— Слышал я еще вот о чем, — заговорил капитан, и Ван Сяоху мгновенно бросил на него острый, настороженный взгляд.
Цзин Жун слегка улыбнулся и, взяв чайник, налил ему свежего чая:
— Говорят, некие Чжао и Чжоу — твои подручные на местах. Эти типы годами шныряют по деревням да поселкам, дурят местную молодежь, загребая чужими руками уголь... И гробницу принцессы в Долине Владычицы, по слухам, разграбили именно по твоей указке. Было дело?
Ван Сяоху изменился в лице:
— Что за чушь! От кого ты этой ахинеи наслушался? Разве я похож на человека, способного заправлять подобными делами?
Цзин Жун лишь промолчал с загадочной улыбкой.
Ван Сяоху занервничал еще сильнее:
— Цзин Жун, да ты вглядись в меня! Мы ведь не первый день знакомы... У меня семья, налаженное дело, репутация! Неужто я смахиваю на отбитого головореза?
— Если не хочешь прослыть отчаянным сорвиголовой, зачем связывался с нелегальщиками и сводил нужных людей? — спросил Цзин Жун.
По его мнению, Ван Сяоху обладал хваткой и замашками настоящего теневого дельца. Ловить рыбу в мутной воде было вполне в его духе — вопрос заключался лишь в том, насколько глубоко он увяз.
Услышав про посредничество на черном рынке, Ван Сяоху забегал по комнате, не находя себе места:
— В бизнесе ведь как: главное — договариваться по-хорошему да жиреть вместе! Ну передал пару весточек между знакомыми, наладил контакты — обычное же дело! Я понятия не имел, что влезаю в нелегальщину... Ей-богу не вру, поначалу даже не догадывался!
— Ты увяз слишком глубоко, — предостерег его Цзин Жун. — Не сдашь скупщиков и верхушку — при первой же серьезной заварухе тебя сделают козлом отпущения.
Ван Сяоху метался, будто загнанный в угол зверь. В его глазах читались отчаяние и затаенная злоба.
— Подумай о детях, — тихо добавил Цзин Жун.
Ван Сяоху свирепо воззрился на него:
— Хватит мне зубы заговаривать! Думаешь, я не вижу, что ты за фрукт?! Решил из меня выудить признания? Рановато тебе еще со мной тягаться, сопляк!
Встретив эту вспышку ярости, Цзин Жун лишь усмехнулся:
— По-твоему, я вытягиваю из тебя сведения?
Ван Сяоху закатил глаза:
— А то нет?
Цзин Жун расправил плечи, и выражение его лица стало предельно серьезным:
— Смотря как посмотреть. По-человечески считай это дружеским предупреждением: я пытаюсь вытащить тебя из петли. А по службе — это официальный допрос. Если хочешь, сменим обстановку, поедем в участок и продолжим разговор в кабинете.
Ван Сяоху отлично знал характер Цзин Жуна: тот казался мягким и уступчивым, но под этой оболочкой скрывался стальной стержень. Стоило ему встать в позу — и подступиться к нему было уже невозможно.
Вспомнив о влиянии семьи Цзин и тех выгодах, что он сам когда-то получил благодаря этим связям, Ван Сяоху мгновенно сбавил тон. Он прекрасно понимал: если дело примет совсем скверный оборот, выбраться без помощи рода Цзин вряд ли удастся.
Ван Сяоху тяжело вздохнул:
— А-Рун, клянусь, я попал под раздачу совершенно случайно! Просто хотел оказать услугу приятелю. Откуда у меня дерзость сознательно идти против закона?
Цзин Жун лишь сдержанно хмыкнул. Поняв, что угроз капитан не испугался, Ван Сяоху решил сменить тактику и давить на жалость. Он пустился в пространные рассуждения о том, как тяжело ему дался каждый грош, как важна взаимовыручка между близкими... Но, видя, что собеседник остается глух к его стенаниям, наконец выдохнул:
— А-Рун, не дави на меня, а? Все, о чем могу сказать без риска для жизни, я тебе выложу.
— Почему же не можешь? — спросил Цзин Жун. — Даже на черном рынке связующее звено — лишь партнер по сделке. Если посредник выбывает из игры, не станет же заказчик гоняться за ним с арбузным ножом?
Ван Сяоху безнадежно взмахнул рукой:
— Эх, ничего ты не понимаешь.
— Объяснишь — пойму. — Цзин Жун надоело ходить вокруг да около, и он спросил напрямую: — Или ты влип во что-то смертельно опасное и на тебя накопали компромат?
Лицо Ван Сяоху едва заметно дрогнуло.
Цзин Жун прищурился и едва заметно улыбнулся:
— Ты ведь прекрасно знаешь, за чем я пришел.
Ван Сяоху чувствовал себя куском начинки в пережаренном пироге: и верхушку теневого бизнеса гневить нельзя, и с Цзин Жуном шутки плохи.
Цзин Жун отдавал себе отчет в его затруднительном положении. На его взгляд, Ван Сяоху находился в той же ловушке, что и Нань Тан: оба жаждали вырваться из-под чужого ярма, но не обладали достаточным ресурсом. Пока со стороны не придет подмога и не забрезжит реальный шанс на победу, такие люди не встанут открыто под знамена бунта. Назови это меркантильностью или шкурным интересом, но такова человеческая природа. Тем не менее, несмотря на сочувствие, Цзин Жун был твердо намерен пробить брешь в этой обороне.
Предательство Ван Чжоу стало серьезным звонком. Дерзкая кража со склада ясно показала: аппетиты кукловодов растут с каждым днем.
Поняв, что капитан не отступит, а притворяться дурачком больше не выйдет (впрочем, как и открыто враждовать), Ван Сяоху в отчаянии взъерошил шевелюру:
— А-Рун... Цзин Жун! Капитан Цзин! Ну и чего ты от меня хочешь?
— Назови поставщиков и скупщиков, — отчеканил Цзин Жун. — А еще выложи все о том, кто именно втянул тебя в этот бизнес.
Ван Сяоху готов был биться головой о стену:
— Да ты же меня без ножа режешь!
Впрочем, дураком он не был. Он сознавал: Цзин Жун пока терпит его комедию лишь потому, что видит в нем пользу. Стоит делу перейти в официальное русло — и никакие ужимки уже не спасут.
— Нань Чаншэн? Босс Цзян? Или они оба в деле? — Цзин Жун одарил его холодным взглядом. — Давай начнем с малого: кто первым вышел на тебя?
* * *
Время капитана было расписано по минутам. Изначально он не планировал эти поездки, но инцидент в научно-исследовательском институте кардинально изменил расклад. Давление возрастало, и чувство жгучей необходимости — «нельзя позволить этим гиенам и дальше тешить свои аппетиты» — не давало покоя.
Ван Чжоу и стоявшие за ним кукловоды преподали ему жестокий урок: никогда нельзя недооценивать врага. Пытаясь судить о преступниках по мерилам обычных людей, ты неизбежно проглядишь момент, когда они переступят через последнюю черту.
Заведя двигатель, Цзин Жун взглянул на свое отражение в зеркале заднего вида и криво усмехнулся:
«Думаешь, это предел безумия? Они с готовностью докажут тебе, что у их подлости вовсе нет пределов».
Свозь лобовое стекло он посмотрел вдаль, где в легкой дымке утопали отроги горы Линси.
Если удастся разгромить эту отлаженную преступную сеть... Цзин Жун подумал, что Ми Юэ будет искренне рад.
* * *
Особняк семьи Цинь располагался неподалеку от владений Ван Сяоху. Поговаривали, что в те времена, когда Цини строились, они с Ван Сяоху жили душа в душу, регулярно ходили друг к другу в гости и нарочно выбрали участки по соседству.
Позже по разным причинам между госпожой Цинь и Ван Сяоху пролегла трещина. Все, кто тайно питал неприязнь к хозяину округи, постепенно стали группироваться вокруг хозяйки Цинь. И хоть та не стремилась к лидерству, в районе само собой сложилось двоевластие.
Самое любопытное: несмотря на охлаждение отношений, родственные узы никуда не делись. Случись беда у одних — другие неизменно протягивали руку помощи. Говорили, совсем недавно госпожа Цинь специально ездила в Деревню Цветов и Птиц к Боссу Цзяню, чтобы выгородить Ван Сяоху.
Именно с этой козырной карты Цзин Жун и решил начать разговор.
Госпожа Цинь оказалась женщиной поразительного обаяния. В каждом ее жесте сквозила плавная грация танцовщицы, благодаря чему даже довольно незамысловатые черты лица с возрастом приобрели особую, благородную утонченность. Годы, проведенные на руководящих постах, придали ее облику властность: изысканность манер сочеталась в ней со стальной волей, не позволявшей усомниться в ее авторитете.
Внимательно изучив удостоверение Цзин Жуна, госпожа Цинь пригласила его в кабинет.
Молодой человек, внешне весьма похожий на хозяйку дома, учтиво подал чай. Уходя, он бросил на гостя любопытствующий взгляд. У Цзин Жуна мелькнула мысль: уж не этот ли парень ходит кормить собак по просьбе Ми Юэ?
Госпожа Цинь привыкла действовать решительно. Едва опустившись в кресло, она спросила без лишних прелюдий:
— Чем могу быть полезна, капитан Цзин?
Видя такую прямоту, Цзин Жун тоже решил не ходить вокруг да около — да и времени на экивоки у него не оставалось.
— Дело вот в чем, — начал он. — Говорят, на днях вы наведывались в Деревню Цветов и Птиц?
— Верно, — немного удивилась госпожа Цинь. — Откуда у вас эти сведения?
Цзин Жун проигнорировал встречный вопрос:
— Слышал также, будто вы знакомы с Цзян Ваньчжуном уже много лет?
— Именно так. — В ее голосе мелькнули нотки недовольства, но тон остался предельно вежливым. — По молодости я работала у Старика Цзяня в бухгалтерии. Позже, когда решила открыть собственное дело, он мне ощутимо помог.
— Значит, Ван Сяоху переманил свой бизнес в городок Циншуй, рассчитывая в том числе и на ваши связи со Стариком Цзянем? — уточнил Цзин Жун.
Госпожа Цинь выдержанно улыбнулась:
— Возможно, он принимал это в расчет. Но мы ведь близкие люди, а родственникам полагается поддерживать друг друга.
Цзин Жун признал про себя: подобная женщина не могла не вызывать уважения. О распрях между ней и Ван Сяоху ходило немало слухов — Ван Сяоху при каждом удобном случае вопил на всех углах, что его тетушка совсем выжила из ума, и не гнушался обвинениями в неблагодарности. Госпожа Цинь же, напротив, проявляла недовольство племянником исключительно достойно.
«Разница в поведении — это не только воспитание, но и жизненный опыт, — подумал капитан. — Недаром говорят: с годами приходит мудрость. Ван Сяоху против нее — зеленый юнец».
— Стало быть, именно вы познакомили Ван Сяоху с Цзян Ваньчжуном?
Госпожа Цинь кивнула:
— Когда я перебралась в эти края, Сяоху еще не развернулся так широко... Начинал он тяжело: голь перекатная, за душой ни гроша. Сам по горам да лесам лазил, скупал у деревенских дикоросы. Потом скопил немного денег, нанял людей, взял в аренду делянки, поставил перерабатывающий цех — так дело и пошло на лад.
Цзин Жун кивнул, заметив про себя, что собеседница словно бы... уходит от темы. Нарочно?
— А точную дату или хотя бы год, когда Ван Сяоху сошелся с Цзян Ваньчжуном, вы помните? — переспросил он.
Госпожа Цинь на мгновение задумалась и с легким сожалением произнесла:
— Годы берут свое, память уже не та... Точный день не скажу, лет шесть-семь назад. Помню только, что у Сяоху на производстве возникли крупные неприятности: кто-то вознамерился пустить его по миру и подключил влиятельных людей сверху, чтобы задавить бизнес.
Цзин Жун жестом попросил ее продолжать.
Госпожа Цинь тихо вздохнула:
— Парню без связей и гроша в кармане откуда было ждать помощи? Прибежал ко мне, весь в слезах. Я и предложила обратиться к моему бывшему начальнику — авось выручит. При встрече они быстро нашли общий язык. Старик Цзянь — человек широкой души, в итоге именно он уладил тот конфликт.
В голове Цзин Жуна моментально сложился иной пазл:
«А не сам ли Цзян Ваньчжун в свое время организовал ту травлю?»
Если Цзянь с самого начала приметил стратегически важный городок Циншуй и искал послушную марионетку на местах, местный авторитетный делец Ван Сяоху подходил на эту роль идеально. Оставалось лишь приручить его. С хитростью и ресурсами Цзян Ваньчжуна разыграть классическую комбинацию «сначала подстроить нападение, а затем явиться спасителем» не составляло ни малейшего труда.
Впрочем, судя по поведению госпожи Цинь, она до сих пор даже не допускала мысли, что благодетель Цзян Ваньчжун и был источником бед ее племянника.