Отдельный кабинет делился на две части: внешнюю занимала оформленная с изысканной простотой чайная комната, из окна которой открывался вид на уютный внутренний садик с прудом, альпийской горкой и склонившимися к воде ивами.
В глубине же располагалась обеденная зона.
Ми Юэ прежде в подобных заведениях не бывал и поневоле почувствовал себя неотёсанной деревенщиной. Заметив, как Дамао то и дело косится в окно, он не удержался и спросил:
— Можно выпустить его в сад немного побегать?
— Конечно, — Цзин Жуна позабавила эта робость. — Ради этого я и выбрал именно этот ресторан.
Из обеденного зала к садику примыкала небольшая деревянная терраса со столиком и стульями, рядом с которой росло раскидистое старое дерево османтуса.
Выйдя на террасу вместе с Дамао, Ми Юэ заметил, что у соседнего кабинета планировка точно такая же. Там у перил спиной к ним стояла молодая женщина и говорила по телефону.
Не желая мешать чужому разговору, юноша указал обезьянке на соседнее дерево и тихо шепнул:
— Поиграй немного и возвращайся к обеду.
Дамао тут же прихватил Сяомао, и они ловко полезли в ветви.
Ми Юэ не удержался и ещё раз глянул на соседнюю террасу. Фигура у незнакомки была высокой и стройной; со спины она до странности напоминала госпожу Нань Тан, с которой он столкнулся утром в доме семьи Цинь.
Вернувшись в чайную, Ми Юэ застал Цзин Жуна за кипячением воды.
— Чай здесь отменный, — пригласил тот гостя к столу. — Блюда ещё готовятся. Если проголодался, перекуси пока пирожными.
Ми Юэ покачал головой: привычки набивать желудок сладостями перед едой у него не было.
Разглядывая чайные баночки на полках, он всё же не выдержал и поинтересовался:
— Мне показалось, между Цинь Чжао и некой Нань Тан весьма непростые отношения. Ты о ней что-нибудь знаешь?
— О ком? О Нань Тан? — Цзин Жун с удивлением вскинул брови. — Ты уже успел с ней пересечься? Ну, эта девица — штучка не промах.
Вспомнив, с каким неистовством она кидалась с кулаками на Цинь Чжао, Ми Юэ мысленно согласился: «Да уж, мягко сказано».
Цзин Жун по его лицу мгновенно догадался, о чём речь, и усмехнулся:
— Семью Нань считают богатейшей в Биньхае. Её дед, Нань Чаншэн, возглавляет Ассоциацию коллекционеров антиквариата. У них в роду два или три поколения подряд рождались почти одни мальчики. В поколении Нань Тан та же история: на неё приходится пятеро или шестеро родных и двоюродных братьев. Её баловали с пелёнок, вот и выросло из неё... нечто с придурью.
«Замашки у неё и впрямь царские», — подумал Ми Юэ.
Налив гостю пиалу чая, Цзин Жун с улыбкой продолжил:
— Про неё и Цинь Чжао я кое-что слышал. Дед её обожает старину, фигура в этих кругах заметная, не пропускает ни одной встречи знатоков. Любимую внучку он таскал за собой повсюду, вот она на каком-то рауте с Цинь Чжао и познакомилась... Бедняге крупно не повезло попасться ей на глаза.
Ми Юэ не сдержал улыбки:
— Ну зачем ты так о девушке? Не очень-то благородно.
Цзин Жун закатил глаза:
— Да какая к чёрту девушка!.. Кто её вообще за таковую держит? Настоящая ведьма во плоти.
Не успели эти слова сорваться с его языка, как в соседнем кабинете поднялся шум. Поскольку дверь на террасу была приоткрыта, из-за стены донёсся отчетливый звон разлетающегося фарфора.
Цзин Жун аж подскочил:
— С чего бы это ты вдруг о ней спросил... Неужто она сидит прямо за стенкой?
Ми Юэ качнул головой:
— Я только что видел на террасе силуэт со спины. Показалось, очень похожа.
— Пойду гляну, что там за балаган, — оживился Цзин Жун и шагнул к террасе.
Впрочем, приличия ради подглядывать в открытую он не стал, лишь слегка толкнул стеклянную створку, чтобы лучше слышать.
Самому Ми Юэ чужие свары были чужды. Этот город оставался для него чужим, далёким миром, а здешние обитатели — случайными прохожими. Ни их радости, ни горести не трогали его души.
Официантка вежливо постучала, вкатила столик на колёсиках и принялась расставлять угощения.
Для двоих гостей подали шесть изысканных блюд и глиняный горшочек с бульоном из старой утки с бамбуковыми грибами. Узнав, что спутник за рулём, алкоголь заменили на домашний густой узвар из копчёной сливы.
— Жаль, — посетовал Цзин Жун. — Османтусовое вино у них собственного настоя, изумительный вкус. В следующий раз непременно угощу.
Ми Юэ лишь вежливо кивнул, понимая, что это пустые слова: ему предстояло вернуться на гору Линси, и когда судьба снова занесёт его в Биньхай — одному небу известно.
Они взялись за палочки, и Ми Юэ только открыл рот, чтобы похвалить мастерство повара, как Цзин Жун шепнул:
— А за стенкой и правда Нань Тан.
Особого удивления юноша не испытал: после утренней встречи перепутать её было трудно.
— Я краем уха уловил, что старик Нань Чаншэн тоже там, — ничуть не смущаясь своего подслушивания, продолжал смаковать подробности Цзин Жун. — С ними ещё несколько человек, пришли просить председателя о какой-то услуге. Судя по грохоту, дорогая внучка уже пустила все их дела коту под хвост.
Ми Юэ усмехнулся:
— А не думаешь ли ты, что дед сам не хотел соглашаться и нарочно позволил ей устроить этот цирк?
Цзин Жун на мгновение задумался:
— Если так, то понятно, за что старик в ней души не чает. Хотя... — он поколебался и покачал головой: — Родная внучка всё-таки. Делать из неё таран для отказа... Вряд ли.
Развивать мысль он не стал.
Ми Юэ, впрочем, рассуждал иначе. Он провёл в Биньхае от силы пару дней, но о скверном нраве Нань Тан уже знали все вокруг. Неужели влиятельная семья не могла обуздать девицу или им попросту плевать на её репутацию?
О нравах богатых домов Линь Циньшань не раз рассказывал своим ученикам. В прежние годы профессора часто звали на закрытые экспертизы к сильным мира сего.
Потягивая вино из маленькой чарки, старик не раз ворчал: «Где мошна туга, там и грязи до неба — уж поверьте старику, не совру».
За стеклом террасы мелькнула тень, и в комнату вихрем влетел Дамао. На макушке у обезьяны красовались застрявшие листья, а в лапах она бережно сжимала белоснежный пушистый комок.
Ми Юэ опешил:
— Это ещё откуда?
Дамао с гордостью вытянул вперёд лапы, демонстрируя белую кошку, которая нервно помахивала длинным хвостом:
— На траве подобрал!
Юноша наклонился ближе:
— Где твои хозяева?
Кошка при его приближении испуганно зашипела.
Цзин Жун, разумеется, и понятия не имел, что человек и обезьяна ведут вполне связный диалог, и лишь предположил:
— Порода редкая, в копеечку влетает. На бродячую не похожа... Должно быть, кто-то из гостей принёс?
Ми Юэ вспомнил силуэт на террасе и похолодел: уж не кошка ли это семьи Нань?
Беда всегда приходит незваной. Не успел он предупредить Цзин Жуна, как в дверь кабинета с грохотом забарабанили, и тут же, не дожидаясь ответа, с силой распахнули створку. Та с глухим стуком ударилась о стену.
Оба за столом вздрогнули от неожиданности, а Дамао прижал уши.
На пороге стояла разъярённая Нань Тан. Вперив свирепый взгляд в Ми Юэ, она ткнула в него наманикюренным пальцем:
— Я так и знала, что этот никчёмный шарлатан с обезьяной пакостит исподтишка! Живо верни Нюню!
Ми Юэ понимал, что формально вина на их стороне, но бесцеремонное вторжение и базарный тон мигом вызвали у него глухое раздражение. Словно весь мир кругом был обязан перед ней расстилаться.
Не удостоив нахалку ответом, он строго повернулся к питомцу:
— Нечего тащить в дом всякую дрянь. Где взял, туда и верни.
Напуганный истошным криком Дамао прижал кошку к груди и в два прыжка выскочил обратно на террасу.
Нань Тан вспыхнула:
— Эй! Ты как смеешь так себя вести?!
Ми Юэ нахмурился:
— А как я себя веду? Домашний зверь поступил глупо, вот я и учу его не трогать чужое. Что не так? А вот вам, юная госпожа, не мешало бы выучить, что в двери сперва стучат и ждут ответа, а не вламываются с грохотом. Учителя хороших манер явно зря получали своё жалованье.
Нань Тан знала о пересудах за спиной, но в лицо из уважения к Нань Чаншэну ей никто перечить не осмеливался. Сегодня же день явно не задался: с утра Цинь Чжао упрекал её в дурном воспитании, а теперь ещё и этот нищий бродяга осмелился читать нравоучения.
— Да кто ты вообще такой?! — её лицо перекосило от бешенства, а в глазах заплясали злые искры. — Какое право ты имеешь рот раскрывать?!
Цзин Жун помрачнел:
— Госпожа Нань, это мой стол, и вас сюда никто не приглашал. Держите себя в руках.
Нань Тан окинула его презрительным взглядом:
— Ба, кого я вижу — молодой господин Цзин! Что, на службе не заладилось, решил прибиться к бродячему скомороху?
Спорить со скандальными девицами Цзин Жуну прежде не доводилось, и от такой откровенной наглости он на мгновение опешил. Ми Юэ тоже не поверил своим ушам: как у благородной барышни с языка с такой лёгкостью слетает подобная грязь?
Повернувшись к застывшим в дверях официанткам, юноша спокойно произнёс:
— Проводите эту даму вон, ей здесь не рады. Ах да... Чтобы прибиться к «скомороху», тоже нужно иметь хоть каплю достоинства. А если за душой ни гроша, кроме дурного норова, то даже скоморох на такой мусор не позарится.
Нань Тан задохнулась от ярости:
— Что ты вякнул?!
Аппетит у Ми Юэ пропал окончательно. Он успел сделать лишь пару глотков супа, а настроение было безнадёжно испорчено. И за это заведение ещё берут такие деньги!
Обернувшись к помрачневшему спутнику, он вздохнул:
— Пойдём в другое место. Разве под такой визг пообедаешь? Да и порядки в этом заведении, смотрю, те ещё — приличным сервисом тут и не пахнет.
Официантки виновато потупились, но перечить не смели: простая прислуга не могла встать на пути у наследницы клана Нань.
В этот момент в проходе показались ещё двое. Впереди шёл привлекательный мужчина лет тридцати с лёгкой небритостью на щеках и небрежно растрёпанными волосами, придававшими ему вид благородного бунтаря.
Тяжёлым взглядом смерив Нань Тан, он достал из кармана визитку и протянул её Ми Юэ:
— Я владелец ресторана, Си Шо. Приношу глубочайшие извинения за то, что вам испортили обед. Счёт за этот стол я беру на себя, а по этой карте вам всегда будет скидка в тридцать процентов.
Ми Юэ понимал, что скидка вряд ли ему пригодится, но жест был сделан искренне, и он принял карту. От мысли, что платить за испорченную трапезу не придётся, на душе сразу потеплело.
Заметив, что гость смягчился, хозяин Си едва заметно улыбнулся, но, повернувшись к Нань Тан, снова насупился:
— Чем я тебе не угодил, что ты решила разогнать моих гостей?
Девушка осеклась.
Не будь здесь чужих, она бы тотчас объяснила, что просто искала кошку, но унижаться и оправдываться на глазах у Ми Юэ и Цзин Жуна ей не позволяла гордость.
Мужчина средних лет, подоспевший следом за хозяином ресторана, поспешил вмешаться с примирительной улыбкой:
— Хозяин Си, какая встреча! Председатель тоже здесь. Может... присядем все вместе? Поговорим с глазу на глаз, да и уладим это недоразумение.