Перейти дорогу Шэн Анси… да ни к чему это не привело.
Они всё так же строгим порядком, минута в минуту, отправились в путь, следуя за крепкими, погруженными под тяжестью огромных рюкзаков мужиками, и покинули горную деревню. Что же до прицепов, которые выследил Сяомао, Ми Юэ заметил, что их аккуратно сложили и упаковали в баулы. Должно быть, берегли до тех пор, пока не попадутся подходящие участки дороги.
Сяо Ми бегло прикинул: в отряде Шэн Анси насчитывалось около десятка человек. «Около» — потому что время от времени двое-трое куда-то отлучались, а затем в колонне ни с того ни с сего появлялись новые лица.
Ми Юэ ни секунды не сомневался, что по соседней тропе к той же самой цели двигалась ещё одна группа. Насчёт того, какими средствами связи они пользовались для координации, оставалось только гадать — разглядеть ничего не удалось. Шэн Анси со своими приближёнными проявлял к учителю и ученику крайнюю настороженность. Если старик не подходил заговорить сам, конвоиры не подпускали их близко и строго следили за порядком движения.
Незнакомые глухие леса, незнакомое зверьё. Даже птицы, изредка пролетавшие над головами, казались чужими.
Ми Юэ всё ещё не оправился от раны, но, чтобы не заставлять учителя волноваться, держался из последних сил. Однако изнурительный марш давал о себе знать: сил становилось всё меньше, а лицо с каждой милей бледнело всё сильнее.
Помимо физической боли, душу изнуряла растущая тревога. Если поблизости не найдётся ни одной обезьяны, ни единого ежа, то, какими бы способностями он ни обладал, толку от них не будет никакого.
* * *
Когда группа Цзин Жуна добралась до Фужунпина, их уже поджидал Чжан Хэн — участковый из местного отделения полиции.
Это был коренастый молодой человек с густым местным говором. К счастью, Цзин Жун со своими людьми последние несколько месяцев выполнял задание в окрестностях горы Линси и много общался с местными, так что смысл сказанного улавливал. Больше всего удивлял Линь Дунчжи: он не просто всё понимал, но даже мог бегло изъясняться на местном диалекте.
Поймав на себе удивлённый взгляд, Дунчжи едва заметно мигнул:
— Я родился в этих краях. Родной дом моей матери — прямо у подножия Даяньшань.
Цзин Жун ненадолго задумался, вспоминая, что гора Даяньшань — это одно из ответвлений хребта Циньлин, расположенное не так уж далеко от Линси, чуть ближе к юго-востоку.
Что же до рождения в этих местах… Поговаривали, будто он, Ми Юэ и Янь Цин — все они были уроженцами этих гор. А вот почему их судьбы так раскидало по свету… Ми Юэ пока не рассказывал. Но вряд ли за этим кроется что-то светлое и радостное. Либо стихийное бедствие, либо людская жестокость. Отчего-то казалось верным одно: прежнего дома больше нет.
Чжан Хэн, встретив коллег, прибывших по следу похитителей из других краёв, с готовностью ввёл их в курс дела:
— Фужунпин — местечко совсем небольшое. В лучшие времена здесь и двух тысяч дворов не насчитывалось. А потом государство приняло новые законы по охране лесов, ресурсы просто так разрабатывать запретили, и приезжие инвесторы разбежались. Молодёжь подалась на заработки в города. Сейчас в городке и тысячи жителей не наберётся.
Сев в машину Цзин Жуна, участковый указывал дорогу и попутно кивал на запертые лавчонки вдоль обочины:
— Дома-то совсем свежие, да покупать некому. Народа мало, проезжих почти нет, бизнес не идёт. Вот дальше по улице была лапшичная, когда только открылась — очереди стояли, а нынче… — Чжан Хэн сокрушённо покрутил головой. — Здание рядом тоже ихнее, под гостиницу приспособили. Про чужаков, что останавливались на ночлег, как раз от них сведения и поступили.
Лапшичная оказалась крошечной — всего четыре или пять столиков в зале. За стойкой, обняв рыжего кота, сжалась пожилая хозяйка и смотрела телевизор. Заметив Чжан Хэна с приезжими, она ссадила кота и поспешила навстречу.
Они застрекотали на местном наречии, после чего женщина повернулась, нырнула за стойку и извлекла связку ключей.
— Хозяйка говорит, после того как те постояльцы съехали, номера больше никому не сдавали, — перевёл Чжан Хэн. — Можем подняться и осмотреться.
Цзин Жун кивнул. Если останавливавшиеся здесь люди действительно были той самой бандой, Ми Юэ или Линь Циньшань могли успеть оставить хоть какую-нибудь зацепку.
Выходя на улицу, Линь Дунчжи задержал взгляд на коте, свернувшемся на стойке. Он вознамерился позже шепнуть пару слов усатому: животные нередко замечают то, на что люди не обращают ни малейшего внимания.
Пока хозяйка на ходу с любопытством разглядывала приезжих, Чжан Хэн продолжал пояснять:
— Раньше у нас в городке несколько постоялых дворов держали, да все прогорели. На плаву только эта гостиничка и осталась.
Транспорт через Фужунпин ходит редко, приезжие — и подавно в диковинку. Оттого-то постояльцы, прибывшие позавчера вечером, сразу бросились в глаза. Когда сотрудники участка начали опрашивать местных на предмет подозрительных незнакомцев, хозяйка моментально вспомнила ту компанию.
— Шестеро мужчин, сняли два трёхместных номера, — рассказывал Чжан Хэн. — Все молодые, лет по двадцать с небольшим, одеты примерно одинаково. Неразговорчивые, еду просили носить прямо в номера. Провели в Фужунпине ночь, а наутро за ними приехал человек со стороны Чанпина, и они вместе снялись с места.
— Что за человек?
— Тоже парень молодой, — ответил участковый. — Приехал на старом пикапе. В кузове несколько больших картонных коробок стояло.
В этот момент Цзин Жун почувствовал, как внутри заскреблись сомнения. Молодые люди, о которых говорила старушка, едва ли походили на группу Линь Циньшаня. Он бросил взгляд на хозяйку: седая как лунь, ей на вид никак не меньше шестидесяти. В её возрасте разгонишься ли разглядеть, кто молод, а кто нет?!
Гостиница располагалась прямо через дорогу от лапшичной — обычный подъезд четырёхэтажного жилого дома. По две квартиры на этаже, полностью переделанные под номера.
Те шестеро занимали два трёхместных номера на втором этаже.
После отъезда постояльцев в комнатах прибрались, бельё аккуратно застелили. Из-за жары окна стояли настежь, так что на первый взгляд никаких явных следов не проглядывалось.
Цзин Жун вместе с оперативниками прошёлся по комнатам, осмотрел углы и даже заглянул в санузел. Увы, хозяйка навела марафет на совесть — на полу не нашлось ни единой соринки, не то что волоса.
И тут из номера напротив донёсся испуганный, отчаянный лай Хэйтана, а следом — повышенный тон Линь Дунчжи, звавшего Цзин Жуна.
Цзин Жун ринулся туда. Хэйтан, удерживаемый за поводок Линь Дунчжи, нарезал круги перед открытой дверью маленькой спальни и заходился в надрывном лае.
Планировка этого номера слегка отличалась: двушка, где в большой комнате стояли две кровати, а в маленькой — одна койка да небольшой гарнитур из стола и стула.
Именно на пороге этой маленькой спальни пёс безумствовал от ярости.
Но в его агрессии сквозил нескрываемый, дикий ужас. Подоспевший Цзин Жун сразу заметил: хвост Хэйтана был поджат к самому животу, а сам он дрожал всем телом, будто встретил смертельного врага.
Цзин Жун толкнул дверь. В маленькой комнате никого не было. Постель аккуратно заправлена, окно распахнуто, на подоконнике зеленел сочный горшечный цветок.
Окинув помещение быстрым взглядом, капитан не заметил ничего опасного или подозрительного.
— Что стряслось? — спросил он у Дунчжи. — Что он чует?
— Запах, похоже, — тяжело дыша, ответил Линь Дунчжи, пытавшийся удержать беснующегося пса. Ему приходилось изо всех сил успокаивать собаку, так что до объяснений руки пока не доходили.
Увидев, что вокруг собралась вся стая человеческих сородичей, Хэйтан немного пришёл в себя. С жалобным скулежом он ткнулся носом в колени Дунчжи и, взъерошив шерсть на холке, принялся наперебой жалиться:
«Здесь ужасно пахнет! Жуткая тварь проходила! Запах один в один как у того гада, что тогда ночью напал на Папу-Тигра!»
Линь Дунчжи обомлел. На Папу-Тигра… да ведь это же была змея! Сяо Ми ещё тогда размозжил ядовитую гадину бейсбольной битой!
Дунчжи тут же притянул Цзин Жуна за рукав и шёпотом передал слова пса.
Цзин Жун аж изменился в лице:
— Тварь ещё здесь?!
Если в комнате затаилась змея, выкурить ее за пару минут не удастся.
Линь Дунчжи качнул головой:
— Уползла.
Цзин Жун изумился. Он успел изучить характер Хэйтана: избалованный барчук, не боявшийся, кажется, ничего на свете. И если уж один лишь остаточный запах довел его до такой паники… Неужто здесь побывала какая-то невиданная лютая тварь?
Не кобра ли часом?!
В ядовитых гадах Цзин Жун разбирался средне, и кобра в его представлении казалась вершиной опасности.
Он велел сотрудникам соблюдать крайнюю осторожность, а Чжан Хэна с хозяйкой попросил выйти в коридор. Женщина ничего не поняла, зато участковый заметно нервничал. Он был самым обычным деревенским полицейским, привыкшим разбирать мелкие бытовые сварки да пьяные драки. С делами о похищении людей ему сталкиваться ещё не приходилось.
Цзин Жун вместе с бойцами тщательно прочесал комнатку, но, к счастью, никакой живности не обнаружил. Всё было вычищено до блеска.
Да и на человеческий нюх ничего необычного не ощущалось.
Однако Хэйтан всё равно пребывал в жутком напряжении: поджав хвост, он сжался у дверного косяка и ни за что не соглашался ступить внутрь.
Линь Дунчжи, вздохнув, подсказал от порога:
— Проверь хорошенько у окна, на том пустом пятачке.
По словам пса, дикая вонь исходила именно оттуда.
Комнатушка была крошечной, от силы квадратов восемь-девять. Кровать да столик со стулом занимали добрую её половину. На деревянном полу лежал чистый серо-зелёный ковёр с коротким ворсом.
Пятачок у окна, не занимавший и квадратного метра, пустовал.
Цзин Жун опустился на корточки и провел ладонью по ворсу. Он заметил едва уловимую вмятину, словно на ковре долгое время лежало что-то тяжёлое.
Пальцы медленно скользили по серо-зеленым нитям, пока подушечки не наткнулись на что-то твёрдое.
Цзин Жун натянул перчатки, достал из кармана пакет для вещественных доказательств и пинцетом осторожно извлёк застрявшую между ворсинками чешуйку.
Это был совсем маленький, размером с горошину, полупрозрачный кусочек плотной ткани. Он имел едва заметный сероватый оттенок, а на просвет сквозь него проглядывал филигранный рисунок из тончайших концентрических колец.
В ту же секунду Цзин Жуну всё стало ясно.
Это была чешуйка.
Чешуйка, упавшая с тела ядовитой змеи.