К счастью, обезьяны прилипли к парню не от голода, а исключительно ради забавы — иначе одной сумки с арахисом не хватило бы, чтобы от них отделаться.
Когда стая досыта наелась и пришла в благодушное расположение духа, Ми Юэ аккуратно закинул удочку: не видел ли кто из них, как люди из института прячут что-то в глуши?
В глазах обезьян Ми Юэ был давним приятелем. А если приятель просит о помощи, да ещё и сулит за это всякие вкусности… Ответ мог быть только один: замахали лапами и согласились без лишних разговоров. Всё равно весь день без дела по горам гоняют, промежду прочим поспрашивать — дело нехитрое.
Наигравшись вволю, стая дружно огласила лес криками и усыпала в горную глушь.
Ми Юэ в компании Дамао прогулялся по опушке, знакомя орангутана с окрестностями. Как на грех, белки, постоянно крутившиеся неподалёку, словно сквозь землю провалились.
— Белки тут совсем ручные, — задрав голову, делился Ми Юэ с Дамао и Сяомао, пока парочка с увлечением карабкалась по ветвям. — Двух самых крупных зовут Ада и Аэр. Увидите — можете с ними поиграть.
К местным белкам у Ми Юэ сохранилось самое тёплое отношение: мирные, добродушные, да и на институтские грядки никогда не зарились.
— Всю эту округу можете обшарить, хищников тут нет, — продолжал он ворчать, словно гиперопекающий родитель. — А вот совсем в чащу лучше не соваться. Вдруг на медведя наткнётесь, на леопарда или тигра? Сладко вам не заздоровится.
Внешний мир упорно считал, что в горах Циньлин тигров не осталось, а южно-китайский подвид и вовсе вымер. Но Ми Юэ, прожив здесь не один год, то и дело слышал смутные слухи, а кое-кто из охотников даже божился, будто лично встречал полосатого исполина в недрах тайги.
Правда то была или байка — неважно, но напугать Дамао и Сяомао сойдут и такие байки.
И точно: Дамао от этих слов заметно струхнул, а Сяомао тут же принялся заверять, что за старшим присмотрит в оба глаза и в чащобу его не пустит.
Зарево заката на краю неба постепенно угасало.
Ми Юэ присел на ступеньки заднего двора. В сумерках дальние горные гряды затихали, превращаясь в неподвижные тёмные силуэты на фоне угасающего небосвода. На душу пролилась редкая умиротворенность.
Пусть случилась беда, пусть у всех голова шла кругом — это место оставалось его домом. Стоило просто посидеть здесь, как сердце накрывал покой.
Здесь его дом, его учитель, его старшие соученики. Все они — его семья.
Пока они рядом, даже самые страшные неприятности и, казалось бы, тупиковые проблемы перестают казаться непреодолимыми.
Не то что в Биньхае, где с каждой бедой приходилось выгребать в одиночку, даже посоветоваться не с кем.
При этой мысли Ми Юэ невольно усмехнулся.
Да уж, избаловался. Шум терпеть не может, хлопоты ненавидит, а сам, оказывается, просто не переносит одиночества.
На данный момент все сомнения по делу о краже из хранилища сходились к тем самым восьми минутам, когда во время грозы отключилось электричество.
Полиция выматывала всех допросами, выясняя, кто где находился и чем занимался в тот злополучный отрезок времени. Ми Юэ, уезжавший из института, находился вне подозрений, и до него очередь с расспросами ещё не дошла.
В то же время из-за того, что под подозрением оказались абсолютно все сотрудники, даже Линь Циньшань не решался расспрашивать оперативников о ходе расследования. Оставшимся только и оставалось, что ждать.
Ми Юэ достал телефон и принялся отвечать на сообщения биньхайским знакомым. Доехал в целости и сохранности — надо же дать знать друзьям.
Впрочем, он недооценил степень их беспокойства. Стоило черкнуть Си Шо в мессенджере короткое: «Я дома», как тут же раздался звонок.
Едва успев обменяться дежурными фразами, Си Шо перешёл к новостям Биньхая:
— С семейством Фэн вообще дичь какая-то. Все только и говорят, что им кто-то мстит.
Ми Юэ и сам об этом подумывал. Слишком уж подозрительное совпадение: не успели враги племянника заявить о себе, как тут же объявились и недоброжелатели дяди.
— Тогда, у музея, кто-то повредил машину Фэн Цяо, — вспомнил Ми Юэ. — А у его младшего дяди…
— И у дяди, и у его девицы тормоза подрезали, — отрезал Си Шо.
Нет, тут точно обошлось без совпадений.
— Есть зацепки?
— Какое там! — вздохнул Си Шо. — Слышал от А-Цяо, что полиция шмонает все автомастерские в городе. Но, похоже, его родители о чём-то догадываются. Только сыну строго-настрого запретили рот открывать.
Ми Юэ изумился:
— Не хотят привлекать полицию? Собираются сами всё вынюхать?
— Похоже на то, — вздохнул Си Шо. — А-Цяо сам не свой от злости, но против родителей пойти не может.
У Ми Юэ тоже разболелась голова.
— Да почему они органам не доверяют?! Боятся, что наружу вылезет какая-то их семейная гниль? Да какая тайна может быть дороже человеческой жизни?!
Си Шо рассуждал точно так же. Но раз уж сам Фэн Цяо ничего сделать не мог, то ему и подавно влезать не следовало.
— В семье Фэн сейчас паника. А-Цяо вообще под домашний арест посадили, из дома не выпускают. Говорят, они теперь даже на машинах ездить боятся.
Ми Юэ только затылок почесал.
У каждого своя правда. Им казалось, что родители Фэн Цяо обязаны сотрудничать со следствием и выложить всё, что знают, чтобы скорее поймать преступника. Но у тех, возможно, действительно имелись причины молчать, костьми ложась против огласки.
— Хоть бы всё скорее утряслось, — опять вздохнул Ми Юэ.
— В Биньхае сейчас вообще черт ногу сломит, — продолжил Си Шо. — Помнишь отборочный конкурс, что проводил аукционный дом? Ты ещё заходил посмотреть? Там тоже стряслась беда.
Сердце Ми Юэ ёкнуло.
— Что случилось?
— По результатам отбора выбрали двоих. И только они подписали контракты, как оба влипли, — в голосе Си Шо звучало искреннее изумление. — Один погиб: говорят, грабитель в дом забрался, а тот как раз с работы вернулся. Завязалась драка, парню нанесли несколько ножевых, до больницы довезти не успели. А второй поплёлся на старую улицу в Восточном районе — хотел на барахолке среди развалин антиквариатом разжиться. А там стена рухнула и погребла его под собой… Благо, обошлось без смертельного исхода — переломами отделался, отлёживается теперь.
Ми Юэ вспомнил молоденьких ребят, которых мельком видел в аукционном доме. Кому именно из них так не повезло, он не знал — да и Си Шо, скорее всего, был не в курсе.
Но когда вот так ни за грош ломаются молодые жизни, остаться равнодушным невозможно.
— Это как-то связано с их работой по реставрации?
— Не знаю, — ответил Си Шо. — Ты же знаешь, я к антиквариату равнодушен, в этих кругах не верчусь. Но слышал, после этих происшествий реставрацию временно заморозили.
В историю с реставрацией фарфора было замешано слишком много народу. Даже если полиция просто отрабатывала стандартные версии, штормило всех знатно.
Перекинувшись ещё парой слов, они уже собирались прощаться, когда Си Шо вдруг спросил:
— Слушай, а Цзин Жун с тобой не связывался?
Ми Юэ удивился:
— Нет.
Вообще-то он собирался осторожно, эдаким обиняком расспросить про Цзин Жуна, но после короткой болтовни эти хитрости показались глупыми. К чему эти экивоки через Си Шо? Можно же просто набрать номер и спросить напрямик.
Телефон Цзин Жуна у него имелся.
Си Шо хмыкнул:
— Парня в командировку услали. Я спросил куда — молчит как партизан. Не к вам ли рванул?
Повесив трубку, Ми Юэ на некоторое время задумался, крутя в руках смартфон.
Дамао, подскочив в пару прыжков, осторожно потрогал гаджет лапой. Он знал, что эта штуковина позволяет людям слышать друг друга на огромных расстояниях, и питал к человеческой технике глубокое почтение.
Ми Юэ даже мысленно улыбнулся: а что, если как-нибудь нацепить смартфон на Дамао? Номер заучивать не надо — достаточно научить нажимать одну кнопку быстрого набора.
Сейчас в этом надобности не было, но, как говорится, умение за плечами не носить — кто знает, когда пригодится.
Пока он витал в облаках, Дамао вместе с Сяомао снова махнули через забор. Видимо, впечатления от нового места всё никак не утихали.
Ми Юэ вздохнул и набрал номер Цзин Жуна.
Только пошли гудки, как выяснилось, что тот поставил себе вместо обычных сигналов старую любовную балладу «За тысячу ли».
Ми Юэ даже бровь поднял.
«С каких это пор он стал таким романтиком?!»
Трубку сняли, и в динамике раздался уставший голос Цзин Жуна:
— Ми Юэ?
Ми Юэ чуть не показалось, что тот тоже вместе с институтскими дежурил у хранилища — от голоса так и веяло упадком сил, словно из человека всю душу вытрясли.
— Занят?
— Есть немного, — Цзин Жун, кажется, тихо усмехнулся. — Вернулся в горы?
— Ага, дома. — Ми Юэ помедлил. — Си Шо сказал, тебя в городе не видно… Ты ещё в Биньхае?
— Нет, — скрывать Цзин Жун не стал. — Я в городке Циншуй.
Ми Юэ оторопел.
На душе и без того было неспокойно, а новость о том, что Цзин Жун опять примчался к горе Линси, заставила сердце сжаться. Даже недавние знаки внимания с его стороны теперь казались какими-то неоднозначными.
— По работе?
Цзин Жун немного помолчал, а затем произнёс очень серьёзно:
— Завтра поднимусь в горы. К вечеру, думаю, буду у вас в институте… Кое-какие вещи по телефону говорить не стоит.
Почему именно не стоит — об этом Ми Юэ спросить уже не решился.