Ми Юэ вспомнил, как ещё на горе Янь Фу посылал своих людей к Линь Циньшаню. Наверное, уже тогда тот начал закладывать основу своей Ассоциации коллекционеров.
Судя по всему, Янь Фу выложил всё, зачем пришёл. Не дожидаясь, пока двое молодых людей вынесут поднос с фруктами, он поднялся и попрощался.
Ми Юэ с Цзин Жуном отложили свои дела и вместе с Линь Циньшанем пошли провожать гостя.
Стоя подле учителя и провождая взглядом отъезжавший автомобиль Янь Фу, Ми Юэ тихонько пробормотал:
— А я думал, он до самого ужина отсюда не вылезет.
Линь Циньшань косматым взглядом смерил ученика:
— По-твоему, я похож на человека, готового потчевать подобных гостей?
Ми Юэ оглядел наставника с ног до головы — тот и впрямь хмурил брови, а на лице так и читалась досада.
«И то правда».
Если Янь Фу не слеп, разгадать отношение Линь Циньшаня ему не составило труда. Он ведь пришёл переманить старика на свою сторону, а не нажить врага. И пусть ради демонстрации благих намерений ему пришлось наговорить сорок бочек арестантов, доводить Линь Циньшаня до белого каления он явно не рисковал.
Ми Юэ тут же принялся лебезить перед наставником:
— Учитель, вы просто неподражаемы!
Суровость на лице Линь Циньшаня немного сгладилась.
— Хватит слоняться без дела, — буркнул он. — Я уже переговорил с твоим старшим дядей-наставником, пойдёшь к нему в подспорье. Он как раз подал заявку руководству университета.
Ми Юэ прикинул графики в уме и осторожно поинтересовался:
— Учитель, а можно через пару дней?
Старик насупился:
— Опять что-то удумал?
Ми Юэ состряпал самую умильную физиономию:
— Наставник, давайте я вам плечи раззомну?
— Говори прямо, — хмыкнул Линь Циньшань.
Ми Юэ замялся:
— Ну... я хотел съездить в сафари-парк.
Линь Циньшань ненадолго задумался, а затем до него дошло:
— А, проведать своего «сынка»? Он что, всё ещё жив?
Ми Юэ закатил глаза:
— Учитель, ну что за выражения! В неволе тигры живут до двадцати пяти лет, а Сяосяо нет и шести! Он только-только возмужал, с чего бы ему помирать?
— В прошлый приезд в Биньхай на меня свалилась куча проблем, выкроить время так и не удалось, — с досадой вздохнул Ми Юэ. — Даже не знаю, помнит ли меня Сяосяо.
Впрочем, главная причина кролась в другом: тогда он спустился с гор в погоне за Ван Ином, но прочесал всё вокруг и так и не напасся вестей о цитре Сишань. Настроение было из рук вон паршивым.
Навещать «сына» с тяжестью на душе ему совсем не хотелось.
Сейчас забот хватало тоже, однако рядом были учитель и Цзин Жун. Ми Юэ чувствовал, что груз на его плечах уже не такой неподъёмный, да и на душе стало куда легче.
Прикинув, что не видел полосатого подопечного почти два года, Ми Юэ ощутил укол совести.
Цзин Жун, ничего не понимая, наклонился к самому уху Ми Юэ:
— Это ты о ком?
Ми Юэ косо взглянул на Линь Циньшаня. Заметив на лице наставника полное равнодушие в духе «делай что хочешь, мне плевать», юноша украдкой ухмыльнулся:
— Сяосяо — китайский тигр из сафари-парка. Я был его самым первым опекуном... Он такой красавец, да ещё и невероятно послушный! Я не видел его уже целую вечность, даже не знаю, узнает ли он меня.
Цзин Жун лишился дара речи.
В его голове словно пронеслась орава диких зверей, а внутренний голос обречённо застонал: «Ну вот! Наконец-то! Началось!»
Он же чувствовал!
Разве мог человек с таким невероятным даром водить дружбу исключительно с пушистыми малышами? Вспомнить хотя бы Овраг Обезьян: тогда же леопарды, медведи и волки целой стаей высыпали на сушу! И кто-то ещё будет утверждать, будто Ми Юэ тут ни при чём?
Раньше у Цзин Жуна ещё теплились какие-то сомнения. Теперь же он не поверил бы в подобное совпадение ни за что на свете.
Ми Юэ, не замечая бури в душе спутника, предался воспоминаниям о милом тигрёнке:
— Я тогда подрабатывал в зоопарке. Завидел эти пушистые комочки — и всё, душа не выдержала! Такой умильный! Я тут же подал заявку на опекунство.
Цзин Жун попытался выудить из памяти хоть какие-то воспоминания о программах опеки над животными, но ничего не вспомнил. Впрочем, вполне возможно, он просто не обратил внимания на подобные объявления.
— Сяосяо тогда был совсем крохой, но характер — настоящий порох! — с гордостью продолжал Ми Юэ. — Дашь ему швабру, а он её тут же с рыком в когти и грызть... Остальные богачи, претендовавшие на опеку, испугались такого колючего нрава и отступились. Вот шанс и достался мне!
Он искренне радовался своему везению.
А вот Цзин Жун сразу уловил суть: если свирепый хищник кого-нибудь покалечит, а жёлтая пресса разнюхает имя опекуна и раздует скандал... Серьёзных неприятностей это, может, и не принесло бы, но репутацию испортило бы знатно.
Ми Юэ-то по наивности считал себя везунчиком. На самом же деле состоятельные люди просто не хотели взваливать на себя лишнюю ответственность за опасную тварь, вот руководству парка и пришлось снизить планку, отдав тигрёнка скромному студенту.
Хоть какая-то финансовая помощь всяко лучше, чем ничего.
Должно быть, позже сотрудники заметили, как ловко Ми Юэ утихомиривает разбушевавшегося детёныша, и окончательно убедились, что не прогадали с «бедным папочкой».
Цзин Жун был уверен, что добрался до самой сути.
— А мне можно с тобой? — спросил Цзин Жун. Ему ужасно хотелось посмотреть, как его «парень» будет ладить с царём зверей. Неужели станет сюсюкать так же, как с Сяо Чжэньчжу?
— Конечно. Я угощаю! — Ми Юэ рассудил, что после истории с наручными часами остался перед Цзин Жуном в долгу, так что билет в парк станет отличной возможностью расплатиться.
Цзин Жун о тонкостях этикета даже не подумал. Раз Ми Юэ соглашался взять его с собой, значит, не боялся раскрыть перед ним ещё один уголок своего необычного дара. От мысли, что уровень доверия между ними вырос, на душе у Цзин Жуна стало тепло.
* * *
Сафари-парк располагался на южной окраине города, в районе Наньшань.
В этой горной местности соседствовали сафари-парк и ботанический сад. Пологие склоны неподалёку от ботанического сада давно обустроили: помимо гостиниц и ресторанчиков, здесь со временем появились маршруты для альпинизма, зоны для хайкинга и сплава по рекам.
Популярность места росла, и со временем оно превратилось в известную достопримечательность пригорода Биньхая.
Поскольку стоял будний день, посетителей в парке оказалось немного.
Ми Юэ первым делом набрал номер замдиректора парка и попросил организовать личную встречу с Сяосяо.
Несколько лет назад этот человек работал простым смотрителем в зоне хищников, но за усердный труд дорос до кресла заместителя директора.
Впрочем, пускать посетителя прямо в вольер он не рисковал. Максимум, на что согласился замдиректора — разрешить Ми Юэ пообщаться с тигром через металлическую решётку служебного прохода.
Даже это считалось огромным послаблением — особым привилегием для бывших опекунов.
Обычных туристов от хищников отделяла не только прочная сетка, но и трёхметровое металлическое ограждение, заходить за которое строго запрещалось из соображений безопасности.
Деваться было некуда, и Ми Юэ с неохотой согласился.
В голове мелькнула мысль тайком выскочить из машины во время экскурсии, но юноша тут же её отбросил: это принесло бы администрации кучу проблем, да ещё и подсобило бы дурному примеру для остальных посетителей.
Стоя в очереди за билетами, Ми Юэ продолжал сетовать Цзин Жуну:
— Я ведь тогда был нищим студентом! Все карманные деньги и стипендию отдавал, чтобы прокормить этого тигра, сам куска мяса лишний раз не съедал... Если он меня забыл, я... я!..
Цзин Жун улыбнулся:
— И что ты сделаешь?
Сделать Ми Юэ ничего не мог. Он с обиженным видом уставился на спутника и попытался изобразить грозный вид:
— Забуду, что у меня есть такой сын!
Цзин Жун едва не расхохотался:
— А он вообще в курсе, что ты его отцом считаешь?
Ми Юэ представил, как полосатый «сынок» смотрит на него неметафорически совиными глазами, и у него аж защемило в груди:
— Неблагодарный оболтус!
Ради этой поездки ему пришлось пообещать Дамао и Сяомао гору лакомств, чтобы вырваться из их цепких лап. Если после всего этого тигр его не узнает, сердце Ми Юэ точно не выдержит такого удара.
Впрочем, сами пернатые зверушки восторга от прогулки к тиграм не разделяли. Поход в сафари-парк в их понимании приравнивался к добровольной сдаче на съедение.
Сяомао с высокомерным видом заявлял:
«Я ещё слишком молодой, чтобы становиться чьим-то обедом! Фыр!»
Ми Юэ только вздыхал. Не успел оглянуться, как птенец отбился от рук. То и дело слышно от него: «Я!», «Да я вам!», а изредка даже проскакивает сочное «Мать твою за ногу!».
И во всём виноваты братья-соученики из общежития! Смотрят свои передачи да ролики в смартфонах, совершенно забыв про Сяомао — известного любителя позаглядывать в окна.
Впрочем, винить их наотмашь тоже не стоило. Стояла жара, окна в комнатах сутками держали настежь, а Сяомао появлялся и исчезал бесшумно, точно тень — тут попробуй уследи.
Въехав на территорию парка, Ми Юэ выбрал самый короткий путь и направился прямиком к вольеру с тиграми.
И хотя он с радостью наведал бы и прочую живность, душа рвалась к Сяосяо. Всё-таки это был его официально признанный... сын.
Роднее некуда.
Тигры — ночные хищники, так что днём, несмотря на лёгкую дымку на небе и нежаркое солнце, за сетчатым ограждением было пусто и тихо. Звери разбрелись по укрытиям и спокойно почивали.
Цзин Жун, следуя указателям, петлял по дорожкам парка, пока не доехал до административного корпуса.
Желание Ми Юэ пообщаться с «сыном» поближе требовало официального согласования. В случае ЧП ответственность целиком легла бы на руководство парка.
Как только Цзин Жун припарковался возле здания, Ми Юэ увидел через стекло выходящего навстречу замдиректора.
За два года тот слегка раздобрел в талии, но остался всё таким же интеллигентным и мягким мужчиной, каким его запомнил Ми Юэ. С самого звонка он поджидал гостя и, углядев его, с улыбкой шагнул навстречу.
Мужчины тепло пожали руки. Замдиректора похлопал юношу по плечу, внимательно оглядывая с ног до головы:
— А ты, похоже, вытянулся?
Ми Юэ просиял и поднял большой палец:
— У вас отменный глаз, брат Цяо!
Директор Цяо рассмеялся:
— Льсти не льсти, а за два года ни разу не объявился... Занят был?
Ми Юэ виновато почесал затылок:
— Работы хватало, но главное — я последние годы почти безвылазно сидел на горе Линси.
Директор Цяо прекрасно знал о его обстоятельствах, поэтому лишних вопросов задавать не стал. Достав заранее приготовленный комплект спецодежды, он поторопил юношу переодеться.
Что же до Цзин Жуна — он был человеком чужим, с Сяосяо никак не связанным, так что из соображений безопасности пускать его в служебную зону замдиректора не планировал.
Директор Цяо повёл их через задний двор административного блока к территории хищников.
От служебной зоны к вольеру вела шлюзовая зона шириной в несколько метров с двумя решётчатыми воротами. Смотрители выкладывали корм в этот тамбур, закрывали за собой двери и лишь затем отпирали ворота со стороны вольера, пуская зверей на трапезу.
Сейчас кормить тигров никто не собирался, и за шлюзом царила тишина — ни одной полосатой тени поблизости не бродило.
Прильнув к стальным прутьям, Ми Юэ тихо позвал хищника по имени.
Голос звучал негромко — без громкоговорителя дозваться зверя казалось невозможной задачей, и Цзин Жун искренне усомнился, что тигр способен услышать этот призыв.
Он косо взглянул на директора Цяо, но тот лишь хитро улыбался, словно приготовясь к любопытному зрелищу.
В груди Цзин Жуна кольнула тревога.
«Неужели и директор Цяо знает про необычный дар Ми Юэ? Да ну, не может быть...»
Ми Юэ делал паузу каждые пару окликов, отпивал из бутылки воду и снова звал Сяосяо.
Прошло несколько минут, но вокруг всё так же стояло безмолвие.
Цзин Жун хотел было уточнить у замдиректора, есть ли вообще смысл в таких поисках, но едва повернулся к нему, как заметил, что выражение лица директора Цяо резко изменилось.
В тот же миг из глубины вольера долетел грозный, раскатистый тигриный рёв, от которого затрепетал сам воздух.