Сяомао пару раз попрыгал по ветке, ласково потеревшись о руку Ми Юэ, после чего взмыл в воздух и улетел — продолжать слежку за непрошеными гостями. Тот заметил, как вослед птице метнулось еще несколько темных силуэтов. Судя по всему, мелкие пернатые обитатели этих мест уже успели признать в нем вожака.
Ми Юэ осторожно, едва слышно свистнул.
Цзин Жун тут же насторожился.
— Что там? — шепнул он.
— Все в порядке, — так же тихим шепотом откликнулся Ми Юэ. — Своего Дамао зову.
Дамао притаился совсем рядом. Услышав знакомый сигнал, обезьяна с ловкостью заправского акробата перемахнула по ветвям к Ми Юэ. Чуткий зверь прекрасно понимал: раз уж они выбрались в лес столь поздним часом, дело серьезное, а потому старался не производить лишнего шума.
Ми Юэ ладонью прижал динамик гарнитуры к уху — не знал наверняка, заглушит ли это его голос для Цзин Жуна, но времени на раздумья не оставалось.
— Где стая?
Переняв общую тревожную атмосферу, Дамао тоже понизил голос до тихого, едва различимого писка:
— За холмом. Все залегли в засаде, ждут.
Именно такой план Ми Юэ посчитал самым надежным еще до выхода. Жизни Ван Чжоу и его сообщников не должна была угрожать реальная опасность — парня требовалось взять живым, чтобы с его помощью выйти на заказчиков и выторговать выгодные условия. Но помощь обезьян лишней точно не была: они могли устроить отличный переполох и спутать преступникам все карты.
Впрочем, явись Ван Чжоу в одиночку, созывать стаю вовсе не пришлось бы.
* * *
Ночь становилась все глубже; минуты утекали одна за другой.
Сяомао успел совершить не один десяток разведывательных кругов, прежде чем Ми Юэ, замерший на толстом суку, на фоне шума ночного ветра наконец уловил осторожный, приглушенный шорох шагов.
Пробираясь сквозь ночной сухостой, визитер соблюдал предельную осторожность: казалось, он взвешивал и выверял каждый свой шаг. Не имей Ми Юэ предварительных сведений и не будь все его чувства напряжены до предела, он ни за что бы не распознал этот тихий звук.
Сердце Ми Юэ заколотилось с удвоенной силой. Опасаясь выдать себя случайным шорохом, он весь одеревенел.
Вдруг в самом ухе раздался тихий, еле слышный вздох. По коже Ми Юэ пробежал мороз; он лишь мгновение спустя вспомнил про крошечный динамик микрогарнитуры, вставленный в слуховой проход.
— Не дергайся, — едва прошелестел в наушнике голос Цзин Жуна. — Я с ними легко справлюсь.
Ми Юэ лишь про себя мысленно возмутился.
«И как этот парень в непроглядной тьме, сквозь густую листву ухитрился разглядеть, что я нервничаю?!»
Впрочем, эти короткие слова подействовали странным образом — излишнее напряжение спало, и скованность в теле действительно прошла.
Шаги становились все ближе. Вскоре в поле зрения Ми Юэ возник темный силуэт. Человек замер, пытаясь сориентироваться на местности, сделал пару шагов из стороны в сторону, а затем включил тусклый фонарик. Слабое пятно света, величиной с куриное яйцо, поскользило по кустам и сухостою, пока преступник наконец не нащупал нужный ориентир.
Этой скупой вспышки Ми Юэ хватило, чтобы разглядеть пришельца и окончательно убедиться: перед ним действительно Ван Чжоу.
Ван Чжоу был поджарым, подтянутым юношей. Он увлекался спортом и много времени проводил на свежем воздухе. На первый взгляд его сложно было назвать атлетом, однако Ми Юэ не раз видел, как тот играет в баскетбол, и прекрасно знал: сил и ловкости парню не занимать.
Человека, способного носиться по площадке целыми днями, недооценивать не стоило. Сойдись они один на один, Ми Юэ — со всей своей наработанной в потасовках с обезьянами сноровкой — едва ли смог бы выйти победителем.
Определив место, Ван Чжоу набрал чей-то номер. Он говорил вороватым полушепотом, однако в звенящей ночной тишине Ми Юэ без труда разобрал каждую фразу:
— Нашел. Подтягивайтесь.
Сердце Ми Юэ екнуло. Белки не ошиблись — Ван Чжоу явился не один.
Ми Юэ бросил быстрый взгляд в сторону укрытия Цзин Жуна. Там царила непроглядная тьма, не позволявшая ничего разглядеть, но сознание того, что капитан рядом, придавало уверенности.
Ван Чжоу тем временем отложил в сторону источник света — как оказалось, миниатюрный светодиодный фонарик. В его тусклом отсвете он сбросил с плеч громоздкий рюкзак и извлек оттуда несколько металлических деталей. Сидя спиной к Ми Юэ, он ловко скрутил их между собой, собирая складную саперную лопатку, и без промедления принялся вгрызаться в землю.
Из-за скупого освещения силуэт копающего парня прерывисто дергался, созидая иллюзию, будто сама ночь вокруг распадается на рваные куски.
Спустя пару минут со стороны склона поднялись еще двое. Оба молодые: один — плотный, широкоплечий, второй — тщедушный, с интеллигентным видом и в тонкой металлической оправе очков.
Здоровяк, едва подоспев, тут же недовольно забубнил:
— Ты чего свет такой дохлый выставил? Вообще ни черта не видать…
— Главное, что разглядеть дорогу можно, — огрызнулся Ван Чжоу, не поднимая головы от работы. — Ночь на дворе! Любой огонек за версту виден.
— Да ну тебя! — с пренебрежением отмахнулся крепкий. — Ближе всего отсюда твой исследовательский институт, так? С научной точки зрения, я тут хоть дискотеку с цветомузыкой устрой — до них ни звука, ни луча не дойдет. У тебя же настоящая паранойя!
Очкарик промолчал, но по его скептической мине было ясно: чрезмерная перестраховка Ван Чжоу ему тоже не по душе.
— Заткнитесь и за дело беритесь! — оборвал их Ван Чжоу.
Из всей троицы Ван Чжоу нервничал сильнее всех. Он лично выбрал в городке Циншуй тайник для сокровищ, рассчитывая на абсолютную надежность, однако пара восьмигранных золотых кубков с изображениями людей испарилась без следа. Утечка с его стороны была исключена, а потому все подозрения падали на курьеров. Но те наотрез отказывались признавать факт получения товара, из-за чего Ван Чжоу оказался в тупике.
Не появись тогда в Циншуе профессор Линь Циньшань, он бы ни за что не стал действовать насухо и второпях. Парень всерьез опасался, что старик выследил его. На тот момент курьеры еще не прибыли в город, а рисковать и таскать бесценные артефакты при себе Ван Чжоу не смел: настигни его профессор — и с ним было бы кончено. Загнанный в угол, он спрятал похищенное в надежном месте. И надо же было такому случиться — сокровища все равно пропали!
Пропажа золотых кубков окончательно расшатала его нервы. Допустить повторный провал он просто не имел права, а потому решился на крайний шаг — лично пробраться в горы Линси и забрать оставшееся. Потеряй он артефакт и в этот раз — и покровители сотрут его в порошок.
Очкарик подсвечивал место раскопа, пока двое других поочередно орудовали лопатой. Вскоре металлическое лезвие со звоном уперлось во что-то твердое — это было перевернутое алюминиевое ведро.
Ван Чжоу облегченно перевел дух:
— Вот оно!
Широкоплечий хмыкнул:
— Ловко придумано, Ван Чжоу! Ведро, небось, тоже из своего института стянул?
— Заткнись лучше, — в голосе Ван Чжоу проскользнули нотки облегчения. — Думаешь, легко было вытащить оттуда артефакт? Кабы засекли — нам всем была бы крышка!
Сбросив ведро, парень с лихорадочной поспешностью припал к яме и выхватил из сырой земли сверток, тщательно замотанный в махровое полотенце.
И тут же замер.
Ван Чжоу моментально ощутил: вес свертка совсем не тот, каким должен быть. Его пальцы с нервозным остервенением принялись разворачивать ткань. Душа предчувствовала недоброе, но разум до последнего цеплялся за призрачную надежду.
— А реликвия точно такая мелкая? — недоуменно нахмурился очкарик, переводя взгляд с полотенца на подельника.
Ткань распустилась уже наполовину, однако ожидаемого предмета внутри не проглядывало. Выражение лица очкарика изменилось. Переведя подозрительный взгляд на суетившегося Ван Чжоу, он процедил:
— Ван Чжоу, ты что, опять вздумал нас надуть?!
Здоровяк тоже понял, что дело нечисто. Он протянул руку, намереваясь вырвать сверток, но Ван Чжоу с безумным криком оттолкнул его:
— Не трогай! — голос его сорвался на фальцет.
Широкоплечий отшатнулся и, холодным взглядом наблюдая за взвинченным парнем, бесшумно завел правую руку за спину, к заднему карману.
— Проклятье, сука, проклятье!.. — заскрипел зубами Ван Чжоу.
Лоб его покрылся обильной испариной, а перекошенное от ярости и страха лицо в тусклых отблесках фонаря выглядело жутким.
Полотенце спало окончательно. Внутри, бережно завернутые в носовой платок, лежали... наручные часы.
Ван Чжоу в бешенстве замахнулся, намереваясь швырнуть их в темноту, но здоровяк среагировал мгновенно и перехватил его запястье. Вырвав часы, он осторожно отступил к очкарику и раскрыл ладонь.
Тот взял предмет, повертел его перед глазами и медленно поднял тяжелый, ледяной взгляд на Ван Чжоу:
— Патек Филипп... Эта модель тянет как минимум на семизначную сумму. Ван Чжоу, а ты, оказывается, богато живешь.
Покрытый липким потом Ван Чжоу дико озирался по сторонам, будто таинственный похититель, умыкнувший трехъярусную пятиногую ажурную серебряную курильницу с орнаментом из журавлей, прямо сейчас прятался в ближайших кустах и с ехидной ухмылкой наблюдал за его позором. Вопросы очкарика он пропустил мимо ушей.
Подельники переглянулись, их лица омрачились.
— Где трехъярусная пятиногая ажурная серебряная курильница с орнаментом из журавлей? — очкарик потряс дорогой игрушкой, и в его глазах блеснул опасный огонек. — Захотел поднять цену — мог бы сказать прямо, мы бы договорились. К чему эти дешевые фокусы?
Ван Чжоу заколотило в крупной дрожи; казалось, этот удар окончательно сломил его. Вцепившись ногтями в собственные волосы, он судорожно забормотал что-то бессвязное, а затем, словно одержимая ищейка, с размаху бросился обратно в яму и принялся с неистовством разгребать землю голыми руками.
— Она здесь... точно здесь! — хрипел он, едва не задыхаясь. — Сейчас найду... Подождите, я сейчас!..
Подельники снова обменялись мрачными взглядами. Появление дорогих часов заставило их усомниться в честности Ван Чжоу, но его отчаяние выглядело слишком уж натуральным.
Очкарик подал знак.
Крепкий неохотно приблизился и нагнулся, пытаясь схватить панически роющего землю парня за плечо:
— Слышь, остынь сначала, давай нормально погов...
Договорить он не успел. Нога его подогнулась. Ван Чжоу вздрогнул от резкого движения над головой, поднял глаза и увидел, как здоровяк беспомощно взмахнул руками, словно пытаясь зацепиться за воздух, а затем... мешком повалился прямо на него.
Ван Чжоу, сидевший на коленях у самого края раскопа, от мощного удара потерял равновесие, и оба вымогателя кубарем покатились на дно ямы. Не успел парень осмыслить произошедшее, как со стороны очкарика донесся сдавленный возглас:
— Эй!..
За этим последовал треск ломающихся веток и шорох падающего тела.
Ван Чжоу попробовал скинуть с себя тяжелую тушу подельника, но тот весил немало, а сам паршивец увяз ногами в рыхлой земле. После пары бесполезных попыток выкарабкаться здоровый мужик снова накрыл его своим весом.
Ван Чжоу так ничего и не понял, но Ми Юэ, наблюдавший за происходящим с высокого сука, разглядел все во всех подробностях.
Едва широкоплечий наклонился к Ван Чжоу, как в ночном воздухе едва заметной белой молнией промелькнуло что-то тонкое — и тут же вонзилось мужику точно в плечо.
Ми Юэ от неожиданности вздрогнул, но мгновением позже сообразил: это не боевой выстрел. Ему уже доводилось попадать в переделки — тогда, в горном приюте, над его головой со свистом пролетали дробины из браконьерского самопала, так что звук настоящего огня он ни с чем бы не спутал.
Однако здорово раздобревший мужик завалился без чувств после первого же укола.
«Транквилизатор!» — сообразил Ми Юэ.
Очкарик оказался сообразительнее: выкрикнув короткое предупреждение, он мгновенно развернулся и рванул прочь, вниз по склону. Но удирать вслепую по ночному лесу было откровенным безумием.
Не пробежал он и десяти шагов, как получил укол в спину, споткнулся и с ходу рухнул ничком, подмяв под себя кустарник. Инерция подхватила его обмякшее тело, заставив кубарем покатиться вниз по крутому склону.