Скидывая скорость на серпантине, джип Линь Циньшаня плавно миновал последний поворот. В салоне, помимо самого профессора и Ми Юэ, устроился целый «пушистый десант» — зверьё с комфортом расположилось на задних сиденьях. Цзин Жун к этому моменту уже мчался в Баоцзи: выехал на пару часов раньше, пока дороги были пусты.
Едва машина выбралась из гор на магистраль, дело пошло быстрее. Уполномоченный оперативник доставил себя в город к следующему полудню. Юань Фэй, бывшая супруга Цзян Ваньчжуна, приехала в указанный отель ещё раньше.
Встречу в Баоцзи предложила она сама.
Сейчас женщина жила с пожилыми родителями и семьёй брата в небольшом посёлке, где каждый друг другу — если не кум, то сват. Любое движение на виду: стоит чужаку ступить за порог, к вечеру вся округа будет перемывать кости. Лишние сплетни Юань Фэй были ни к чему, да и волнить стариков не хотелось.
Цзин Жун отнёсся к её просьбе с полным пониманием. Бывшие супруги не поддерживали связь много лет, и внезапный визит следователя из-за грехов экс-мужчины стал для неё, мягко говоря, громом среди ясного неба.
Приведя себя в порядок после дороги, Цзин Жун набрал её номер и предложил спуститься в кофейню на втором этаже. Никакой казённой обстановки: людное, но спокойное место прямо в её отеле располагало к беседе и снижало градус настороженности.
В заведении было немноголюдно — пара занятых столиков, тишина и ненавязчивая музыка.
Следователь сразу приметил пожилую даму у окна. На вид ей было около тех же лет, что и госпоже Цинь: слегка полноватая, с аккуратной короткой стрижкой, в элегантном костюме. От всей её фигуры веяло собранностью и сдержанным достоинством.
Обменявшись сдержанными приветствиями, они сели за столик. Юань Фэй первым делом попросила предъявить документы.
Этот штрих лишь утвердил Цзин Жуна в мысли: перед ним женщина крайне осмотрительная.
— Простите старую, — произнесла она, возвращая служебное удостоверение. — С возрастом становишься подозрительной. Даже зная, что меня состыковал профессор Линь, не удержалась. Надеюсь на понимание.
— Абсолютно нормальная предосторожность, — Цзин Жун убрал жетон в карман. — Не знал, что вы так хорошо знакомы с Линь Циньшанем.
Юань Фэй мягко улыбнулась:
— Мы пересеклись на одном провинциальном приёме. Позже, когда гильдия предпринимателей организовывала меценатскую помощь вузам, я выступала от совета директоров. Из Биньхайского университета куратором назначили как раз профессора Линя — так и завязался контакт. А когда я оформляла развод, он содействовал: помог оформиться вольным слушателем на курс менеджмента в Финансово-экономическом.
«Вот оно что, — отметил про себя Цзин Жун. — Старик Линь за неё ручался не просто из вежливости».
— В последние годы я уехала в Баоцзи, — продолжала дама. — Видимся редко, но на праздники обязательно созваниваемся.
Зная характер старого профессора, Цзин Жун понимал: просто так звонками на праздники Линь Циньшань разбрасываться не стал бы. Значит, действительно уважал её.
Официант принёс заказ: Цзин Жун взял на себя смелость выбрать кофе и несколько десертов. Когда подносы опустели, он перешёл к делу:
— Полагаю, госпожа Юань понимает, с чем связан мой визит.
Её брови едва заметно дрогнули:
— Профессор Линь обмолвился, что Старик Цзян вляпался в неприятности… Вы можете сказать прямо, в чём его обвиняют?
— Пока речь идёт лишь о проверке фактов, — обтёк острые углы оперативник.
Юань Фэй вздохнула:
— Спрашивайте. Только учтите: после переезда мы почти не общались, о его последних делах я знаю из третьих рук.
— Понимаю. Скажите, вы помните, когда Цзян Ваньчжун всерьёз увлёкся коллекционированием?
— О, это старая история, — Юань Фэй призадумалась, восстанавливая хронологию. — Ваньчжун с детства имел тягу к собирательству: сначала детские карточки, потом марки. Когда мы только встречались, вместо парков он таскал меня по антикварным лавкам и барахолкам.
На её губах мелькнула тень воспоминания — светлая, но быстро померкшая:
— Позже, когда пошёл бизнес и появились свободные деньги, он стал заглядывать на аукционы. Покупал всё подряд: фарфор, каллиграфию, резные кости… Хлам копился горами, под это пришлось выделить отдельную комнату. А когда ему стукнуло пятьдесят…
Она сделала паузу, выверяя дату.
— Да, именно на пятидесятилетие. Кто-то преподнёс ему пару золотых шпилек с фениксами эпохи Мин. И всё — человека как подменили. Он распродал половину прежней коллекции и буквально помешался на старинных ювелирных украшениях и драгоценных металлах.
Юань Фэй горько усмехнулась:
— При разводе он даже предлагал отдать мне часть вещей, но я отказалась. Видели бы вы его лицо… Ему отдать эти железки было больно физически — куда больнее, чем отпустить меня.
— Вы помните предметы из той его «золотой» коллекции? — уточнил Цзин Жун.
— Мелочи в основном: заколки, блюдца, кубки, небольшие вазы-даньпины, серебряные курильницы… Всё то, что можно взять в руки.
«Значит, Ван Чжоу действовал не вслепую, — сложил пазл Цзин Жун. — Он точно знал профиль покупателя и целенаправленно брал изделия из драгметаллов. Их и вынести проще, и сбыть фанату легко».
Дальше затронули круг общения Цзян Ваньчжуна в Биньхае. Рассказ Юань Фэй в целом совпал с показаниями госпожи Цинь, но добавились сочные детали.
— Изначально Старик Цзян подтянул в бизнес двух племянников по материнской линии. Сам ведал делами, а им просто отстёгивал процент, хотел подсобить родне. Закончилось всё скверно.
Женщина качнула головой:
— Родственнички начали пихать на теплые места своих людей, а потом и вовсе стали капать дяде на уши, будто Ваньчжун их обкрадывает. Когда палки в колёса стали мешать работе, он просто забрал свои деньги и вышел из дела, свалив весь геморрой на них.
Без Цзян Ваньчжуна, как понял Цзин Жун, лавочка быстро прогорела. Каким бы он ни был человеком, хватка у него в молодости имелась железная.
— После того как он отошёл от дел в Юньтае — это длилось года три-четыре, — близко он общался разве что с одним дельцом из Биньхая. Его зовут Нань Чаншэн.
Цзин Жун откинулся на спинку кресла. Внутри щёлкнуло: «Кто бы сомневался».
— Ваньчжун вышел на него через одного из членов Ассоциации коллекционеров, — продолжала Юань Фэй. — Но с Нанем они сошлись куда короче. В итоге именно Председатель Нань сосватал ему тот дом в Деревне Цветов и Птиц, куда экс-супруг и свалил на покой.
Каковы были истинные мотивы Председателя Наня, сказать пока было нельзя, но географическая близость деревни к городку Циншуй наводила на вполне определённые мысли.
— Их связывал не просто общий интерес, — поделилась наблюдением женщина. — Нань Чаншэн регулярно подкидывал Ваньчжуну прибыльные темы. Для моего бывшего он был кем-то вроде авторитетного старшего брата.
Цзин Жун внимательно посмотрел ей в глаза и задал вопрос, который интересовал его ещё со времён обсуждения городских сплетен с Ми Юэ:
— Госпожа Юань, могу я спросить… Что на самом деле послужило причиной вашего развода?
После личной встречи версия про «молодую любовницу» казалась полной чушью. Юань Фэй не выглядела женщиной, которую можно выставить за дверь с помощью наглого интригана. Развод был её осознанным шагом.
Собеседница горько ухмыльнулась:
— В газетах писали про интрижку с актрисой. Вы, я вижу, в эти сказки не верите?
— Скажем так: это слишком мелкий повод для женщины вашего склада.
Любые интрижки и внебрачные дети для людей уровня Цзян Ваньчжуна — вопрос денег, но никак не краха брака.
— Я просто испугалась, — тихо выдохнула Юань Фэй. — У меня в родне нет влиятельных людей, братцы звёзд с неба не хватают. Я — единственная опора семьи. Если со мной что-то случится, вся фамилия пойдёт по миру. А у меня старики-родители… Я не могла так рисковать.
Цзин Жун подтянулся ближе:
— Вы можете рассказать подробнее?
— Раз уж вы вышли на меня, молчать глупо, — в глазах пожилой дамы блеснула стальная решимость. — И развод, и сегодняшний разговор для меня — способ уберечь близких от той грязи, в которую влез Ваньчжун.
— Я гарантирую конфиденциальность, насколько это возможно.
— За пару недель до развода я поехала на родину, на свадьбу племянника. Планировала пробыть там неделю. Но брат с невесткой сцепились из-за родни, началась ругань. Родители, чтобы не втягивать меня в эти разборки, буквально выставили меня за дверь. В итоге я вернулась домой на два дня раньше срока…
Цзин Жун молчал, понимая: речь идёт вовсе не о банальной супружеской измене. То, что увидела тогда Юань Фэй, напугало её до смерти.