Машину, в которой находились телефон и часы Ми Юэ, засекли быстро — полиция перехватила её прямо на провинциальной трассе.
Это оказался мебельный фургон, доверху забитый упакованными диванами, столами и стульями. Груз был аккуратно защищён от ударов несколькими слоями мягкого материала и надёжно притянут ремнями к кузову.
Чёрный рюкзак обнаружился между двумя обеденными гарнитурами. Внутри, помимо часов, подаренных Цзин Жуном, полицейские нашли два выключенных мобильника и кожаный бумажник. Там лежало несколько банковских карт, водительские права Линь Циньшаня и две детские фотографии Ми Юэ.
Оба парня-экспедитора стояли ни живы ни мёртвы, в один голос уверяя, что понятия не имеют, как этот рюкзак попал в машину.
Тем временем нашёлся и автомобиль Линь Циньшаня. Неизвестные отогнали его на общественную автостоянку в южном пригороде. Салон оказался пуст: похитители забрали всё дочиста.
Чжоу Ши, изучив записи с камер наблюдения, установил, что вчера около одиннадцати пятидесяти вечера машина свернула с набережной улицы Хайбиньлу на улицу Мэйюаньлу. Как раз в тот момент из-за аварии на стройке вся улица погрузилась во тьму — отключились фонари.
Что именно произошло в темноте и когда именно автомобиль уехал, выяснить не удалось.
* * *
Когда Цзин Жун вернулся в управление, его уже ждали Янь Цин и Линь Дунчжи.
Вместе с ними приехал и Чжуан Чжоу. Он места себе не находил от тревоги — переживал и за людей, и за своего пса. Лишь когда позвонил Лю Чжао, взволнованный хозяин наконец перевёл дух, хотя на душе всё равно было неспокойно.
Радовало, что Хэйтан цел и невредим, но пугало другое: этот бестолковый пёс рос в неге и заботе. Если он собьётся со следа и поведёт всех не туда... с него ведь потом не спросишь!
Поскольку дело касалось очередного происшествия с известной личностью из мира антиквариата, расследование поручили капитану Пэй Жуну. Цзин Жун вызвался помогать: фигура Линь Циньшаня напрямую переплеталась с его собственным ведомственным делом, поэтому руководство без колебаний одобрило запрос.
Учитывая необычные обстоятельства, Янь Цина и Линь Дунчжи попросили остаться в управлении на случай, если понадобятся услуги «переводчиков». Чжуан Чжоу, всё ещё не находивший себе места, взял на работе отгул и осел прямо у дверей кабинета, периодически организуя доставку еды и напитков для оперативников.
Пэй Жун попытался пресечь эти попытки подкупа, но богач Чжуан Чжоу ошеломил его встречным вопросом: раз еду носить нельзя, принимает ли полиция пожертвования? Может, подарить управлению несколько патрульных машин?
Десяти хватит?
Или добавить к ним пару-тройку полицейских мотоциклов?
Пэй Жун замер в немом изумлении.
Ему безумно хотелось выставить этого визитёра за дверь — он что, специально пришёл над ними издеваться?!
Линь Дунчжи вовремя придержал капитана за рукав:
— Да ладно тебе, пусть покупает. Какая уж тут взятка — пара чашек кофе... Не дашь ему потратиться, он только сильнее изнервничается.
Забрав кофе с выпечкой, Пэй Жун с каменным лицом захлопнул дверь перед носом неуёмного денежного мешка.
В кабинете, помимо приглашённых, находились Цзин Жун и его оперативники. Напарники Цзин Жуна знали лишь то, что за машиной похитителей увязался пёс, а Янь Цин и Линь Дунчжи — его хозяева.
Собака, по всей видимости, прошла специальную дрессировку и умела передавать владельцам сведения. Теперь полицейским предстояло на основе этих «данных» вычислить маршрут преступников.
Изначально Цзин Жун надеялся, что Хэйтан сумеет припомнить номерной знак машины, на которой увезли пленников.
Через Линь Дунчжи пёс передал, что когда он догнал похитителей на горе, их автомобиль развернулся и поехал обратно вниз. Хэйтан в этот момент затаился в придорожной траве. С такого расстояния разглядеть номера не составило бы труда.
Однако едва Цзин Жун озвучил свою идею, Линь Дунчжи тут же спустил его с небес на землю:
— Не раскатывай губу. Хэйтан не знает цифр.
Цзин Жун не сдался и решил проверить пса, попросив назвать госномер машины Лю Чжао. Выяснилось, что тот путает шестёрку с девяткой, а двойку — с семёркой. Единственными цифрами, в которых Хэйтан никогда не ошибался, были ноль и восьмёрка.
По выражению Линь Дунчжи: «Только эти две со всех сторон похожи на куриные яйца».
Цзин Жун потерял дар речи.
Бедный пёс... жертва собственного необразования.
Впрочем, глупо было требовать слишком многого от домашнего питомца. То, что он вообще сумел передать весточку, уже казалось невероятной удачей.
Пэй Жун и Цзин Жун разделили обязанности: капитан Пэй остался руководить штабом в управлении, а Цзин Жун, собрав команду, рванул вдогонку, ориентируясь на геолокацию Лю Чжао.
Едва они покинули городские кварталы, в голове у Цзин Жуна мелькнула догадка: судя по направлению, похитители везут Линь Циньшаня и Ми Юэ прямо к горе Линси...
* * *
В последние годы горожане всё чаще заводили собак, так что даже далекие от этого люди поневоле поднаторели в кинологии. Любой знал, что золотистый ретривер — добряк и лапочка, а ездовые лайки — неутомимые разрушители квартир.
Вот и Лю Чжао с парнями припомнили, что у хаски довольно нежный желудок. Обсудив дело, они решились предложить Хэйтану лишь немного хлеба да варёный желток, а колбасу и мясные консервы убрали от греха подальше.
Как бы пёс ни пускал слюни и ни смотрел на них голодными глазами, ребята проявили твёрдость.
Это ведь настоящая служебная собака при исполнении! Покормишь чем попало, сорвёшь ей желудок, сорвётся задание — кто потом отвечать будет?
Заметив, что Хэйтан прилёг на сиденье, Лю Чжао осмелился погладить его по голове:
— Слышь, а разве служебных собак не учат ничего не брать из чужих рук? Ты чего нам так доверяешь-то?
Хэйтан лишь фыркнул. Объясняй этим двуногим — всё равно ничего не поймут, языками-то не владеют. К тому же пёс вымотался до предела. Пока дорога шла прямая и ровная, лучше было урвать минутку на сон.
Лю Чжао вел машину строго по инструкциям из штаба. На развилках он останавливался, тормошил «четвероногого оперативника» и отправлял его на разведку.
«Служебный пёс» сам находился в полном замешательстве. С трудом переставляя заплетающиеся лапы, он выбрался из салона и уставился на три расходившиеся в разные стороны дороги. В глазах его кружились мурашки.
Кстати... а как именно Сяомао должен был оставить метку?
По трассе со свистом проносились редкие автомобили, поэтому Лю Чжао не рискнул отпускать Хэйтана одного. Он вышел следом и покорно повел пса на поводке по съездам, чтобы тот всё как следует обнюхал.
Полицейский понятия не имел, чем руководствовалась собака при выборе пути, но на то она и служебная — носом же чует!
Окончательно не проснувшийся Хэйтан, спотыкаясь, брел за Лю Чжао от одного поворота к другому. Ни запаха Сяомао, ни царапин от когтей нигде не было.
Пёс встал у обочины в абсолютном тупике.
Лю Чжао с парнями молча ждали, пока «товарищ оперативник» примет решение.
Хэйтан в панике метался по перекрёстку. Ну каков дурак! Убегая, думал только о том, как бы скорее примчаться, и даже не спросил совёнка, какие метки тот собирается оставлять!
Пока пёс сходил с ума от досады, над его головой раздался шумный щебет воробьёв:
— Это он? Он?
— Здоровенный пёс, шерсть чёрная...
— Ага-ага, и глаза голубые! Точно он!
Хэйтан вскинул морду и увидал на ветвях растущего у дороги дерева стайку воробьёв. Две птички перескочили на нижнюю сухую ветку и, вытянув шеи, разглядывали его сверху.
Пса будто озарило.
— Эй, народ! — с чувством гавкнул он. — Вы не видели тут маленького совёнка?
Воробьи от такого оглушительного баса в ужасе взвились в воздух и мгновенно растворились в небе.
Хэйтан застыл с открытой пастью.
Он... что, слишком громко рявкнул?!
Лю Чжао, ничего не поняв, поглядел на кроны деревьев, а потом ласково погладил пса:
— Воробьи надоели, да? Да брось ты, они всегда так со щипаной мелочью шумят.
Хэйтан бросился вслед улетающим птицам:
— Эй! Постойте! Кто-нибудь из вас знает Сяомао? Он такой кругленький, маленькая сова...
Но воробьёв и след простыл.
Пёс тоскливо опустил уши. И тут прямо над ним раздался несмелый писк:
— Ты... ты ведь Хэйтан, да?
Хэйтан поднял голову. Двое воробьёв вернулись: один опустился на сук и осторожно наклонил головку, а второй обеспокоенно кружил рядом.
Боясь снова перепугать мелюзгу, пёс издал самый тихий и ласковый звук, на какой был способен.
Воробей посмелел:
— Твой приятель, совёнок Сяомао, просил передать, чтобы ты поворачивал сюда. Он сказал, что ждёт тебя дальше по этой дороге.
Хэйтан от радости взвился в воздух, чуть не подпрыгнув выше головы:
— Взаправду?! Спасибо, спасибо вам огромное!
Птицы окончательно перестали бояться: хоть пёс и выглядел огромным, на деле оказался ужасно добродушным и даже милым.
Пошептавшись, воробьи спорхнули с ветки и полетели вперёд, вызвавшись поработать проводниками.
Убедившись, что пёс уверенно выбрал направление, Лю Чжао тут же отчитался по телефону штабу.
Погоня возобновилась.
* * *
Пока Цзин Жун со своими людьми мчался по следу Лю Чжао, машина с пленниками уже пересекла границу провинции и мчала по довольно разбитому шоссе.
Ближе к полудню автомобиль притормозил у неприметной обочинной закусочной. Час пик ещё не настал, однако на пыльном пятачке перед заведением уже ютилось несколько машин.
Учителя и ученика оставили в салоне. Водитель и конвоир по очереди сходили пообедать, а возвращаясь, прихватили по порции готовых обедов и для пленников.
Каждый комплект состоял из двух пластиковых контейнеров: в одном дышал паром рис, в другом теснились тушёные овощи — хрустящая кисло-сладкая картофельная соломка пополам с жареной капустой, а сверху покоилась тушёная в соусе куриная ножка. Повар особым талантом не отличался, зато порции отвалил от души. Ми Юэ попробовал курицу: на вид мясо казалось слишком темным, но соус оказался совсем не ядрёным, а под шкуркой волокна и вовсе не успели пропитаться солью.
Другой привередливый посетитель наверняка разразился бы бранью, но для Ми Юэ такой диетический вариант оказался идеальным.
Стеклянная створка возле Ми Юэ была приопущена буквально на ширину ладони — исключительно для вентиляции, совершить какую-либо глупость щель не позволяла. Напротив этой щели сейчас кружила небольшая птица.
Сидевший на переднем сиденье здоровяк заприметил пернатого гостя, но решил, что птица просто слетелась на запах еды, и терять бдительность не стал.
Совёнок, судя по всему, отощал до предела: слегка извернувшись, он протиснулся сквозь узкий зазор и, похлопывая крыльями, приземлился прямо на колени Ми Юэ.
Ми Юэ мазнул взглядом по затылку охранника. Убедившись, что тот не прогоняет птицу, юноша поддел палочками пресную куриную ножку, переложил её на крышку контейнера и подвинул к совёнку.
— Мясо мягкое, — негромко шепнул он птице, — и без специй. Ешь давай.
Совёнок негромко заурчал и принялся увлечённо клевать угощение.
Линь Циньшань понаблюдал за пернатым и тоже перекинул свою порцию птице. То ли ему казалось, то ли за прошедшие часы Сяомао и впрямь изрядно отощал.
Сидевший впереди мужчина обернулся, глядя на эту сцену с лёгким любопытством:
— У вас там в горах, небось, зверья да птицы пруд пруди?
— Хватает, — Ми Юэ поднял на него спокойный взгляд. — Вы ведь нас туда и везёте, верно? На гору?