Проснувшись утром, Ми Юэ обнаружил, что бушевавший всю ночь ливень наконец утих. Однако безумный ветер продолжал неистово реветь над городом, точно сорвавшийся с цепи сорванец: он подхватывал с земли мусор и хаотично швырял его во все стороны.
Садовые растения сильно пострадали. Тонкие ветви переломало, а две камелии у самых ступеней и вовсе облысели, лишившись всех цветов и листьев. Деревья по обе стороны ограды пригнулись в одну сторону — в их беспомощном виде читалась затаённая, обиженная смиренность.
Тучи ещё не рассеялись. Тяжёлыми, свинцовыми пластами они нависали над землёй, и ветер неохотно гнал их прочь. Лишь изредка сквозь разрывы в этой хмурой пелене пробивался бледный рассветный свет.
Из-за скверной погоды Ми Юэ ещё вчера отпустил экономку, так что готовить завтрак пришлось самому.
Линь Циньшань в последние дни спал скверно, а Цзин Жун едва вернулся из долгой поездки и нуждался в отдыхе, поэтому тревожить их Ми Юэ не стал. Приведя себя в порядок, он тихо прошёл на кухню и поставил вариться рисовую кашу.
В холодильнике оставались заготовленные экономкой баоцзы и хуацзюань — их требовалось только разогреть на пару. Оставалось лишь сообразить пару простых закусок. Задача несложная, Ми Юэ вполне мог с ней справиться.
Он решил замариновать огурцы с древесными грибами и луком. Линь Циньшань предпочитал нерезкие вкусы: достаточно вымыть свежие овощи, нарезать, добавить щепотку соли да пару капель ароматного уксуса.
А вот о вкусах Цзин Жуна он имел смутное представление. Впрочем, в запасах имелись солёные утиные яйца, квашеные овощи и ферментированный соевый творог из супермаркета — что-нибудь из этого ему точно подойдёт.
Когда рис в глиняном горшочке закипел, Ми Юэ убавил огонь. В этот момент из комнаты вышел Цзин Жун. На нём всё ещё были футболка и шорты Ми Юэ, а с кончиков влажных после душа волос капала вода.
За ночь он полностью восстановил силы: выглядел бодрым, а глаза лучились энергией. Заметив Ми Юэ в кухонном фартуке, он не удержался от улыбки:
— Ты ещё и готовить умеешь?
— Не недооценивай меня, — недовольно фыркнул тот. — Я даже свиные рёбрышки в кисло-сладком соусе умею делать.
Хотя получались они, мягко говоря, так себе.
Цзин Жун снова усмехнулся.
Он и сам не мог объяснить почему, но рядом с Ми Юэ на душе становилось удивительно легко и сладостно, будто в груди распустился огромный ком сахарной ваты. Даже то, как Ми Юэ мыл овощи, казалось ему невероятно милым. А глядя, как тот помешивает поварёшкой кашу, Цзин Жун едва удерживал улыбку — ужасно хотелось подойти, накрыть его ладонь своей и мешать вместе.
За что и был с позором выдворен из кухни смущённым и рассерженным Ми Юэ.
— Совсем с ума сошёл, — бубнил себе под нос Ми Юэ, возвращаясь к нарезке овощей.
Закончив с приготовлениями, он с гордым видом отправил Цзин Жуна проверить, проснулся ли Старик Линь. Тот, счастливо виляя воображаемым хвостом, отправился выполнять поручение.
Ми Юэ присел за стол и пролистал ленту в телефоне. Все обсуждали ночной ураган: где-то затопило улицы, где-то под воду ушли подземные торговые центры. Пользователи выкладывали фотографии и короткие видеоролики.
Цинь Чжао тоже прислал снимки: озеро позади их дома вышло из берегов и почти затопило двор. К счастью, фундамент был высоким, и вода остановилась у самых ступеней крыльца. Если бы не пару ступенек под навесом, вода наверняка захлестнула бы комнаты.
Следом висело сообщение от Си Шо. Тот жаловался, что его уютный дворик превратился в непригодное месиво, и заведение придётся закрыть на пару дней для уборки. К тексту прилагалось унылое фото: вид с балкона на задний двор, полностью ушедший под воду.
Ми Юэ искренне сочувствовал ему: привести в порядок такой сад — задача не из лёгких. Мало откачать воду, нужно ещё убрать ил и кучи принесённого ветром мусора.
Чуть ниже виднелась запись от Фэн Цяо:
«Братва, я на свободе! Через пару дней идём пить!»
И россыпь хохочущих смайликов.
Усмехнувшись, Ми Юэ набрал его номер, чтобы узнать, что за «свободу» тот имеет в виду. Однако на звонок никто не ответил. Посмотрев на время, Ми Юэ понял, что сообщение пришло поздно ночью — аккурат когда к нему прибежал Цзин Жун.
Почувствовав неладное, Ми Юэ перезвонил Си Шо.
Тот ответил быстро. На заднем плане слышался шум: Си Шо, похоже, вовсю командовал рабочими. Он с ходу принялся жаловаться, что подвал затопило и несколько мешков с сухими продуктами испорчены.
Выслушав и утешив приятеля, Ми Юэ спросил:
— Ты не знаешь, что там у Фэн Цяо? Он прислал мне странную эсэмэску, мол, вырвался на свободу.
— А, это я знаю, — хохотнул Си Шо. — На днях домашний врач наконец убедил его дедушку перебраться в санаторий за городом.
Ми Юэ всё понял. Старик Фэн держал всю младшую поросль семьи в ежовых рукавицах, запрещая выходить из дома. Стоило главе рода уехать, как молодёжь тут же сорвалась с цепи.
Впрочем, за безопасность Фэн Цяо всё равно было тревожно — Ми Юэ своими глазами видел, как парня пытались устранить.
— Как думаешь, у них там всё улеглось? — спросил он.
— Семья Фэн держит всё в строжайшем секрете, наружу ничего не просачивается, — вздохнул Си Шо. — Фэн Цяо и сам толком ничего не знает. Народец поговаривает, будто ЧП с его дядей и нападение на него самого — дело рук старых врагов деда. Вроде как вендетта.
У Ми Юэ складывалось похожее впечатление. Сначала покушение на Фэн Цяо, потом — на его дядю... Возникало ощущение, будто злоумышленникам всё равно, кто именно из младшего поколения пострадает. Но старик Фэн упёрся и категорически отказывался откровенничать с полицией.
— Я пытался ему дозвониться, но он не берёт трубку, — проговорил Ми Юэ.
— Да дрыхнет наверняка после ночных гулянок, — отмахнулся Си Шо. — Ладно, я сам с ним свяжусь попозже и перезвоню тебе.
Повесив трубку, Ми Юэ увидел выходящих из комнаты Линь Циньшаня и Цзин Жуна. Несмотря на ранний час, профессор выглядел измождённым, словно не смыкал глаз всю ночь.
Ми Юэ не решился расспрашивать и просто позвал всех к столу. В глубине души его пощипывала совесть: пока учитель мучился бессонницей, сам он под боком у него проспал мертвецким сном. Всплыло смутное воспоминание, как среди ночи Линь Циньшань выходил курить, а к утру заснул тяжёлым сном.
Из-за упадка сил у Линь Циньшаня не осталось энергии даже на то, чтобы привычно цепляться к Цзин Жуну. А забота младшего ученика и горячая каша немного вернули ему расположение духа.
Ми Юэ от облегчения перевёл дух, как вдруг Цзин Жун ни с того ни с сего ляпнул вопрос о похоронах Чжао Мо.
Под столом Ми Юэ с силой пнул его по ноге.
Цзин Жун удивлённо уставился на него.
Ми Юэ беззвучно, одними губами, выдохнул:
«Длинный язык! Опять за своё?!»
Цзин Жун лишь хлопал глазами.
Линь Циньшань не заметил эти бесшумные перепалки. Тяжело вздохнув, он произнёс:
— Ждём вестей из полиции. Пока экспертизы не закончат, тела не отдадут...
При упоминании этой трагедии лицо профессора снова омрачилось. Чжао Мо с женой давно распорядились своим имуществом: за исключением нескольких ценных вещей, завещанных ученикам, дом и коллекция должны были отойти Ассоциации антикваров. И хотя Чжао Мо бывал слеп к людям и совершал глупости, его преданность делу не вызывала сомнений.
Ми Юэ судорожно перебирал в голове темы, чтобы отвлечь учителя, когда на тумбочке снова зазвонил телефон. Это опять был Си Шо.
Едва Ми Юэ снял трубку, как из динамика раздался сдавленный, предельно серьёзный голос Си Шо:
— Ми Юэ... В семье Фэн беда.
Ми Юэ даже не вздрогнул. В последние дни дурные вести сыпались одна за другой, и организм, похоже, выработал иммунитет.
— Что случилось? Фэн Цяо?..
— С Фэн Цяо всё в порядке, — перебил Си Шо. — Его дед... Ночью в санатории вспыхнул пожар. Выгорело полкорпуса.
— В такой ливень? — не поверил Ми Юэ.
— Полиция утверждает, что это поджог, — отрезал Си Шо. — Использовали горючие смеси. Помимо старого господина Фэна в здании находились ещё шесть человек — две сиделки и четверо охранников. Не выжил никто.
Ми Юэ сжал виски, чувствуя, как нарастает головная боль.
— Это тот самый мститель, да? Как только Старик Фэн съехал... Слушай, а кто уговорил его отправиться в санаторий?
— Ми Юэ, постой! — остановил его Си Шо. — Фэн Цяо сначала тоже так подумал, но у полиции другое мнение. Никакой сложной комбинации там не было — чистая, топорная месть. Дело в том, что члены семьи Фэн получили сообщения от поджигателя. Он написал, что его единственной целью был старик. И теперь, когда тот мёртв, счёт сведён, и больше он никому вредить не станет.
— Когда пришли сообщения? — опешил Ми Юэ.
— Вчера вечером. Фэн Цяо показал мне текст... Сейчас перешлю тебе. Там сказано, что ублюдок намеревался перебить всех своих врагов. И старик Фэн был вторым в этом списке.
Ми Юэ вздрогнул, и по спине побежали ледяные мурашки.
— Вторым?..
Холод подступил к самому затылку, парализуя мысли.
— Да, — подтвердил Си Шо. — Из-за способа убийства — пожара — полиция связывает это дело с гибелью Старика Чжао. Скорее всего, орудует один и тот же человек.
— Ты сказал, сообщения получили все в семье Фэн? — с трудом переведя дыхание, уточнил Ми Юэ.
— Ну, не совсем все, — уточнил Си Шо. — Мать Фэн Цяо, его тётки и кузины ничего не получали... Может, потому что они не вмешивались в дела компании? Впрочем, это лишь мои догадки. А то сам Фэн Цяо постоянно бурчит, что его родственницы умеют только транжирить деньги и в бизнесе ничего не смыслят.
В трубке раздалось тяжёлое, прерывистое дыхание Ми Юэ.
— Ми Юэ? Ты в порядке?
— Да... всё нормально, — с трудом вытолкнул из себя тот.
Мысли путались, превращаясь в сплошной кошмарный гул. В голове бился один-единственный, леденящий душу вопрос:
«Почему такое же сообщение пришло Линь Циньшаню?!»
Ведь он не имел к семье Фэн абсолютно никакого отношения...