Профессор Линь выразительно приподнял бровь. Стало быть, эти дельцы готовы хоть на пупе извертеться, лишь бы обелить поддельную вазу «Юхучунь»? Ни стыда, ни совести — до чего же мерзкая рожа.
Присутствующие, прекрасно уловившие намёк Янь Фу о том, что покинуть музей прямо сейчас никому не удастся, заметно помрачнели. Впрочем, находились и те, кто с нетерпением предвкушал скандальную развязку: вот бы утереть нос такому авторитету, как профессор Линь! Представление обещало быть интригующим.
Сгорая от любопытства, парочка особо предприимчивых гостей на выходе из зала подскочила к Линь Циньшаню и с ехидной ухмылкой поинтересовалась, не поджимает ли у него хвост от страха.
Старик Линь даже бровью не повёл:
— Ужасно боюсь. В нашем мире ведь нет ничего страшнее, чем образованный мерзавец.
Любопытствующие застыли в нерешительности: против такой логики и возразить-то было нечего.
Народу набилось много, поэтому обед в музейной столовой организовали по системе «шведский стол».
Линь Циньшань привычным жестом отправил младшего ученика за едой, а сам, воспользовавшись сутолокой у раздаточных столов, присмотрел уютный уголок.
Не успел он опуститься на стул, как рядом уселся Чжао Мо.
Линь Циньшань одарил его прохладным взглядом:
— Ты долго ещё будешь над душой стоять? Дай хоть поесть спокойно.
Чжао Мо тяжко вздохнул:
— Лао Линь, мы же полжизни знакомы. Неужели ты считаешь меня слепым дураком, который не видит, где правда, а где ложь?
— А ты думаешь, ты не дурак? — с наигранным изумлением вскинулся Линь Циньшань.
Чжао Мо подавился воздухом.
Учитывая проделки Лю Чжуньхэ, Ассоциация антикваров давно уже растеряла остатки репутации. Линь Циньшань не намеревался подбирать выражения или оглядываться на посторонних:
— Все эти грязные делишки Лю Чжуньхэ... ты о них правда ни сном ни духом или делаешь вид? Если реально не знал — значит, ты беспросветный старый осел. А если знал и покрывал — значит, сам погряз в гнили и на старости лет сдал все нравственные позиции. Даже не знаю, какой из вариантов тебе милее.
Чжао Мо судорожно перевёл дыхание:
— Лао Линь, я понимаю, у вас с заместителем председателя Лю давняя вражда. Но ведь мы — единая организация...
— Только такой простофиля, как ты, может вестись на его басни, — фыркнул Линь Циньшань. — Кто это «мы»? Я с подобной мразью на одном поле не сяду! Думал, я шутил, когда заявил о выходе из вашей шарашки?
Он достал телефон, сделал пару нажатий и протянул экран Чжао Мо.
Тот сначала не понял, куда смотреть, но, приглядевшись к официальной биографии коллеги, с ошеломлением заметил правки. В списке регалий по-прежнему числились «директор НИИ горы Линси», «директор Музея горы Линси» и длинный перечень научных званий. Пропала лишь одна строчка: «член совета Ассоциации антикваров города Биньхай».
— Лао Линь, ты с ума сошёл?! — вспылил Чжао Мо. — Какая муха тебя укусила, чтобы так сразу выходить? Неужели нельзя всё нормально обсудить?!
— Никаких недоразумений тут нет, — отрезал старик. — Просто я на старости лет забочусь о своей репутации. Не хочу, чтобы омочили моё имя, мол, Линь Циньшань сплелся в экстазе с кучкой беспринципных проходимцев.
У Чжао Мо от возмущения едва давление не подскочило.
В этот момент подошёл Ми Юэ, держа в руках два подноса.
На поднос для учителя он положил тушёные креветки и парового морского окуня, а на гарнир — бамию с чесноком и тушёную пекинскую капусту в бульоне. Себе же набрал свиных рёбрышек в кисло-сладком соусе и пикантных креветок.
Линь Циньшань взял палочки, въедливо осмотрел тарелки и подозрительно шепнул ученику:
— Как думаешь, Янь Фу не мог мне яду подсыпать?
Ми Юэ едва удержался от смешка:
— Не переживайте, я видел, как из этой же гастроёмкости накладывали другим.
"Так что если яд и был, первым отравится кто-то другой".
Профессор Линь с облегчением вздохнул:
— Ну, тогда я спокоен.
Чжао Мо лишился дара речи.
И с таким-то уровнем паранойи этот человек смеет попрекать его в стаческом маразме?!
Председатель Чжао постучал пальцами по столешнице:
— А ну-ка договаривай. Объясни толком, о чём ты!
Линь Циньшань отправил в рот кусочек нежнейшей рыбы, прижмурился от удовольствия, и его дурное настроение слегка рассеялось. Чтобы не портить себе обед дальнейшими расспросами, он решил выложить всё разом:
— Лю Чжуньхэ, пользуясь своим положением и твоим слепым доверием, выживает из ассоциации достойных специалистов. Ты хоть замечал это? За последние пару лет от вас сбежали почти все толковые люди.
Чжао Мо, конечно, видел кадровую текучку, но кадровыми вопросами лично не занимался — для решений хватало подписей нескольких членов совета.
Поэтому он даже не подозревал, насколько глубоко зашла гниль.
— Этот делец скупает у доверчивых людей раритеты за бесценок, а потом толкает их втридорога, набивая карманы, — продолжал Линь Циньшань. — Торгует лицом на региональных телеканалах, изображая великого эксперта. Как-то раз он намеренно занизил ценность одной редкой вещицы, обозвал её мусором. А когда владелец перепроверил оценку у нормальных специалистов и собрался подать в суд, Лю Чжуньхэ подключил связи и замял скандал...
Чжао Мо приоткрыл рот, ошеломлённый услышанным.
— И это ещё цветики, — с отвращением продолжал старик. — Он обещал одной коллекционерше найти покупателя, а сам вымогал у неё «благие услуги». Мало того что затащил женщину в постель, так ещё и её дочку пристроил какому-то денежному мешку... Хочешь подробностей? Могу скинуть весь компромат.
Впрочем, продолжать старик Линь не стал — иначе кусок в горло не лез.
— Откуда... откуда ты всё это знаешь? — у Чжао Мо почва уходила из-под ног.
Линь Циньшань, давно привыкший к подобным реакциям, ловко вытащил из кармана пиджака собеседника пузырёк с лекарством, вытряхнул две таблетки и запихнул их Чжао Мо в рот.
— Откуда? — проворчал Линь Циньшань, скармливая ему пилюли. — Слухи давно ходили. А перед этой поездкой я подумал: с чего бы Янь Фу так рьяно копать под нас? Решил навести справки через знакомых. Под самого Янь Фу подкопаться не удалось, зато мне раскрыли глаза на нашего «замечательного» Лю Чжуньхэ. Он, оказывается, сошёлся и с Янь Фу, и с Лао Нанем из Ассоциации коллекционеров — водой не прольёшь, братаются вовсю...
Чжао Мо посидел немного с закрытыми глазами, и к его мертвенно-бледному лицу постепенно вернулись краски.
— Почему ты не сказал мне раньше?
— А с какой стати? — фыркнул Линь Циньшань. — Мы не виделись сто лет. Откуда мне знать, не опустился ли ты до уровня этого жулья?
Чжао Мо потерял дар речи.
"Эх, скинуть бы лет тридцать... — промелькнуло у него в голове. — Схватил бы этого ядовитого деда за грудки да намылил ему шею!"
До чего же невыносимый человек!
— Неужели тебе ни капли не дорога наша ассоциация? — с горечью выдохнул Чжао Мо. — Как можно вот так взять и бросить всё?!
Линь Циньшань, пережёвывая креветку, пробормотал:
— Я там был рядовым членом совета, наводить порядок — не моя забота. К тому же в Биньхае я наездом: работы невпроворот, со студентами надо заниматься. Неужто думаешь, у меня руки длиннее, чем у тебя, чтобы чистить эти авгиевы конюшни прямо у тебя под носом?
Линь Циньшань давно вышел из возраста юных юношей с горящим взором.
Он прекрасно понимал: человеческие силы не бесконечны. Если в пределах своих возможностей ты честно делаешь то, что должен — жизнь уже прожита не зря.
Впрягаться в неподъёмные дела он не намеревался.
Да и не видел в этом ни малейшего смысла.
Чжао Мо даже не замечал, что его давно отстранили от реальных дел, а на ключевые посты Лю Чжуньхэ расставил своих марионеток. Прежний костяк настоящих экспертов практически разбежался.
И был ли смысл спасать эту сгнившую насквозь контору? Проще сровнять всё с землёй и построить заново. Как говорится, пока старое не разрушишь, новое не создашь.
— Сговорились ли Лю Чжуньхэ и Янь Фу в этот раз — не скажу, сам разбирайся, — качнул головой Линь Циньшань. — Но то, что они в одном сговоре — факт.
Чжао Мо пребывал в таком унынии, что у него пропало всякое желание спорить.
Он-то полагал, что, передавая полномочия, даёт молодой поросли шанс проявить себя. А вышло так, что доверенной властью воспользовались не для работы, а для набивания карманов и тешения амбиций...
Горечь поражения тяжким грузом легла ему на плечи.
Тем временем Ми Юэ подложил учителю пару румяных свиных рёбрышек из своей тарелки. Южанин Линь Циньшань питал слабость к кисло-сладким блюдам, хоть с годами и перешёл из соображений здоровья на более диетическую пищу.
Профессор Линь в долгу не остался и щедро зачерпнул ученику бамии:
— На, вкушай витамины. Журналисты нынче из этой травы чуть ли не эликсир молодости сделали.
Хотя на их институтском огороде этой бамии росло хоть пруд пруди.
Пока они обменивались любезностями за едой, из-за соседнего столика донёсся удивлённый шепот:
— Серьёзно, профессор Ду? Ты не ошибаешься?
Линь Циньшань оглянулся. За соседним столом сидели незнакомые молодые люди. Заметив взгляд мэтра, один из них смущённо поздоровался:
— Профессор Линь...
— Кто тут сейчас сказал про Ду Юя? — напрямую спросил старик.
Сидевший рядом юноша поспешно ответил:
— Я выходил в коридор позвонить и видел, как у парковки кто-то вышел из машины. Это точно профессор Ду... Я ходил к нему на лекции, ни с кем не перепутаю.
Линь Циньшань хмыкнул:
— Слушал его лекции? И как тебе его познания?
Парень растерялся от такого вопроса:
— Ну... Профессор Ду... очень эрудирован...
— И небось на каждом шагу вещает о высокой морали и добродетели? — с усмешкой уколол старик.
Молодёжь за столом переглянулась, не ведая, как реагировать на подобный пассаж.
Ми Юэ вздохнул и осторожно пнул учителя под столом:
— Учитель, там ещё кукурузный суп есть. Принести вам пиалу?
— Какая ещё кукуруза! — буркнул Линь Циньшань. — От одного упоминания этого Ду Юя тошнота подступает. Весь аппетит испортил.
Ми Юэ оставалось лишь мысленно прикрыть лицо рукой.
"Ох уж этот учительский авторитет..."
Соседи за столом уже сидели с вытянутыми лицами. Наверняка думали: «Надо же, такой почтенный учёный, а поливает коллег грязью за глаза!»
Как-то это... совсем несолидно.
Не успели эти мысли улечься, как неподалёку раздался ироничный голос:
— Вот как? Оказывается, моё присутствие действеннее любой диеты? Какая честь.
Ми Юэ обернулся. К их столику приближался подтянутый, безупречно одетый мужчина средних лет, а следом за ним шествовал столь же представительный Янь Фу.
От давешней мрачности директора Яня не осталось и следа — он буквально сиял, глядя на Линь Циньшаня с торжествующим прищуром.
Линь Циньшаня аж передёрнуло от этого зрелища. Он с досадой отложил палочки, так и не доев заботливо подложенные учеником рёбрышки.
И с чего вдруг в Биньхае нынче такой небывалый слёт нечисти? Неужто у этих гадов настолько чуткий нос, что они за сотни вёрст чуют душок гниения, исходящий от местной тусовки антикваров?!