Проводив Цинь Чжао, Ми Юэ ещё немного поиграл с Дамао, пообещав вернуться пораньше и принести фруктов. Только после этого пёс нехотя отпустил его за дверь.
И снова наступил день, полный людской толчеи и оглушительного шума, от которого гудела голова.
Отправляясь сюда, Ми Юэ рассчитывал, что любые волнения на антикварном рынке непременно оставят хоть какие-то следы на Улице Древней Культуры — месте, где смешалось всё и вся. Вот только он упустил из виду одну деталь: для здешних он был чужаком.
Торговцы древностями отличались редкостной проницательностью и умели держать язык за зубами. Даже если наружу и просачивались какие-то слухи, попав к ним, они тут же обрывались. Вся эта публика впитала осторожность едва ли не с молоком матери, и рисковать понапрасну никто бы не стал.
Когда зазвонил телефон, Ми Юэ сидел на террасе лавки с прохладительными напитками и тянул холодный чай.
Время близилось к четырём часам пополудни, но по улице всё так же нескончаемым потоком текли прохожие.
Приняв вызов, Ми Юэ вяло выдавил:
— Алло.
— Ми Юэ? — голос Лао Мао в трубке прозвучал неожиданно деловито. — Ты где?
Ми Юэ разомлел от жары и не имел ни малейшего желания поддерживать разговор:
— Угадай.
Лао Мао на мгновение умолк, а затем с сомнением уточнил:
— На Улице Древней Культуры?
Ми Юэ промолчал.
— У меня тут есть новость, которая может тебя заинтересовать. — Лао Мао выдержал паузу, но, видя, что собеседник упорно прикидывается мёртвым, не удержался от подколки: — Объявился один человек, имеющий некое отношение к вашему исследовательскому институту. Незадолго до происшествия он наведался к Ван Сяоху...
Ми Юэ словно током ударило.
Он и раньше догадывался, что Ван Сяоху подкупил кого-то из сотрудников, потому-то и прознал о ценности, вывезенной с горы Линси.
Встрепенувшись, Ми Юэ выпалил:
— Кто это?!
Но тут же осёкся, заподозрив неладное. Этот тип ведь с самого начала был заодно с Ван Сяоху, так что знать внутреннюю кухню для него вполне естественно. Но с какой стати эти сведения всплыли только сейчас, когда они отмахали тысячу ли до самого Биньхая?
Лао Мао, ещё не заметив его настороженности, продолжил как ни в чём не бывало:
— Дай договорить. Этот тип вышел на Ван Сяоху, намереваясь провернуть сделку. Но Сяоху — обычный нувориш, в редких вещах ни черта не смыслит, так что они ни до чего не договорились. Зато потом он расспросил знающих людей, прикусил язык и бросился вдогонку сюда, в Биньхай.
Ми Юэ резко вскочил на ноги:
— Ван Сяоху тоже в Биньхае?!
— Именно.
В голове у Ми Юэ всё смешалось:
— Ты с ним виделся? Что он сказал?
И тут же понял, какую сморозил глупость. Лао Мао ведь нанят Ван Сяоху — с чего бы ему вдруг сливать информацию чужаку?
— Забудь, считай, я ничего не спрашивал, — поспешно забрал он свои слова обратно, не дав собеседнику вставить и слова. — Спасибо, что предупредил.
Лао Мао промолчал.
Ми Юэ тоже почувствовал, что говорить больше не о чем. Пусть за всю дорогу Лао Мао и не причинил ему вреда, но свою позицию обозначил предельно ясно с самого начала: он работает на Ван Сяоху. Он ничем ему не обязан, и для простого попутчика с его стороны проявить такую щепетильность — уже немалый жест доброй воли.
— На этом всё... — Ми Юэ уже собирался сбросить вызов, как из трубки донеслось:
— Я тебя вижу.
И связь тут же оборвалась.
Ми Юэ опешил.
Впрочем, истинный смысл этой короткой фразы дошёл до него в то же мгновение.
Потому что он тоже его увидел.
Они не виделись всего пару дней, но, по правде говоря, встретить знакомое лицо посреди чужого, чуждого города оказалось приятно. Хоть Ми Юэ и изо всех сил пытался скрыть это чувство.
Сдвинув солнцезащитные очки на лоб, Лао Мао без лишних церемоний плюхнулся на стул напротив:
— Сколько лет, сколько зим. Как ты тут?
Ми Юэ не сдержал усмешки. Два дня разлуки — и уже «сколько лет»?
— Будешь что-нибудь? — он слегка качнул пластиковым стаканчиком. — Я угощаю.
Лао Мао мазнул брезгливым взглядом по яркой одноразовой посудине:
— Обойдусь. Не переношу такую бурду. И как ты только это пьёшь? Девчачья же радость.
Ми Юэ питал слабость к сладкому. Когда он делал заказ, девушка за прилавком долго объясняла ему тонкости про «половину сахара», «три десятых» и «сырную пенку с чайным желе», после чего он без малейших колебаний выбрал виноградный чай с максимальной сладостью.
— Я такого раньше просто не видел, — честно признался Ми Юэ. — Последний раз спускался с горы несколько лет назад, тогда на улицах ещё не было столько чайных, да и напитков таких не придумывали.
Мир менялся с пугающей скоростью. Хоть жизнь на горе и не делала из него бессмертного отшельника, но, оказываясь внизу, он всякий раз невольно вспоминал присказку: «В горах пройдёт лишь день один — в миру промчится сотня лет».
— Деревенщина, — фыркнул Лао Мао.
Ми Юэ даже не подумал обижаться. По сравнению с местными он и впрямь выглядел неотёсанным простаком — о многих современных новшествах он даже не слыхивал.
— Ты меня искал?
Лао Мао кивнул. Откинувшись на спинку деревянного стула и слегка прищурившись, он лениво скользил взглядом по снующей толпе:
— Ты ведь остановился у того шибо, о котором говорил?
Ми Юэ снова кивнул. В конце концов, Лао Мао сам же его к дому Циней и подвёз. Зачем тогда переспрашивать?
Тот между тем задал ещё один, казалось бы, совершенно посторонний вопрос:
— А внук твоего шибо — в каком аукционном доме он числится, знаешь?
Ми Юэ насторожился, уловив в его голосе странные нотки при упоминании Цинь Чжао:
— А что такое?
— Случайно не в аукционном доме «Время»?
Ми Юэ покачал головой:
— Вроде бы название было другое. А в чём дело?
Лао Мао перевёл на него взгляд и озадаченно изогнул густую бровь:
— Ван Сяоху наводил справки через знакомых именно в аукционном доме «Время».
Сердце Ми Юэ екнуло:
— Думаешь, он решил подобраться к шибо?
— Не уверен, — Лао Мао покачал головой. — По повадкам Сяоху не похоже, чтобы эта вещь была нужна ему самому. Скорее уж его вынудили, прижали к стенке, вот он и лезет на рожон, хоть и без малейшей охоты.
— Я тоже слышал, будто он коллекционирует только старинные монеты да золотые и серебряные украшения. — В представлении Ми Юэ Ван Сяоху оставался обычным богатеем-самодуром: денег куры не клюют, а вкуса и образования — кот наплакал. Трудно было представить, чтобы такого человека увлекла живопись или музыкальные инструменты.
Лао Мао усмехнулся:
— Скажи прямо: неотёсанный мужлан.
«Чего уж тут скрывать, так оно и есть», — подумал Ми Юэ.
— Впрочем, это лишь догадки, — вернулся к сути Лао Мао, с лёгким сомнением разглядывая собеседника. — Слышал я, будто из вашего исследовательского института умыкнули какой-то музыкальный инструмент. Что за штука такая? Дорогая?
— Ты только сейчас узнал? — Ми Юэ подозрительно покосился на него. — Ван Сяоху проболтался?
— Да брось, разве об этом трудно разузнать? — Лао Мао покачал головой. — Вы же сами в полицию заявили. Мне знакомые из органов шепнули.
Ми Юэ отнёсся к этому объяснению с недоверием. С какой стати полиции делиться подробностями дела с посторонним человеком?
Поразмыслив немного, он всё же признал: фраза «умыкнули какой-то музыкальный инструмент» действительно звучала так, будто её обронил дилетант. Рассказывал бы об этом Ван Сяоху, он наверняка назвал бы вещь точно. Имея осведомителя в исследовательском институте, тот просто обязан был знать название «Цинь „Феникс“ с горы Сишань».
— И зачем Ван Сяоху приехал в Биньхай? — спросил Ми Юэ. — По нашему следу шёл или просто совпало, раз ему понадобился аукционный дом «Время»?
Ему казалось бессмысленным лично мчаться в такую даль, когда дело уже поручено Лао Мао. Разве что нанятый помощник не вызывал у него доверия.
На этот вопрос у Лао Мао не нашлось прямого ответа. Немного подумав, он спросил в ответ:
— А ты сам-то с чего взял, что нужно ехать именно в Биньхай?
Судя по тому, как парень рыскал по улицам, он не преследовал конкретного человека, а скорее отрабатывал полученную наводку.
Ми Юэ на мгновение растерялся:
— Ну так... по дороге разузнал.
— У кого? — Лао Мао вскинул бровь, и в его взгляде мелькнуло неприкрытое сомнение. — Тебе сказали, что украденную вещь повезли в Биньхай? И ты поверил? Этот человек надёжный?
Вспомнив двух хитрых крупных кошек, встреченных в ночи, Ми Юэ неуверенно пробормотал:
— В-вроде бы да...
— Что значит «вроде бы»? — Лао Мао явно не оценил подобной беспечности. — А если тот, кто тебя направил, заодно с ворами?
Разве не логично для преступника, знающего о погоне, пустить преследователей по ложному следу? Лао Мао решительно не понимал, откуда у Ми Юэ взялась такая слепая вера в слова случайного информатора.
Под взглядом, каким обычно одаривают безнадёжных глупцов, Ми Юэ стушевался и поспешил оправдаться, лишь бы не выглядеть окончательным идиотом:
— На самом деле я и так собирался проверить и Биньхай, и Юньтай. Раз уж появилась зацепка, пусть даже сомнительная, стоило для начала заглянуть сюда.
Такой довод показался Лао Мао куда более разумным. Поведись парень на первую попавшуюся байку, впору было бы усомниться в его рассудке.
Мужчина нахмурился, погружаясь в раздумья:
— Я шёл за тобой до самого Биньхая и пока ничего толком не выяснил. По логике вещей, Ван Сяоху незачем было срываться сюда самому... Если только не возникло дело, требующее его личного присутствия.
Ми Юэ не нашёлся, что ответить. Он слишком плохо знал Ван Сяоху, чтобы судить о мотивах его поступков.
К тому же... в душу закралось подозрение, что разговоры о купце — лишь удобная ширма. Лао Мао попросту прощупывал почву.
И после этой короткой словесной дуэли Ми Юэ окончательно утвердился в мысли, что для подобных интриг его ума явно недостаёт. Лао Мао, похоже, выудил из него всё, что хотел, тогда как истинные намерения самого мужчины оставались тайной за семью печатями.
С одной стороны, байка про долг перед Ван Сяоху звучала правдоподобно, но с другой — внезапное появление Лао Мао не сулило ничего хорошего.
Не понимая, друг перед ним или враг, и не имея возможности от него отделаться, Ми Юэ после недолгих душевных терзаний решил махнуть на всё рукой.
«Хочет таскаться следом — пусть таскается. Ценности при мне всё равно нет. Сам я гол как сокол, поживиться с меня нечем — так чего ради переживать?»