Затяжной дождь, копившийся всю ночь, наконец хлынул как из ведра.
Ветер налетал порывами, оконные стёкла оглушительно дребезжали, будто вот-вот распахнутся и в комнату ворвётся нечто тёмное.
Ми Юэ повернулся на бок и лишь с опозданием сообразил, что лежит на кровати Линь Циньшаня. Невольно поджав ноги, он зарылся в одеяло и пододвинулся ближе к наставнику.
Старик Линь ещё не спал. Опершись на изголовье, он при свете настольной лампы просматривал архивные бумаги за прошлые годы. Заметив возню ученика, профессор перевёл на него взгляд:
— Испугался? Проснулся от шума?
Лишь вернувшись домой и застав в гостиной Цзин Жуна, старик узнал, что Ми Юэ перед отъездом из отеля успел отправить капитану сообщение и вызвонить его.
Тогда-то и всплыли подробности дневного происшествия на лестничной площадке.
Внешне Линь Циньшань держался невозмутимо, но в душе переполошился не на шутку. Если внимание молодых людей сосредоточилось на тайной встрече Янь Фу с незнакомцем, то наставника куда сильнее тревожила фигура Шэн Анси.
Он отлично помнил, как на банкете Ми Юэ подшучивал, будто Шэн Анси намеревается подойти к ним и завязать разговор. Профессор и сам так решил, а потому приглядывался к старинному приятелю, пока тот приближался к их столику.
Но тут у Шэн Анси зазвонил телефон. Нахмурившись, он развернулся и прошёл к боковому выходу.
Та дверь вела вовсе не к той лестнице, где прятался юноша, — их разделяла добрая треть банкетного зала. Линь Циньшань никак не мог понять: Шэн Анси с самого начала направлялся на лестничную площадку или же просто бесцельно блуждал по коридорам, пока случайно там не оказался?
По словам ученика, Шэн Анси стоял там ещё до того, как Ми Юэ поднялся по ступеням. Старик хмурился: если тот замер на месте и не издавал ни звука... Чего он добивался?
Позже и Цзин Жун, и Ми Юэ заметили задумчивость наставника. Ведь юноша успел целиком сжаться в объятиях капитана, а тот поглаживал его и утешал, но Линь Циньшань даже глазом не моргнул.
Будь это в обычный день, Цзин Жуну бы на орехи досталось!
Состряпав комичную гримасу, капитан послушно разжал объятия. Поняв, что у профессора на уме нечто действительно серьёзное, он не дерзнул дразнить тигра. Впрочем, руку с плеча юноши всё же не убрал, продолжая успокаивающе похлопывать.
По мнению Цзин Жуна, даже сталкивание нос к носу не сулило катастрофы, однако бурная реакция Ми Юэ заставляла задуматься. Всё сходилось на его феноменальном чутье.
Капитан давным-давно заметил за юношей ухватки дикого зверька — в особенности это касалось обострённого чувства опасности. Если Ми Юэ уверял, что от одного вида незнакомца на подземной парковке у него мурашки побежали по коже, дело явно заключалось не в дурнушке-внешности.
Таилось здесь нечто иное — скрытая угроза, не поддающаяся строгой логике или научным трактовкам.
К тому же истинный ужас у юноши вызывал даже не сам Янь Фу, а факт тайного сговора: Ми Юэ подглядел то, что ему видеть не полагалось. В подсознании юноши загадочный сообщник представлял куда большую опасность, чем Янь Фу.
И сам Ми Юэ этого, пожалуй, ещё не сознавал.
— То, что он крутился в больнице аккурат перед поджогом, да ещё на верхнем этаже, — тихо произнёс Цзин Жун, нежно гладя юношу по плечу, — дело и впрямь нечистое. Предоставь это мне. Я подниму связи и всё вынюхаю.
Ми Юэ кивнул с абсолютным доверием.
Линь Циньшань очнулся от раздумий и строго добавил:
— Действуй без шума. Никого не спугни.
— Сделаю в лучшем виде, — тут же откликнулся капитан.
Профессор всё ещё хмурился. Почувствовав на себе обеспокоенные взгляды молодёжи, он пояснил:
— Шэн Анси и Янь Фу — мои сокурсники. Если Старик Шэн подметил, как Ми Юэ ведёт тайную съёмку, не донесёт ли он об этом Янь Фу?
Оба юноши застыли.
Ми Юэ порывался возразить, дескать, Шэн Анси мог ничего и не заметить. Но вспомнив пустую лестничную клетку и вообразив себя на верхнем пролёте — неужели он не услышал бы чужих шагов снизу? Уверять себя в обратном было бы верхом наивности.
Что же до снимков... Пусть затвор смартфона щёлкал бесшумно, но любой человек, услышав шорохи снизу, чисто автоматически свесился бы через перила. Юноша тогда и помыслить не мог, что над ним кто-то стоит, и вовсе не пытался шифроваться.
Если судить трезво, шансы остаться незамеченным стремились к нулю.
А вот расскажет ли Шэн Анси обо всём Янь Фу...
Линь Циньшань покачал головой, не питая иллюзий:
— Я понятия не имею, поддерживали ли они связь все эти годы и насколько близки. Что же касается наших с ним отношений... Откровенно говоря, я не рискну ставить жизнь Ми Юэ на карту старой дружбы. Полагаю, он всё-таки шепнет Янь Фу.
— Не бойся, — Цзин Жун снова крепко обнял юношу. — Я в обиду тебя не дам.
Ми Юэ кивнул, хотя в душе царил сумбур. Каков худший сценарий? Янь Фу подошлёт убийц, чтобы заткнуть ему рот? При воспоминании о полыхающем верхнем этаже больницы по спине пробегал неприятный холодок.
Линь Циньшань тем временем пришёл к очередному неутешительному выводу.
Эх, если бы Ми Юэ не взялся за телефон! Можно было бы списать всё на нежелание сталкиваться с Янь Фу — отговорка шита белыми нитями, но хоть как-то объясняет бегство на лестницу.
Однако фотосъёмка расставляла всё по местам: юноша дал понять, что знает лишнее. И это смертельно опасно.
— Нужно передать всё полиции, — поддержал мысль Цзин Жун. — Тайна таит угрозу, пока ею владеет узкий круг. Стоит вытащить её на свет — и Ми Юэ окажется вне опасности.
Старик перевёл взгляд на ученика:
— Что думаешь?
Сумбур в голове юноши постепенно рассеялся. С одной стороны, он безраздельно доверял Цзин Жуну, с другой — сознавал: скрывать улики, напрямую связанные с расследованием, по меньшей мере глупо. К тому же это могло подставить под удар наставника.
Ми Юэ утвердительно кивнул.
Профессор достал телефон и принялся искать номер офицера Чжоу Ши, который вёл дело Председателя Чжао.
Вскоре раздался звонок от Янь Цина. Тот хоть и не ведал о деталях, но на банкете внимательно следил за Ми Юэ и профессором.
Взяв тон старшего брата, Янь Цин без лишних экивоков потребовал признаться, что стряслось, добавив, что юноша под конец торжества выглядел сам не свой.
По натуре Ми Юэ привык делиться опасностями, дабы держать щит сообща. Почувствовав расспросы, он выложил всё без тайн — не дай бог кто-то по незнанию угодит в ту же западню!
Голос Янь Цина звучал собранно и ровно. Он поинтересовался мнением Линь Циньшаня, а узнав, что рядом находится Цзин Жун, выслушал и план капитана.
Выяснив, что Цзин Жун останется на ночь в доме, Янь Цин пообещал навестить их утром.
Ми Юэ решил, что сумел успокоить брата, но глубоко заблуждался: за внешним хладнокровием Янь Цина скрывалась величайшая тревога.
Спозаранку, когда Ми Юэ не успел даже умыться, Янь Цин примчался вместе с Линь Дунчжи. И не одни, а с целой оравой питомцев, призванных служить гвардией для наставника и ученика!
Завидев через кованые ворота два забитых под завязку автомобиля, Ми Юэ откровенно обомлел.
За рулём первого сидел Янь Цин. На заднем сиденье чинно восседала его кошка Багуа с парочкой котят — Сяо Бинтаном и Сюэби. Когда машина въехала во двор, юноша разглядел на коврике у пассажирского сиденья целое ежовое семейство: двух взрослых ежей и троих крохотных ежат размером с кулак.
Вторая машина ещё только заворачивала, но Ми Юэ уже увидел торчащую из окна переднего сиденья собачью морду.
Юноша с ошеломлённым видом наблюдал, как гости выгружают всё своё семейство, которое дружной кавалькадой выстроилось перед ним в ожидании знакомства. При этом Линь Дунчжи с сожалением сокрушался, что их домашние коты, узнав о визите Багуа, воспылали ревностью и наотрез отказались участвовать в вылазке.
Ми Юэ потерял дар речи.
— Багуа тебе знакома, — со смешком заговорил Янь Цин. — А это Бинтан и Сюэби, помнишь?
Котята прискакали вслед за исполненной достоинства матерью. Сяо Бинтан узнал доброго дядю, спасшего его из рук хулиганов, и принялся ластиться, тересь о ноги Ми Юэ.
Ничто не врачует душу так, как пушистый ласковый комочек.
Юноша присел на корточки и ласково погладил каждого пушистика, приветствуя гостей.
— А это Чжичжуся и Цзюгуун, — продолжил Янь Цин, указывая на ежей. — Их малышам всего два месяца. Что до имён... — Он беспомощно развёл руками. — Супруги пока не сошлись во мнениях, так что оглашаем по номерам: Первый, Второй и Третий.
Янь Цин по очереди ткнул пальцем в малюток.
Ми Юэ подметил, что кличкам есть логическое объяснение: Первый заметно превосходил собратьев размерами, а Третий был самым миниатюрным, с трогательными круглыми глазками — настоящая маленькая барышня.
Родители ежат отличались внушительными габаритами, но мордочки у них оставались смышлёными и аккуратными. Возможно, взгляд человека искажал реальность, но Чжичжуся и Цзюгуун казались невероятно трогательными и покладистыми.
Что же касается Хэйтана...
Этот пёс везде чувствовал себя как дома: не дождавшись окончания церемонии, он уже дал дёру и сгинул в глубине двора.
Гости есть гости. Ми Юэ созвал местных обитателей — Дамао с братией — и устроил всеобщее знакомство. Накрыв импровизированный стол с угощениями на заднем дворе, он отправил зверьё налаживать контакты, а сам увлёк братьев в гостиную, рассчитывая получить внятные объяснения.
О таких вещах во дворе вести речи не стоило: питомцы могли истолковать разговоры превратно и решить, будто им тут не рады.
Самолюбие маленьких друзей требовало деликатного обращения.
— Ничего особенного, — пояснил Янь Цин. — Просто переживали за вас. Вот и привезли сигнальщиков.
На самом деле он подметил, что Линь Циньшань и Ми Юэ в последнее время пребывают в непрестанном напряжении, и решил дать им разрядку — пусть возня с пушистой братией отвлечёт их от мрачных мыслей.
Линь Дунчжи мало смыслил в перипетиях антикварного мира и не до конца осознавал степень угрозы. Но раз уж Янь Цин снарядил своих питомцев на дежурство, он с лёгким сердцем отправил Хэйтана за компанию.
— Мой Хэйтан — глупец из глупцов, только и умеет, что уплетать корм да разносить дом, — делился Линь Дунчжи. — Зато у него есть неоспоримый талант: из-за любой ерунды он поднимает такой вой, будто настал конец света. Используй его вместо сирены... Корм и лежак я прихватил.
Ми Юэ с подозрением оглядел его:
— Уж не сплавил ли ты пса под шумок? Немудрено, что он зовёт тебя злой мачехой.
Линь Дунчжи закатил глаза:
— Эта глупая собака вечно подозревает, что в отсутствие хозяина я подсуну ей отравленное яблоко.
Ми Юэ и Янь Цин дружно расхохотались.
Настроение у юноши окончательно потеплело. Раз уж гости собрались, почему бы не устроить праздник? Да и Дамао со сродниками обретут новых друзей.