Большой пёс и Ми Юэ молча переглядывались. Продавщица рядом едва не дрожала от страха:
— Хэйтан... миленький, ну постой! Не бегай! Твой папа предупреждал: заденешь меня — никаких вкусняшек.
Пёс укоризненно покосился на неё, перевёл взгляд на Ми Юэ и озадаченно фыркнул:
«Чужак?»
Ми Юэ хотел было объяснить псу, что он всего лишь покупатель, но тут на лестнице раздались торопливые шаги. На площадку, тяжело дыша, выскочил молодой человек с поводком в руке. Судя по всему, перед ними предстал тот самый несчастный хозяин.
Едва появившись, парень первым делом устремился к псу, ловко зацепил поводок за ошейник и только потом рассыпался в извинениях — сначала перед девушкой, затем перед Ми Юэ.
Пёс был огромным: встань он на задние лапы — и достанет взрослому человеку до груди. Неожиданный напор такой туши способен напугать кого угодно.
— Всё в порядке, — Ми Юэ покачал зажатым в руке глиняным фува.
Сам он собак не боялся — напротив, прекрасно ладил со сворой бродячих псов на окраине Циншуя. Сейчас он просто помог продавщице поднять вещи.
Пёс тем временем тихонько скулил, прижимаясь к ноге хозяина и пытаясь оправдаться:
«Я же аккуратно! Честно! В один миг затормозил! Быстро, как молния!»
Ми Юэ едва удержался от улыбки. Надо же, как этот пёс любит себя похвалить.
Хозяин, удерживая пса за ошейник, строго продолжал внушение:
— Хоть ты никого и не сшиб, и ничего не разбил, всё равно не послушался и нарочно вывернулся из ошейника. Так что наказание остаётся в силе: две недели без лакомств!
Пёс опешил:
«Ты как это слово не держишь?! Я всё папе расскажу! Ты всегда меня обижаешь, когда его нет!»
Молодой человек продолжал ворчать, втолковывая собаке правила поведения.
Ми Юэ слушал эту словесную перепалку в полном замешательстве. С какой стати пёс твердит про некоего «папу»? А кем тогда ему приходится этот парень? Выгульщиком?
Продавщица тем временем подобрала фува и принесла поднос с чаем, который чудом удалось спасти из-под собачьих лап:
— Хозяин Янь вернётся совсем скоро. Выпейте пока чаю.
Парень поднял голову и с легким удивлением смерил Ми Юэ взглядом:
— Вы тоже к Сяо Ци?
Ми Юэ не был уверен, что под «Сяо Ци» подразумевается Янь Цин, поэтому ответил сдержанно:
— Мы с господином Янем познакомились недавно. Я знаю, что он торгует антиквариатом, вот и решил заглянуть.
— Добро пожаловать! — Парень дружелюбно протянул руку. — Я троюродный брат Янь Цина. Меня зовут Линь Дунчжи.
Имя показалось Ми Юэ смутно знакомым.
Обменявшись рукопожатием, Линь Дунчжи кивнул на пса:
— А это мой Хэйтан. Немного непоседливый, зато сообразительный.
Ми Юэ окончательно запутался. Линь Дунчжи говорит «мой Хэйтан», а сам пёс только что грозился пожаловаться «папе»...
Услышав похвалу, Хэйтан гордо задрал морду и протянул Ми Юэ мохнатую лапу.
Глядя на массивную лапу, ткнувшуюся ему прямо в руки, Ми Юэ подумал, что для ездовой собаки, чьи предки тянули нарты в суровых снегах, этот пёс выглядит уж чересчур упитанным. Чем только кормит его этот загадочный «папа»?
Ми Юэ с улыбкой пожал мохнатые пальцы:
— Привет.
Хэйтан отдёрнул лапу, принюхался к Ми Юэ — сначала осторожно, затем сильнее. А в следующее мгновение демонстративно выгнулся, будто его выворачивает наизнанку.
Ми Юэ обомлел.
Линь Дунчжи застыл с открытым ртом.
Девушка-продавщица потеряла дар речи.
Пёс же продолжал театрально давиться и возмущаться:
«Воняет! Ужас как воняет! И прелью, и дрянью! Он точно на помойке живёт!»
У Ми Юэ аж руки зачесались — до того захотелось дать этой твари подзатыльник.
Линь Дунчжи, сгорая от смущения, попытался сгладить неловкость, громоздя откровенную чушь:
— У Хэйтана просто... очень чувствительный нос. Некоторые запахи вызывают у него аллергию...
Тут его осенило, и он поспешно добавил:
— У вас дома случайно нет питомцев? Наверняка Хэйтан почувствовал на вас чужой запах!
Ми Юэ с понимающим видом посмотрел на этого беспардонного хозяина, который врал не моргнув глазом, и многозначительно кивнул:
— Да, у меня живут обезьяна, лиса и сова. А ещё в сафари-парке я взял под опеку тигра — пару дней назад как раз навещал его.
И собака, всё ещё разыгрывавшая смертельные корчи, и её залившийся краской хозяин одновременно оцепенели.
«Т... тигра?! — Хэйтан с благоговейным ужасом втянул носом воздух. — Так вот чем от него несёт?! То-то у меня сердце в пятки ушло и дыхание перехватило...»
Пёс ткнулся лапой в штанину хозяина, закатил глаза и вывалил длинный язык:
«Всё... не могу... голова кругом...»
Ми Юэ поджал губы. Надо же, мгновенно сдулся!
Линь Дунчжи отчаянно стыдился своего пса — благо, обычные люди не понимали собачьего бурчания. Погладив Хэйтана по голове, он с любопытством спросил у Ми Юэ:
— А разве обезьяну и лису можно держать дома?
— Наша работа связана с горами, — пояснил Ми Юэ. — Они большую часть времени живут в дикой природе. А перед поездкой в город мы оформили все необходимые разрешения.
Линь Дунчжи не стал расспрашивать дальше, поняв намёк: документы на животных в порядке, совать нос не стоит.
Хэйтан быстро пришёл в себя. Слегка опасаясь, он сделал пару шагов к Ми Юэ, присел, оглянулся на хозяина, чтобы удержать дистанцию, и снова подвинулся ближе к гостю.
Ми Юэ находил пса весьма забавным: трусоватый, вредный, избалованный баловень судьбы. По сравнению с ним его собственные питомцы выросли в куда более суровых условиях...
Набравшись храбрости, Хэйтан потрогал лапой дядю, который отважился заботиться о тигре, и с надеждой спросил:
«Дядя, а можно мне познакомиться с твоим тигром?»
Ми Юэ едва сдерживал смех. Подумать только: от одного запаха сердце колотится, а туда же — «познакомиться»!
Впрочем, ответить на этот вопрос было непросто: хозяин сидел рядом, и если бы он догадался, что над его любимцем подшучивают, то наверняка обиделся бы.
Ми Юэ погладил Хэйтана по голове. В отличие от бродячего Дахэя с окраин Циншуя, этот пёс действительно выглядел холёным и породистым.
Заметив умоляющий взгляд пса, Линь Дунчжи озвучил его просьбу:
— А если приехать в сафари-парк, можно увидеть вашего подопечного?
— Его зовут Сяосяо, — честно ответил Ми Юэ. — Когда будете у вольера, попробуйте окликнуть его по имени. Правда, тигры — ночные хищники, так что днём он может спать в укрытии.
— А если вы его позовёте, он откликнется?
— Да, — улыбнулся Ми Юэ. — Я ухаживал за ним, когда он был совсем малышом. Он меня хорошо помнит.
— Здорово, — с искренней завистью протянул Линь Дунчжи. — Сяо Ци ведь тоже держит животных: у него дома живут кошка и ёж...
Хэйтан упрямо положил толстую лапу на колено Линь Дунчжи:
«Я хочу к тигру! Поехали с папой к тигру!»
Линь Дунчжи только отмахнулся.
Тогда пёс обиженно перебрался к Ми Юэ и снова ткнулся лапой в его ногу:
«Дядя!»
Ми Юэ вздохнул, сжал мохнатую лапу и пошатал её:
— Привет, привет...
Хэйтан недовольно выдернул лапу и продолжил скрести его брюки:
«Покажи мне тигра!»
Ми Юэ уже всерьёз раздумывал, не пригрозить ли псу тихонько, пока хозяин не видит.
Снизу донёсся звяк дверного колокольчика. Продавщица поспешила вниз встречать посетителей, но почти сразу оттуда донеслись громкие, скандальные голоса.
Кричала женщина — резко, визгливо и беззастенчиво:
— Хватит зубы заговаривать! Вещь испорчена — кто платить будет, если не вы?! Зови сюда своего хозяина!
Ми Юэ и Линь Дунчжи переглянулись и разом бросились к лестнице.
На первом этаже настежь распахнулись двустворчатые двери. У входа уже собиралась толпа зевак из числа туристов; кто-то высоко поднимал телефоны, записывая происходящее на видео.
Возле стойки на полу лежал деревянный ящик. Из него выпало нечто вроде блюда, расколовшееся на несколько крупных черепков.
Больше всего Ми Юэ поразило то, что это блюдо оказалось фарфором с кровавыми жилами.
Рядом с ящиком стояла пара солидно одетых людей средних лет. Оба брызгали слюной от праведного гнева, обвиняя продавщицу в том, что она разбила их бесценное имущество.
Девушка стояла красная как рак.
Работа в антикварной лавке научила её иметь дело с трудными клиентами, и в обычных обстоятельствах решить такую проблему не составило бы труда: в зале работают камеры видеонаблюдения, достаточно поднять запись, чтобы понять, кто виноват.
Однако сейчас девушка осталась в лавке одна против двоих. Скандалисты обступили её со всех сторон, а женщина вырвала у неё из рук телефон, не давая вызвать полицию.
— Что здесь происходит? — пользуясь своим высоким ростом, Ми Юэ протиснулся между нападавшими и заслонил собой перепуганную продавщицу.
Женщина мгновенно переключила внимание на него:
— Вы хозяин? Или работник?
Ми Юэ нахмурился:
— Я покупатель.
Обернувшись к Линь Дунчжи, застывшему на ступеньках, он подал ему знак увести Хэйтана на второй этаж. Провокаторы явно пришли устроить дебош. Если пёс случайно заденет их или они разовьют тему «нас покусала собака», разгребать хаос станет ещё сложнее.
Линь Дунчжи всё понял без слов и утянул рвавшегося в драку Хэйтана наверх.
Женщина тем временем принялась наставлять Ми Юэ с видом глубоко оскорблённой добродетели:
— Мы с вами покупатели, мы должны быть на одной стороне! Представьте себя на нашем месте: у вас разбивают безумно дорогую антикварную вещь! Ну разве вы поступили бы иначе?!
Ми Юэ не удержался от ироничной ухмылки:
— Безумно дорогую?
— Разумеется! — женщина ткнула пальцем себе под ноги. — Это же белый фарфор с печной трансформационной глазурью эпохи Южная Сун! Их в мире считанные единицы, это невосполнимая ценность!
Ми Юэ присел на корточки, внимательно рассматривая черепки, и, не поднимая головы, спросил:
— И откуда у вас такая уверенность в его ценности? Отдавали на экспертизу?
— А как же! — поспешно вставил муж скандалистки. — Мы относили его специалистам из Ассоциации антикваров. У нас и официальное экспертное заключение имеется!
Ми Юэ...
Он еле сдержал смех.
Вот оно что. Столько витиеватых ухищрений ради такой банальной ловушки.
Он отчётливо понимал: сейчас он стоит у края аккуратно вырытой ямы.
Если он промолчит и попытается самоустраниться, тут же найдутся «очевидцы», которые обвинят его в трусости и некомпетентности — дескать, хвалёный специалист не способен отличить подлинник от подделки.
Или, того хуже, заявят, будто он всё прекрасно понял, но предпочёл промолчать из цеховой солидарности, пытаясь прикрыть оплошность Ассоциации антикваров.
А если он включится в игру и на месте докажет фальшивку, то своими же руками нанесёт удар по уже пошатнувшемуся авторитету Ассоциации. На глазах у толпы, под объективами десятков телефонов... Видео мгновенно разлетится по сети, доброжелатели подольют масла в огонь, и в обществе разразится очередной скандал: эксперты Ассоциации, оказывается, раздают липовые заключения налево и направо!
Для тонущей Ассоциации это станет ещё одним тяжёлым ударом.
К тому же тень падёт и на Линь Циньшаня: его немедленно обвинят в том, что, едва покинув организацию, он натравливает своего ученика добивать бывших коллег, не помня ни добра, ни старой дружбы.
Ми Юэ ощутил глухое раздражение пополам с брезгливым удивлением.
Он искренне не понимал: почему некоторые люди с таким упорством плодят эти мелкие, ядовитые интриги? Неужели им самим не тошно?
Схема бездарная, но до крайности грязно свёрстанная — ровно для того, чтобы испортить настроение и испачкать окружающих.
Ми Юэ мысленно вздохнул: «Интересно, кто это так старался? Неужто капкан вырыт специально под меня? Какая... невероятная честь».