Это произошло ещё на летних каникулах перед третьим курсом.
Линь Циньшань вместе с Тао Тяньранем уехали за границу на научную конференцию, и Ми Юэ неожиданно получил в своё распоряжение целое свободное лето.
В отличие от однокурсников, он не ломал голову над поисками стажировки и будущим трудоустройством. С самого детства он участвовал в работе команды профессора Линя и слишком глубоко погрузился в её дела: даже если бы наставник и согласился отпустить его «на свободные хлеба», остальные участники группы не отдали бы такого ценного сотрудника.
К тому же Ми Юэ давно привык к методам Линь Циньшаня и совершенно не горел желанием менять привычную обстановку, чтобы начинать всё с нуля в роли мелкого помощника.
Для него это была не практика, а пустая трата времени.
Поэтому, пока сокурсники сбивались с ног в поисках места, Ми Юэ к всеобщей зависти устроился на лето в сафари-парк. Целыми днями он возился со всяким пушистым зверьём и откровенно наслаждался жизнью.
Больше всего он, конечно, любил детёнышей. Особенно кошачьих: настоящие сладкие ангелочки в мягком меху! Совсем ещё глупые, пахнущие молоком, да к тому же мастера ластиться.
Акция по опеке, организованная зоопарком, как раз и предназначалась для продвижения таких милых зверят. Руководство рассчитывало привлечь общественность, чтобы совместными усилиями выхаживать и спасать диких животных.
А вот то, что в число этих подопечных попал Сяосяо, вышло абсолютно случайно.
У бедствующего сафари-парка не водилось лишних средств. У поступившего от спасателей раненого тигрёнка вроде Сяосяо не было отдельного бокса в ветклинике, поэтому его временно пристроили в здешние «ясли».
Посетители, приходившие оформить опеку над малышами, мимоходом заглядывали и в его палату через стекло.
Директор надеялся: вдруг у кого-то из гостей дрогнет сердце и он захочет взять тигрёнка под крыло? Это хоть немного облегчило бы финансовое бремя зоопарка.
Увы, Сяосяо был совсем крошечным, грязным, выглядел жалким, да к тому же проявлял нешуточный агрессивный нрав. Он не нравился никому.
Ми Юэ переоделся, взял у ветеринара бутылочку с соской и зашёл в бокс.
Внутри была смесь, приготовленная врачом специально для тигрёнка: заботясь о его нежном желудке, малыша пока нужно было кормить питательной жидкой пищей, не дававшей нагрузки на организм.
Жаль только, Сяосяо этого абсолютно не оценил.
Он повел носом, уловив в воздухе запах еды, но стоило ему заметить вошедшего двуногого, как он снова оскалился.
— Убирайся! — зарычал Сяосяо на Ми Юэ. — Прочь! Не подходи!
За последние два дня он чаще всего повторял именно эти слова.
Ми Юэ остановился у двери, сохраняя дистанцию, чтобы не провоцировать малыша на вспышку гнева, и ласково спросил:
— Зачем мне уходить? Смотри, у меня в руках только бутылочка... Тут твоя еда, я не причиню тебе вреда.
Сяосяо в тот момент ещё не сообразил, что двуногий отвечает ему на его же языке, и продолжал яростно рычать:
— Не буду! Не буду есть! Уходи!
Ми Юэ присел на стул возле двери. Он рассудил, что если оказаться с тигрёнком на одном уровне глаз, тот будет испытывать меньше страха.
— Почему не будешь? Ты ведь давно голоден. Если и дальше отказываться от еды, заболеть недолго.
У Сяосяо едва слезы не брызнули из глаз:
— Это всё из-за вас, людей! Я вообще не должен здесь жить!..
Сердце Ми Юэ сжалось от жалости. Он уже слышал от директора эту историю: браконьеры пришли в горы с оружием, взрослых тигров застрелили на месте, а малыша забрали живьём. Его родителей больше нет в живых.
— Не из-за нас, — мягко поправил его Ми Юэ. — В этом мире есть хорошие люди, а есть плохие. Присмотрись внимательно: разве я причинял тебе боль? Или те люди за окном в белых халатах?
Сяосяо взглянул сквозь стекло заплаканными глазами.
Хотя он был ещё совсем несмышленышем, представление о мире у него всё же имелось. И пусть эти двуногие ему тоже не нравились, они точно не были теми злодеями, что вытащили его из родного леса.
Тигрёнок затих, а в уголках его глаз всё ещё блестели слезинки. Маленький грязный комочек шерсти выглядел невероятно трогательно и жалко.
Ми Юэ продолжал:
— Это зоопарк. Сюда добрые люди привозят зверей, которые больше не могут жить в дикой природе. В соседнем боксе сидят тигрята, родившиеся здесь. Хочешь посмотреть на них?
Сяосяо заколебался. Он уже очень давно не видел сородичей.
Ми Юэ слегка качнул бутылочкой:
— Подкрепись немного, и я отнесу тебя к ним. Идёт?
Тигрёнок сделал пару шагов вперёд, но снова замёрз в нерешительности.
Поесть?
Или не есть?
Вот в чём вопрос!
Пока крошечное сердце Сяосяо металось в сомнениях, до него с опозданием дошло: этот двуногий... этот двуногий только что разговаривал с ним!
Ка-ак такое возможно?!
Он что, оборотень?!
От испуга Сяосяо кувырком отлетел назад, забился в самый дальний угол клетки, сжался в крошечный клубок и, зажмурившись, заверещал:
— А-а-а! Не подходи!
Ми Юэ не удержался от смеха:
— Раз ты так любишь верещать и рычать, будешь Сяосяо — «Рык». Сяосяо, хочешь, я стану твоим папой?
Тигрёнок осторожно приоткрыл один глаз из-за лапы и испуганно пробормотал:
— У меня есть папа!
— А разве плохо, если появится ещё один папа, который будет тебя любить? — принялся уговаривать его Ми Юэ. — Я хоть и не богат, но все заработанные деньги буду тратить тебе на мясо. А ещё буду проводить с тобой время, мыть тебя, играть...
Всё равно ему предстоит проторчать здесь целое лето, времени хоть отбавляй.
Однако Сяосяо вовсе не тронули эти слова. Он зарылся мордочкой в лапы и тихонько заскулил: он соскучился по маме и папе.
Ми Юэ подошёл ближе и очень осторожно погладил его по спине:
— Сяосяо, когда дети подрастают, им приходится расставаться с родителями.
Тигрёнок не шелохнулся, лишь его маленькое тело едва заметно дрожало.
— Сяосяо, открою тебе секрет, — тихо прошептал Ми Юэ, наклонившись к самому его ушку. — Я такой же, как ты. Когда я был совсем-совсем крохой и даже не умел говорить, плохие люди украли меня у папы и мамы.
Он с ранних лет знал, что Линь Циньшань — лишь его приёмный отец, ведь тот запрещал звать себя папой. Он объяснял Ми Юэ, что где-то у него есть родной отец, просто торговцы детьми украли его и разлучили с семьёй.
Сяосяо поднял голову и посмотрел на него полными слёз глазами.
Ми Юэ погладил его за ушком и с тихим вздохом добавил:
— Это правда. Я ни разу в жизни не видел своих родителей и даже не знаю, как они выглядят.
Сяосяо перестал вырываться.
Он сам сейчас переживал горечь утраты близких, и слова Ми Юэ попали в самое сердце.
В душе тигрёнка к этому странному двуногому зародилось чувство сочувствия к товарищу по несчастью.
— Но потом меня вырастил другой папа. И я его очень люблю, — Ми Юэ нагнулся ниже, встретившись с ним спокойным взглядом. — Сяосяо, я хочу стать для тебя таким же другим папой. Хочу вырастить тебя и показать, что в этом мире есть тот, кто умеет любить тебя так же, как твои мама и папа.
Маленький тигр поднял мордочку, ошеломлённо глядя ему прямо в глаза.
Стоявший за окном директор видел, как Ми Юэ без труда накормил Сяосяо, вымыл его, а затем долго и терпеливо играл с ним в узорчатый мяч, пока тигрёнок не уснул.
Спящий малыш обеими лапками вцепился в руку Ми Юэ, будто и во сне боялся отпустить этого человека. Иногда, вздрагивая во сне, он смутно поднимал голову, смотрел на Ми Юэ и, убедившись, что тот всё ещё рядом, со спокойной душой прижимался к его руке крепче и снова погружался в сон.
Так Ми Юэ и стал для Сяосяо вторым папой.
Как позже выразился Цяо Вэнь, тогда ещё не заместитель директора, а обычный ветеринар тигриного сектора:
— Не зоопарк выбрал тебя, а Сяосяо. Тебе просто несказанно повезло урвать такой куш.
Ми Юэ и сам считал, что ему крупно повезло. С его статусом бедного студента, чьи доходы ограничивались стипендией да карманными деньгами от родителя, он вообще не подходил на роль официального опекуна.
Но благодаря своему красноречию он сумел покорить сердце Сяосяо и успешно вступил в должность его «папы».
Конечно, сыграли роль и личные способности Ми Юэ, которые оценило руководство.
Хотя он числился простым студентом, у него был совершенно особый дар успокаивать животных. В каком бы вольере ни возникла проблема — драка за самку, голодовка из-за недомогания или ссора с сородичами — Ми Юэ всегда находил способ примирить участников.
Если бы Ми Юэ сам не утверждал, что всего лишь прослушал пару лекций по психологии, Цяо Вэнь наверняка принял бы его за дипломированного специалиста по зоопсихологии и обучению животных.
Впрочем, многие дипломированные специалисты уступали в мастерстве этому любителю.
Цяо Вэнь посчитал, что взять Ми Юэ временным сотрудником было невероятно удачным решением, и даже вознамерился пойти к директору, чтобы выбить для парня прибавку к жалованью.
Всё равно эти деньги в итоге тратились на Сяосяо — так сказать, «всё добро в семье остаётся».
* * *
Прошлое пронеслось в памяти человека и тигра, словно речной поток, окончательно смыв обиду и тревогу, скопившиеся в душе Сяосяо из-за долгого отсутствия Ми Юэ.
Тигр прижался к решётке, принимаясь ластиться, а затем и вовсе выкатился на спину, жалко подставив животик.
У Ми Юэ при виде этой картины сердце заходилось от нежности. Он повернулся к Цяо Вэню и стал канючить, чтобы тот отпер дверь.
Цяо Вэнь и сам понимал, что Сяосяо с высокой вероятностью не причинит Ми Юэ вреда, но кто решится дать стопроцентную гарантию? Хищник есть хищник: если он вдруг взбеленится, спасти человека просто не успеют.
К тому же на нём как на директоре лежала ответственность.
— Я ведь его папа, мне правда нельзя? — удручённо вздохнул Ми Юэ и попытался зайти с козырей: — Я тут как раз разбогател! Я сделаю щедрое пожертвование тигриному сектору... Единственное условие — дай мне приласкать сынка вблизи.
Цяо Вэнь потерял дар речи.
— Я подпишу отказ от претензий, — Ми Юэ развёл руками в сторону решётки. — Да ты сам взгляни на него! Разве похоже, что он собирается меня сожрать?
Сяосяо, словно огромный ласковый кот, попискивал и повиливал хвостом. Похоже, он понял, о чём идёт речь, и даже издал в сторону Цяо Вэня мягкое, жалобное «у-у-у».
Голос хищника буквально выводил коленца.
Цяо Вэнь прижал руку к груди, мысленно стеная.
«Чёрт возьми... Да кто вообще способен перед этим устоять?!»