В это время Цзин Жун остановился в отеле «Май» — том самом, где прежде жили Ми Юэ и Линь Циньшань. Вместе с ним приехал коллега по имени Ли Цяньхэ.
Подав рапорт о закрытии дела о гибели людей в Овраге Обезьян, Цзин Жун был обязан повторно проверить и зафиксировать все улики, завершив положенную процедуру.
За два дня они с Ли Цяньхэ объехали соседние деревни и Деревню Мацзягоу, снова опросив свидетелей. Никаких новых данных не всплыло: каждый факт прошёл тщательную проверку.
Супруги из Деревни Люшугоу, обратившиеся в полицию первыми, подтвердили: грабитель гробниц, найденный на обочине, истекал кровью и находился при смерти. Они и сами не могли поручиться, был ли его сбивчивый шёпот о «каком-то свисте» бредом умирающего или жестокой реальностью.
Никаких следов человека, способного натравливать хищников на людей, обнаружить не удалось. Зато один из охотников Мацзягоу выдвинул иное предположение:
— Неужто эти проклятые дураки разорили в чащобе медвежью берлогу? Хоть медведь, хоть леопард — зверь за детёнышей пасть порвёт. Пока из этих гор не выберешься, уйдёшь не далеко: догонят — и пикнуть не успеешь.
Впрочем, проверке эта версия не подлежала.
Судя по известным уликам, перед появлением в Мацзягоу шайка побывала в Долине Владычицы, где разграбила усыпальницу принцессы, позже получившую номер 093.
Однако, насколько знал Цзин Жун, в Долине Владычицы свирепые хищники не водились. А где именно святотатцы блуждали до этого и не разбудили ли действительно лихо, установить уже не представлялось возможным.
Цзин Жун и Ли Цяньхэ систематизировали показания. Сведения о погибшей девушке А-Ци, заключения судмедэкспертов и полицейские протоколы подшили к общему делу. Поставив подписи и печати, они опечатали папку. Ли Цяньхэ надлежало доставить материалы по трагедии в Овраге Обезьян прямо в столицу.
Что же до самого факта разграбления гробниц, его объединили в одно производство с другими нераскрытыми делами последних лет на территории горы Линси.
Основную работу по поиску черных копателей вело специальное подразделение провинциального управления. Цзин Жун, будучи прикомандированным экспертом из вышестоящего ведомства, не имел широких полномочий для вмешательства в оперативно-розыскную деятельность.
Да и главная его задача заключалась в ином: отследить всю цепочку связей — от рядовых святотатцев до подпольных антикварных рынков Биньхая и Юньтая.
Едва последний документ лёг в папку, Цзин Жун и Ли Цяньхэ переглянулись. Обоих охватило чувство облегчения.
— Проблема с институтом остаётся на тебе, — произнёс Ли Цяньхэ. — Если новых зацепок не появится, составьте с Линь Циньшанем дополнение и перешлите мне.
Цзин Жун кивнул:
— Сделаю.
Научно-исследовательский институт располагался далеко от Оврага Обезьян, и у его сотрудников имелось алиби на ту ночь. Единственным, чьи перемещения оставались под вопросом, был Ми Юэ.
Впрочем, точнее будет сказать: парень дал объяснения, но проверить их полиция не могла.
Так или иначе, при отсутствии прямых улик продолжать подозревать юношу не было никаких оснований. Интуиция — вещь тонкая, к делу её не подшьёшь.
Ли Цяньхэ хлопком ладони опустил на пухлый архивный конверт и со вздохом изрёк:
— Наконец-то закончили… Небо всё видит, казистая карусель.
Служба службой, расследовать всё нужно строго по закону, но чистая человеческая совесть не позволяла сочувствовать хладнокровным, жестоким подонкам, потерявшим всякие берега.
— Подохнуть-то они подохли легко, — отозвался Цзин Жун, — да только ниточки к перекупщикам и заказчикам на них и оборвались.
Неизвестно, где залегли на дно уцелевшие организаторы и когда их удастся прижать.
Понимая суть заданий коллеги, Ли Цяньхэ похлопал его по плечу:
— Ты упоминал, что собираешься встретиться с одним человеком. Он к какому крылу причастен?
Цзин Жун ненадолго задумался.
— Строго говоря, ни к какому. Но в последнее время вокруг него крутится слишком много народа. Такое чувство… его пытаются перетянуть на свою сторону.
— Из биньхайской тусовки антикваров? — прикинул Ли Цяньхэ. — В такой момент всё ещё думают о расширении влияния и вербовке новичков? Ну и наглость.
После того как накрыли подпольный рынок в Юньтае, многие дельцы прижали хвосты и затаились. Особенно те подозрительные фигуры, за которыми велось наблюдение: все они как по команде умерили пыл.
Цзин Жун качнул головой:
— За этим парнем стоит Линь Циньшань. Как думаешь… может ли статься, что на самом деле метят в самого Старика Линя?
От подобного предположения у Ли Цяньхэ даже перехватило дыхание:
— Ну ты и загнул.
Линь Циньшань — величина незыблемая. Глава института на горе Линси, человек, от одного шага которого содрогается весь антикварный мир. Поговаривают, археологические факультеты половины университетов страны учатся по учебникам, выдранным из-под его пера.
Сейчас Профессор Линь отвечает за раскопки и сохранность всего комплекса гробниц Линси. А ведь в древности владения племени Сишань простирались на всю эту горную гряду, уходя глубоко в хребты Циньлина.
При таких масштабах обеспечить полную охрану неимоверно трудно. Специалисты шептались: стоит институту получить сигнал и выслать группу, как на месте обнаруживается раскоп, успевший зарасти бурьяном.
Огромные территории, глухие леса, суровые условия — немудрено, что грабители облюбовали эти края.
Впрочем, благодаря жёсткой позиции Линь Циньшаня, который спуск святотатцам не давал и поддерживал тесную связь с окрестными деревнями, любое подозрительное движение тут же пресекалось совместными операциями с полицией.
Без преувеличения, для черных копателей он был как кость в горле.
Мысль Цзин Жуна о том, что кто-то метит в Старика Линя, вовсе не выглядела безосновательной.
Сознавая всю важность фигуры профессора, Ли Цяньхэ уезжал с тяжелым сердцем. А вот Цзин Жун, напротив, заметно повеселел — ведь совсем скоро он снова увидит Ми Юэ.
* * *
Когда машина Цзин Жуна въехала на площадку перед музеем, Ми Юэ как раз выходил из столовой. Общепит при институте круглосуточным обслуживанием не отличался: опоздал — изволь грызть быстрорастворимую лапшу у себя в комнате.
Следом за юношей семенил Дамао, держа в лапах половину варёной кукурузины. Кушанья в местной столовой особыми изысками не блистали, но сытные блюда из мяса и овощей имелись всегда, а кукуруза и батат появлялись на столах ежедневно, что полностью отвечало вкусам обезьяны.
Что до Сяомао, то малыш, обуреваемый любопытством к новому месту, прошмыгал на улице всю ночь и вернулся лишь под утро. Дамао даже пришлось открывать ему форточку. Влетев в комнату, крылатый сорванец с ходу отправился спать на шкаф.
Гнездо ему сообразили накануне вечером из старого банного халата Ми Юэ. Хоть вещь и поносилась, но оставалась мягкой и сохраняла знакомый запах хозяина, так что Сяомао остался премного доволен.
Нагулявшись вдоволь, птиц вернулся сытым, поэтому беспокоиться о его пропитании не требовалось. А вот Дамао с самого утра отправился вниз, чтобы запомнить дорогу к столовой.
Обезьяне предстояло жить здесь долго, и Ми Юэ хотел заранее предупредить поваров. Случись ему закрутиться на работе — Дамао пришлось бы добывать обед самостоятельно. Если кухонные мастера по незнанию выставят его за дверь, чувствительный зверь расплачется от обиды.
Ми Юэ договорился с кулинарами: пусть дают Дамао еду в долг, а он потом всё оплатит.
Повара знали парня давно, потому легко согласились на маленькую просьбу. Более того, оба мастера сфотографировали обезьяну на телефоны — чтобы случайно не перепутать законного жильца с дикими лесными пронырами, любителями даровищ.
Ми Юэ с Дамао вышли на улицу, продолжая обсуждение:
— Надо будет заказать тебе именной жетон.
Юноша припоминал, что видел на просторах сети подобные медальоны для питомцев: на них гравируют кличку и номер телефона владельца. Забредает зверь далековато — прохожий всегда может звякнуть хозяину.
Дамао тоже приходилось видать подобные штучки у городских собак и кошек, и он знал: с такими жетонами ходят лишь те, о ком заботится семья. Обезьян прежде втайне завидовал домашней живности, а потому, услышав об идее Ми Юэ, просиял от радости.
— Станешь носить медальон — и повара, и другие дяди из института сразу поймут: перед ними наш Дамао.
Ми Юэ на ходу увлеченно рассуждал, какой ошейник выбрать, чтобы тот не натирал шею. Вдруг в ярких лучах утреннего солнца он разглядел приближающуюся фигуру.
Высокий, плечистый мужчина в тёмном спортивном костюме и коротких ботинках двигался с подтянутой, стремительной грацией, присущей молодым оперативникам.
Поравнявшись с Ми Юэ, Цзин Жун сдвинул солнцезащитные очки на тёмные волосы, открыв тёплый, смеющийся взгляд.
Ми Юэ подсознательно твердил себе, что рядом с этим человеком следует держать ухо востро, но вопреки логике на душе стало легко и светло. Никаких видимых причин не было, но при взгляде на этого слегка развязного молодого человека губы сами расплывались в улыбке.
Цзин Жун уже бывал на территории комплекса горы Линси. Стоило ему оглядеться, как наметанный глаз сразу уловил витающее в воздухе напряжение.
Едва они поздоровались, Цзин Жун задал пару вопросов и тут же узнал о случившемся. Настроение его мгновенно испортилось.
Ещё ночью они с Ли Цяньхэ гадали, не вынашивает ли кто-то замысел против Линь Циньшаня, а прошло всего несколько часов — и выяснилось, что чужие лапы уже протянулись к самому близкому окружению профессора.
Ми Юэ не мог признаться, что наводку на восьмигранные золотые кубки с изображениями воинов дала черная собака, поэтому придержал версию, сочиненную Линь Циньшанем:
—…Просто счастливая случайность. Если бы учитель не наткнулся на эти кубки на черном рынке, мы бы и не догадались, что в нашем институте завелась крыса.
Скрывать что-либо от Цзин Жуна юноша не планировал. Дело уже придали огласке — утаивать подробности имело смысл разве что от посторонних. А для капитана полиции выяснить детали было вопросом нескольких минут.
— Учитель сейчас на совещании с оперативниками, разбирают детали, — Ми Юэ кивнул в сторону административного корпуса. — Пойдёшь к ним?
Цзин Жун качнул головой.
К этому расследованию его пока привлекать не планировали. Оставалось лишь гадать, тянутся ли ниточки от преступления к подпольным каналам антикваров.
Цзин Жун прикинул дальнейшие действия и предложил:
— Пройдёмся? Судя по всему, Профессор Линь освободится ещё нескоро.
Поняв, что у гостя дело к наставнику, Ми Юэ расспрашивать не стал и просто повёл Цзин Жуна по тропинке в сторону дальнего склона.