулись.
— Время сейчас неспокойное, — продолжал Линь Циньшань. — Вот выгадаем деньки, соберемся вместе, и я с остальными познакомлюсь.
Понимая, что речь идёт о Линь Дунчжи, Янь Цин с охотой соглашаясь кивнул.
Обменявшись парой любезностей, Янь Цин вежливо попрощался с остальными. В этот момент Шэн Анси вдруг прищурился, вглядываясь в его лицо:
— Позволь, ты ведь знаком с кем-то из клана Чжуан?
Догадавшись, что тот вспомнил банкет у Чжуан Линя, Янь Цин открыто ответил:
— Мы с третьим молодым господином держим общее дело. Два года назад на его дне рождения мне посчастливилось вас видеть.
Шэн Анси с невольным интересом смерил его взглядом. Янь Цин под этим внимательным взором держался безукоризненно, без тени смущения. Линь Циньшань и прежде замечал в нём житейскую выдержку, а теперь лишний раз убедился: хотя Янь Цин и ровесник Ми Юэ, но по сравнению с горячим и порывистым учеником выглядит куда сдержаннее и взрослее.
Едва Янь Цин отбыл, Линь Циньшань тут же сцапал Ми Юэ за ухо:
— Бери пример с Янь Цина! Учись, пока дают!
Застигнутый врасплох ученик поморщился от боли:
— Ой-ой, оторвёте же!.. Отпустите, учитель! Понял я, понял, буду учиться!
Чему учиться-то?! Да неважно, главное — вырваться.
Шэн Анси с улыбкой наблюдал за этой перепалкой. Затем он с добродушным видом протянул Ми Юэ небольшую коробочку:
— Заболтались, совсем забыл. Это тебе, в знак знакомства. Мы с Циньшанем старые друзья, так что ты мне тоже не чужой.
Ми Юэ растерялся и вопросительно взглянул на наставника. Линь Циньшань на мгновение задумался, после чего одобрительно кивнул:
— Бери.
Юноша принял подарок и вежливо поблагодарил.
Стоявший неподалёку Цзян Ваньчжун уже открыл было рот, чтобы вставить слово, но Шэн Анси бросил на него такой тяжёлый взгляд, что тот мгновенно сник и сдал назад.
Ми Юэ не упустил из виду эту деталь. Едва они уселись в машину, он тут же взялся расспрашивать о взаимоотношениях Цзян Ваньчжуна и Шэн Анси.
Встреча со старым товарищем явно пошла Линь Циньшаню на пользу: несмотря на усталость, взгляд его был куда свежее, чем в прошлые дни. Старик бросил взгляд на заднее сиденье, где в сплошной пушистый ком сгрудились спящие зверьки, и с любопытством подумал, где это они так вымотались.
— Учитель, — спросил Ми Юэ, — а что здесь делал Цзян Ваньчжун? Они с господином Шэном близко знакомы?
Линь Циньшань откинулся на сиденье и вздохнул:
— Не расспрашивал. Но, судя по поведению Лао Шэна, Ваньчжун пришёл просить о какой-то услуге.
Ми Юэ мало знал о делах Босса Цзяня. Ему пришло в голову: уж не пронюхал ли тот о расследовании Цзин Жуня и не побежал ли искать покровительства?
— А раньше они встречались?
— Кто их знает, — качнул головой старик.
Ми Юэ хитро скосил глаза:
— А этот господин Шэн... он точно не ваша бывшая пассия?
Линь Циньшань даже слушать не стал эти бредни.
— Покажи-ка лучше, что он тебе вручил.
Ми Юэ передал коробочку. Дерево оказалось добротным, с гладкой, отполированной временем поверхностью — футляр напоминал часовой и сам по себе выглядел вещью ценной.
— Один только футляр немалых денег стоит, — заметил Линь Циньшань.
Едва Ми Юэ собрался спросить, из какой породы сделан коробок, старик приоткрыл крышку и тут же нахмурился.
На светофоре Ми Юэ выгадал секунду и заглянул внутрь. На тёмном бархате покоился белый нефритовый перстень-банци. Камень наливался мягким, словно маслянистым блеском. На поверхности искусный мастер вырезал поднявшего голову цзилиня среди облаков — величественный и изящный образ.
Сам по себе перстень-банци — вещь относительно поздняя и не сказать чтобы баснословно дорогая, но отличное качество нефрита и тонкая работа делали его идеальным подарком для младшего.
— Внимательный, надо признать, — тихо вздохнул Линь Циньшань.
Светофор сменился на зелёный. Трогая машину с места, Ми Юэ не удержался:
— Ну так как? Точно не старая любовь?
Терпение старика лопнуло. Его рука взвилась и с ощутимым щелчком опустилась на макушку ученика:
— Рули давай! Знал бы я, что у тебя в голове столько собачьей чуши, отправил бы на сценариста учиться!
Ми Юэ задорно расхохотался.
На заднем сиденье Сяо Чжэньчжу сонно приподняла мордочку, поглядела на взрослых, сладко потянулась, прижалась к тёплым бокам Дамао и снова зажмурилась.
Линь Циньшань явно закипал, и Ми Юэ сообразил: если продолжать допытываться, дело кончится настоящим подзатыльником.
К счастью, раздавшийся звонок телефона спас ситуацию. Звонил Янь Цин.
Ми Юэ с радостью принял вызов, но первая же фраза собеседника заставила его опешить:
— Ми Юэ, тот старик Цзян, что стоял возле Шэн Анси... ты его знаешь?
— Э-э... Это Цзян Ваньчжун. Бизнесмен из наших краёв. Его деревня тут неподалёку от горы Линси.
— А ещё что? — допытывался Янь Цин. — Какие у него связи в Биньхае?
Разговор шёл по громкой связи, и Линь Циньшань тоже навострил уши.
Ми Юэ задумался:
— Вроде бы увлекается антиквариатом. Знаком с Председателем Нанем из Ассоциации коллекционеров, да и с аукционистами тоже вась-вась...
Об этом упоминал и Цзин Жун, хотя с каким именно аукционным домом вась-вась Цзян Ваньчжун, Ми Юэ уже смутно помнил.
Янь Цин помолчал, словно сопоставляя детали, и произнёс:
— Я его видел. Помнишь, я рассказывал про тот дворик в Деревне Масляной Живописи, где обжигают керамику и везде камеры напичканы?
— Ну, — подтвердил Ми Юэ, понимая, что речь о месте, где нашли осколки фарфора с кровавыми жилами.
— Когда я крутился возле той усадьбы, из ворот вышли люди проверить, кто шумит... Тогда-то я и засек этого Цзяня. Он о чём-то толковал с одним типом, выходя на улицу. Видно было, что они на короткой ноге. Если ты думаешь, что вся эта шайка с фальшивым фарфором замешана в одном деле, то к этому старикану стоит присмотреться.
Ми Юэ обомлел:
— Не обознался?
— Исключено, — отрезал Янь Цин. — Ты же знаешь наши деревни. Чужаки там наперечёт. Стоит появиться незнакомому лицу — сразу обратишь внимание. Вот и я запомнил его физиономию.
Вспомнив НИИ на горе Линси и музей, Ми Юэ согласился: действительно, если у них во дворе появлялся незнакомец, его тут же замечали.
Попрощавшись с Янь Цином, Ми Юэ сообразил, что ещё не успел рассказать наставнику об их плане разведать тот подозрительный гончарный двор.
Он выложил всё без тайн, добавив, что подделки из того места выходят отменного качества.
Линь Циньшань, впрочем, к этой новости отнёсся спокойно. По его мнению, довести подделку до такого совершенства — задача предельно сложная, требующая годов исследований.
— Разведать можно, — поразмыслив, сказал Профессор Линь. — Только предельно осторожно. Не попадитесь.
Ми Юэ хитровато улыбнулся:
— Мы с Сяо Ци решили отправить туда Сяомао.
Линь Циньшань взглянул в зеркало заднего вида: ёжик Сяомао мирно посапывал у спины Сяо Чжэньчжу. С зажмуренными круглыми глазками он выглядел предельно безобидно.
— А тот ёж, что стянул у Сяо Ци осколок фарфора... тоже его питомец? — улыбнулся старик.
— Его зовут Чжичжуся, — засмеялся Ми Юэ. — Янь Цин говорит, тот живёт в лесу неподалёку от дома и прибегает лишь время от времени... Считай, вольный житель.
Линь Циньшань про себя отметил, что вся эта компания братьев — жутко любопытный народ.
Ми Юэ пробормотал под нос:
— Интересно, какова во всём этом роль Цзян Ваньчжуна...
— А ты спроси у Цзин Жуня, — вскользь ронил старик. — Он ведь давным-давно копает под Ваньчжуна? Наверняка у него есть соображения... Спросишь — и мне расскажешь.
— Да где же я его спрошу... — Ми Юэ повернулся и, увидав лукавую ухмылку на лице наставника, опешил от неожиданной радости: — Он что, возвращается?!