Ми Юэ вовсе не стремился пошатнуть чью-то картину мира. Он и сам прекрасно сознавал: иным его мыслям лучше никогда не появляться на свет. Впрочем, какая разница? Ему давно довелось понять, что человеческая душа — штука хрупкая и не терпит прямой обнажённости. И дело тут вовсе не в нём одном: у каждого найдётся скрытый от посторонних глаз угол.
В тот миг юноша вновь со всей отчётливостью ощутил, насколько далёк от этого мира. Возможно, старик Линь был прав: он, Ми Юэ, принадлежит к тому же племени, что и поросшие лесом горы, травы, птицы и зверьё. Эта мысль обрушила на него странную, отрезвляющую апатию.
Он другой. Как ни притворяйся, как ни мимикрируй под окружающих — эту пропасть не засыпать. Желание прятаться и маскироваться перед Цзин Жуном пропало без остатка. Тот и так о многом догадался, а вылазка в Овраг Обезьян была лишь поводом собрать недостающие доказательства. Капитан Цзин мог прикидываться дурачком, но дураком никогда не был.
— Пошли назад, — вяло произнёс Ми Юэ.
Он принялся вытряхивать мешки из-под арахиса и кукурузы, аккуратно складывая их один к одному: ветошь полагалось вернуть в столовую.
— Задачу я раздал. Остаётся только ждать вестей.
Цзин Жун, не сразу сообразив, о чём речь, неопределённо переспросил:
— Какую задачу?
Ми Юэ всё с тем же потупившимся, удручённым видом выдал нечто, от чего у капитана перехватило дыхание:
— Я велел им разнести весть по лесу. Пускай здешнее зверьё посматривает, не проберутся ли чужаки. Горы огромные, проскользнёт кто-нибудь по глухим глухоманям — мы и не заметим.
Цзин Жун лишился дара речи. За свою жизнь ему приходилось выкручиваться из самых изощрённых переделок, но сейчас он попросту не знал, как реагировать на подобную... откровенность. Это выходило далеко за рамки обычной доверчивости. Казалось, Ми Юэ просто смертельно устал от постоянной скрытности и, плюнув на всё, сбросил доспехи.
Прежде Цзин Жун мечтал об этой минуте. Ему казалось, что когда юноша по-настоящему откроется ему, дотоле неведомый восторг захлестнёт его с головой — ведь ему доверили сокровеннейшую тайну! Но когда это произошло прямо на его глазах, на душе у капитана стало нестерпимо тяжело и скверно.
— Ми Юэ, тебе вовсе не обязательно выкладывать мне всё это.
У Ми Юэ совсем опустились плечи, во всём его облике сквозило глубокое утомление.
— Какая разница? — лениво пробормотал он. — Правде всё равно поверят не все. А я... Сколько ни притворяйся обычным, другим быть не перестану.
С самого раннего детства он учился прятать свой дар. Годами ломал голову: почему именно он? Но озарение пришло внезапно, словно застарелое, въевшееся в кости одиночество в один миг смяло его оборону. Все прошлые ухищрения показались жалким самообманом. Как ни маскируйся, в толпе людей он всё равно останется чужаком.
Солнце незаметно сместилось по небосклону. Длинные тени деревьев мягко накрыли двух стоящих у края рощи людей. Налетевший ветерок заставил кроны шуметь; на верхушках веток плясали тёплые, яркие блики.
Цзин Жун сделал шаг вперёд и притянул Ми Юэ к себе, заключая в объятия.
Ми Юэ фыркнул, недовольно косясь на него:
— Опять расчувствовался? Я же вроде уже извинился.
«И надо же, какая хрупкая душевная организация, — подумал юноша. — Прямо как у нашего Дамао».
Все возвышенные мысли Цзин Жуна мигом рассеялись. Подавив невольный смешок, он вздохнул:
— Да я не... Ай, ладно. Просто захотелось тебя обнять.
— Детский сад какой-то! — поморщился Ми Юэ.
Он и сам-то припадал к старику Линю за утешением лишь в далёком детстве, а выросши, о подобных нежностях и думать забыл.
Цзин Жун стиснул зубы:
— Это не детский сад, а выражение чувств. Или ты уже забыл, что я твой парень?
Наглый тон капитана выбил из Ми Юэ смешок:
— Так это же понарошку! Если профессор велел бы тебе сыграть моего отца, мне что, прямо сейчас бухаться на колени и звать тебя папочкой?
Цзин Жун от досады аж заскрипел зубами. Сгреб юношу за загривок, уткнул лицом себе в грудь и с силой взлохматил ему шевелюру:
— Очень надо мне в твои отцы набиваться!
Ми Юэ растрёпанный и довольный залился смехом.
Глядя на его влажные от смеха глаза, Цзин Жун почувствовал, как тяжесть окончательно оставляет грудь. Всё последнее время он буквально не отходил от Ми Юэ ни на шаг. Находясь так близко, капитану трудно было разобрать собственное сердце и понять глубину своих чувств, но в одном капитан не сомневался: больше всего на свете он любил видеть на лице юноши эту чистую, светлую улыбку.
— Перестань вешать нос, — не удержался от ворчания Цзин Жун. — Не бывает неразрешимых проблем. Какой толк ходить с кислой миной? Этим делу не поможешь.
Ми Юэ мягко высвободился из его объятий и пробормотал:
— Да в мире полным-полно вещей, которые не исправить.
— Ми Юэ!
Юноша обернулся. Капитан стоял на месте; на его губах играла едва заметная улыбка, а взгляд выражал предельное внимание — словно ответ на следующий вопрос решал всё.
— Если у тебя что-то случится... или возникнут неприятности... Ты ведь расскажешь мне?
Ми Юэ видал капитана строгим и суровым, но никогда — настолько серьёзным. Словно от его ответа зависело нечто жизненно важное. Приготовленная колкость застряла в горле.
Смутившись, юноша почесал щёку:
— Да какие у меня... неприятности...
Заметив, как угасает огонёк в глазах Цзин Жуна, Ми Юэ почувствовал укол совести — будто он ни за что обидел человека.
— Мы же друзья... Если что стрясётся, я обязательно обращусь к тебе. Да и ты... тоже можешь на меня рассчитывать.
Искать подход к людям оказалось непростой наукой. Самому Ми Юэ эта попытка загладить вину показалась топорной, но глаза Цзин Жуна мгновенно вспыхнули прежней живостью.
— Понимаю! По рукам! — Капитан улыбнулся и протянул ладонь.
«Ребёнок, ей-богу», — подумал Ми Юэ, но рука сработала сама собой: он охотно хлопнул по протянутой ладони.
Случилось соприкосновение — и в воздухе словно что-то переменилось. Переглянувшись, они оба невольно улыбнулись.
* * *
Сдав мешки в столовую, Ми Юэ вместе с Цзин Жуном через боковой выход отправился к административному корпусу — искать старика Линя.
От полиции пока вестей не поступало, работа института стояла на паузе. Юноша не находил себе места от вынужденного безделья. Развлечений на вершине горы не густо, вот он и решил прихватить с собой капитанский «прицеп» и вновь докучать наставнику.
Цзин Жун шагал рядом, не отрываясь от экрана смартфона. Время тянулось заснеженной лентой; видеопоток с камер демонстрировал унылое статичное зрелище: поросшие лесом сопки вдалеке, кустарник поблизости да небольшая поляна, загромождённая валунами. Лишь изредка в кадре мелькала синица — да так стремительно, что чувствительные датчики системы слежения не успевали подать сигнал тревоги.
Едва Ми Юэ ступил на крыльцо здания, как почувствовал ощутимый рывок за край куртки. Обернувшись, он увидел поднесённый к самому носу телефон. В правом нижнем углу экрана виднелся пушистый комок.
Серовато-белый шерстяной комок величиной с домашний тапочек пару раз шевельнулся в углу кадра и мгновенно растворился. Появился он буквально на мгновение, так что автоматика опять промолчала.
— Опять эта кроха в свою нору удрала? — с досадой вздохнул Ми Юэ. — Чего ей там намазано? Чем родное пепелище лучше безопасного места?
Ведь там же смертельно опасно!
— Скажи Дамао, пусть снова её умыкнёт, — подал идею Цзин Жун. — Сворует пару раз — глядишь, и привыкнет к новому дому.
Не успел Ми Юэ отпустить шпильку по поводу столь сомнительного совета, как из коридора донеслись голоса — похоже, кто-то выходил из кабинета.
Выглянув из-за угла, юноша заметил двоих плечистых мужчин, перешагнувших порог кабинета Линь Циньшаня. Дежуривший у дверей Тао Тяньрань тут же поспешил к ним навстречу, что-то вежливо поясняя. За их спинами виднелась приоткрытая дверь, на пороге которой застыл сам профессор Линь — насупленный и откровенно недовольный тем, что ему загородили проход.
Оба визитёра были одеты в строгие офисные костюмы, рубашки, — однако благодаря внушительной комплекции смахивали скорее на телохранителей, чем на клерков.
— Слушай... — Ми Юэ наклонился к самому уху капитана. — А ведь они мне кого-то напоминают.
— В Биньхае пересекались? — вскинул бровь Цзин Жун.
Юноше сложно было объяснить это возникшее дежавю. Он был абсолютно уверен, что где-то встречал эту парочку, но память упорно отказывалась подкидывать нужную деталь.
— И впрямь в Биньхае? — усомнился капитан. — Неужто там был кто-то, кого я не видел?
Ми Юэ задумался. А ведь и правда: чёрный рынок, отборочные испытания в аукционном доме — везде они ходили парой. Позже, знакомясь с Фэн Цяо или Си Шо, Цзин Жун тоже безотлучно находился рядом. Едва ли найдутся эпизоды, где он оставался один, — разве что подмена профессора Циня на лекциях да одиночный поход в местный музей...
В голове у Ми Юэ словно вспыхнула лампочка. Пазл мгновенно сложился: он вспомнил, где именно сталкивался с этими двоими.