Прожив на горе немало лет, Ми Юэ отлично изучил здешние края. Он знал, что река за городком Циншуй течёт на юг и впадает в широкое русло, которое затем забирает ещё южнее и в конце концов выходит к морю на окраине соседнего города.
Однако направление, на которое указали коты, явно не вело к морскому побережью.
Дорога шла в совершенно иной город. По карте он, быть может, и граничил с приморским, но для Ми Юэ такая неожиданная нестыковка означала лишь одно: все его прежние планы пошли прахом.
Поразмыслив немного, Ми Юэ снова повернулся к четвероногим свидетелям:
— А как выглядели люди в машине, помните?
Цзинь Сяоу легонько пихнул лапой Хэйхуа. Та смущённо пробормотала:
— Их двое было. Волосы короткие-короткие, а на ногах шерсть... Наверное, мужчины?
Она неуверенно покосилась на Цзинь Сяоу, и тот согласно кивнул:
— По возрасту... ну, примерно как ты.
— Что ещё заметили? — расспрашивал Ми Юэ. — Расскажите всё, что вспомните.
Кошки сбились поближе друг к другу и завели негромкое мяуканье, словно советуясь.
Затем Цзинь Сяоу снова обратился к человеку:
— Внутри всё забито какими-то пожитками, сплошной кавардак. Ящиков куча, даже лапшу быстрого приготовления раздавили... Это толстяк за рулём так ругался.
Хэйхуа поспешила добавить:
— Толстяк был очень недоволен. Кричал, что больше никогда за такую работу не возьмётся. А второй ему ответил, что деваться некуда, приказ сверху или вроде того.
Ми Юэ молча кивнул: услышанное в точности сходилось с тем, что он искал.
— А номер? — спросил он. — Номерной знак заметили? Такая табличка на корме машины, на ней ещё циферки написаны, вот такого размера.
Он показал руками примерные габариты, втайне сомневаясь, ведомо ли кошкам хоть что-то об арабских цифрах.
Мордочка Хэйхуа выразила глубокую озадаченность:
— Ну... это...
Цзинь Сяоу, напротив, высокомерно фыркнул:
— Видел я! Целиком не запомнил, но две последние закорючки точно шестёрки.
Ми Юэ искренне изумился:
— Ты даже шестёрку знаешь?!
Хэйхуа рядышком тоже округлила глаза от восторга.
Цзинь Сяоу такое недоверие задело:
— Да это ж та самая... которая на головастика похожа! Только головой вниз... — проворчал он и, выпустив коготь, коряво нацарапал на песке цифру «6».
И ведь правда вышло похоже на перевёрнутого головастика с загнутым хвостом.
— Вы мне здорово помогли, спасибо огромное, — не сдержавшись, Ми Юэ ласково погладил Цзинь Сяоу по макушке. Заметив, какими завидущими глазами смотрит на это Хэйхуа, он перевёл руку и от души почесал и её за ушком.
Оба кота довольно зажмурились, в их горлах зазвучало утробное, сытое мурлыканье.
Вскоре к опушке подошёл молодой парень, таща за собой увесистую дорожную сумку.
Ми Юэ забрал заказ, расплатился и вернулся под сень деревьев. Там, перед выжидающе замершей разношёрстной стаей, он расстегнул молнию и принялся доставать герметично запаянные пакеты с вяленым мясом и сахарными косточками.
— Сырое мясо быстро портится, — пояснял юноша, раздавая угощение, — поэтому я попросил всё отварить, продезинфицировать и запечатать. Так оно дольше сохранится и не испортится даже через пару дней.
Бродячие псы были тёртыми калачами, привыкшими крутиться среди людей, так что с упакованной едой дело уже имели. Они мигом сообразили, как пустить в ход клыки и когти, чтобы вскрыть полиэтилен.
Кошачьим лапкам силы недоставало, поэтому Ми Юэ сам разорвал пачку с мясной нарезкой и зацепил её за ветку на стволе дерева — честная награда для Хэйхуа и Цзинь Сяоу.
Оставшиеся пакеты с мясом и костями собаки споро разобрали: разделив добычу, они в несколько заходов унесли всё в свои потайные схроны.
У зверей свои законы выживания, и Ми Юэ прекрасно понимал, что в эти дела человеку лучше не вмешиваться.
Покончив со всеми делами, он распрощался с новообретёнными хвостатыми приятелями из городка Циншуй, забрался в свой потрепанный пикап и тронулся в путь.
Едва пикап скрылся из виду, Хэйхуа с тревогой обратилась к приятелю:
— Ты правда разглядел тот... номер?
Цзинь Сяоу с гордостью кивнул:
— Я же считать умею!
Хэйхуа увидела, как он ловко подцепил когтем очередную полоску мяса, и тут же прижала её лапой. Сомнения не отпускали кошку:
— А Ми Юэ точно ту самую машину искал?
— Кто ж его знает? — Цзинь Сяоу облизал лапу, хитро поводя глазами. — Только тот толстый водила сам говорил, что за ними хвост и рассиживаться некогда.
— Но если это были они... они ведь поехали по южной дороге!
Цзинь Сяоу промолчал.
Хэйхуа тихонько тронула кусок мяса:
— А он ведь нас накормил...
— Накормил-то накормил, — с досадой огрызнулся рыжий, — только нас сюда эта чёрная псина силой притащила! Терпеть не могу Дахэя. А когда толстяк рыбой делился, он взамен ничего не требовал... Забыла, какой там был здоровенный кусище?
Хэйхуа не забыла, и на её пушистой мордочке отразилась глубокая внутренняя борьба.
— Приняв угощение от человека, мы заключили с ним временный союз! — вещал Цзинь Сяоу, с каждой секундой всё больше проникаясь собственной правотой. Он принялся с пафосом отчитывать подругу: — Разве можно предавать союзников?! Если мы так поступим, как нам потом среди приличных котов морду показывать?!
— Но Ми Юэ тоже дал нам мяса... — робко пискнула Хэйхуа.
— Вечно ты раскисаешь! — кот дернул хвостом и нахально фыркнул: — Ну дал и дал, разве это отменяет то, что нас приволокли сюда силой?! Ненавижу, когда эта свора загоняет нас на деревья!
Хэйхуа поморгала, находя доводы сородича весьма убедительными.
Она и сама терпеть не могла сломя голову удирать от собак. Пару раз свирепые псы чуть не вцепились ей в бок — ужас просто, до полусмерти кошачьей напугали!
Цзинь Сяоу успокаивающе мазнул кончиком хвоста по её спине:
— Короче говоря, нашей вины тут нет.
Городок Циншуй был невелик, а местные четвероногие передавали вести со скоростью ветра. Не прошло и суток, как все окрестные собаки и кошки, видевшие Ми Юэ, уже знали: за парнем увязался хвост.
И подослал этого соглядатая не кто иной, как Ван Сяоху.
А кто такой Ван Сяоху? Местный царёк и полновластный хозяин! Об этом знало даже семейство выдр, жившее за околицей.
Большой чёрный пёс со своей сворой не на шутку встревожился: вдруг человеку причинят вред? Они ведь надеялись, что Ми Юэ благополучно вернётся и снова угостит их знатным мясным пиром.
Не отличавшаяся твёрдостью духа Хэйхуа тоже искренне переживала за доброго юношу.
А вот Цзинь Сяоу, напротив, беспокоился за бестолковых собак.
Впрочем, в его тревоге сквозило предвкушение.
Быть может, Ми Юэ теперь тоже придётся удирать во все лопатки и, спасая шкуру, лезть на дерево?..
"Обнаружив, что пошёл по ложному следу, этот двуногий взбесится, — злорадно размышлял рыжий кот. — Наверняка вернётся сводить счёты. Неужели мы с Хэйхуа станем смирно сидеть и дожидаться расправы? Ну уж нет! А значит, вся ярость человека обрушится на глупых псов. Глядишь, им ещё и бока намнут. Вот это будет зрелище!"
Ми Юэ ехал на старом грузовичке, принадлежавшем Научно-исследовательскому институту горы Линси. Обычно он с братьями-соучениками по очереди спускался на нём в город за провизией и припасами. По крутым горным склонам эта колымага ползла со скоростью хромого вола, да и на ровном асфальте прыти от неё ждать не приходилось.
Поэтому он довольно быстро приметил следовавший за ним чёрный внедорожник — судя по виду, весьма недешёвый. Будь водителю джипа просто по пути, он бы давным-давно обогнал эту рухлядь.
Его пикап ехал едва ли быстрее гружёного трактора; наляг велосипедист на педали посильнее — и тот оставил бы его позади.
Когда дорогая машина тащится следом на почтительном расстоянии, заподозрит неладное даже самый беспечный человек.
Здешние края, включая саму гору Линси, относились к отрогам гор Циньлин. Если судить по карте, Ми Юэ сейчас находился ближе к юго-восточной стороне — хребтам Манлин и Люлин. Высота здесь превышала полторы тысячи метров над уровнем моря: типичный рельеф с крутыми горными грядами и глубокими речными долинами.
Ни скоростных трасс, ни национальных шоссе тут не было — лишь пробитая вручную горная грунтовка, узкая и ухабистая. Обычные туристы сюда практически не совались.
Проведя за рулём целый день, в сумерках Ми Юэ остановился на пологом возвышении, решив устроиться на ночлег.
С высоты отлично просматривалась округа, и юноша ясно увидел, как следовавший за ним внедорожник тоже затормозил, после чего аккуратно свернул под прикрытие деревьев у подножия холма. Лес здесь стоял вековой, кроны смыкались густым шатром, и не проследи Ми Юэ за машиной взглядом, ни за что бы не догадался, что в чаще кто-то притаился.
Размышляя, как поступить с незваным спутником, Ми Юэ принялся готовить нехитрый ужин.
В целях предосторожности он не стал стряпать ничего, аппетитный дух которого мог разнестись на версту вокруг: просто вскипятил на спиртовке воду, заварил лапшу быстрого приготовления и покрошил туда пару сосисок.
В ветвях над головой послышалось тихое уханье. Ми Юэ поднял взгляд и увидел пухлого совёнка, усевшегося на суку. Птенец с любопытством разглядывал человека круглыми глазищами, забавно склонив голову набок.
Судя по повадкам, птица была ещё совсем молоденькой: по опыту Ми Юэ знал, что только неразумный молодняк проявляет столь живой интерес к делам двуногих.
— Привет, малыш, — подцепив палочками сосиску из миски с лапшой, Ми Юэ поманил совёнка: — Сослужи службу, а я тебя мясом угощу.
Внизу, у кромки леса, преследователь заглушил мотор и тяжко вздохнул.
Он не сомневался: парень его заметил. И дело не только в том, что дорога пустовала, — слишком уж разительным был контраст между их машинами.
Знай он наперёд, что эта развалюха еле ползёт, не стал бы садиться за руль мощного джипа, а взял бы какой-нибудь трёхколёсный драндулет!
Запасов еды в багажнике хватало, но в таком положении устраивать полноценную трапезу мужчина не решался. А ну как цель сорвётся с места прямо посреди готовки?
Порывшись в припасах, он извлёк коробку саморазогревающегося риса и только собрался её вскрыть, как снаружи раздался шелест крыльев.
Звук послышался совсем рядом, чуть ли не над самой крышей.
Тракт пролегал сквозь глухие горы, людей и машин здесь почти не бывало, так что природа оставалась нетронутой. Тут водились не только птицы — поговаривали, будто у дороги запросто можно встретить целое семейство кабанов при переселении.
Пока мужчина размышлял об этом, краем глаза он уловил мелькнувшую за пассажирским окном тень. Подняв голову, он увидел крупную птицу, которая, хлопая крыльями, пыталась примоститься на раме.
Из-за жары стёкла были опущены. Подросший совёнок осторожно зацепился когтями за оконный проём, тревожно переступил с лапы на лапу и с любопытством вытянул шею в салон.
И тут мужчина заметил, что в клюве у незваного гостя зажат сложенный пополам листок бумаги.
Мужчина опешил.
"Эта сова что, из Хогвартса сбежала?!"
Птица воззрилась на него огромными круглыми глазами. Спустя мгновение, решив, по-видимому, что двуногий внутри не представляет опасности, совёнок нетерпеливо заухал и снова подался вперёд.
Намёк был более чем прозрачен.
Мужчина осторожно протянул руку.
Совёнок беспокойно перебрал лапками по стеклу, но улетать не стал.
Записка без труда перекочевала в руки человека. На клочке бумаги размером с ладонь каллиграфическим, твёрдым почерком красовалось единственное слово: «Проваливай».
Мужчина не сдержал усмешки.
Отыскав в бардачке ручку, он набросал на обороте ответ, аккуратно сложил листок прежним образом и протянул пернатому курьеру.
Склонив голову, совёнок послушно подхватил послание клювом и, взмахнув крыльями, растворился в сумерках.
В момент, когда птица приблизилась, мужчина успел уловить слабый запах еды — похоже на сосиски или мясные консервы.
"Выходит... сову попросту подкупили едой за поручение? — изумился он про себя. — Значит, слухи о том, что этот с виду наивный и пригожий юноша владеет искусством управления зверями... чистая правда?!"
Ми Юэ и понятия не имел, о каких таинственных способностях размышляет его преследователь. Выложив остывшую сосиску на одноразовую тарелку, он поставил её на капот пикапа — честная плата за труды маленького почтальона.
Развернув записку, он с немалым удивлением подумал: надо же, разоблачённый шпион мало того что не сбежал, так ещё и нагло накатал ответ!
На одной стороне листа красовалось его собственное: «Проваливай».
На обороте же размашистым почерком было выведено: «И не подумаю!»
И вдобавок — жирный восклицательный знак.
От столь вопиющего бесстыдства Ми Юэ против воли рассмеялся.