День выдался погожим, поэтому помощница по дому в усадьбе Линь Цзин с самого утра принялась за обед. Густой бульон в глиняном горшке уже успел выкипеть до наваристой молочной белизны, а хозяева всё никак не возвращались.
Женщина выглянула в окно и с удивлением заметила у ворот переднего двора незнакомую машину.
Домработница озадаченно нахмурилась. Соседи в этих краях жили обособленно, усадьбы отстояли далеко друг от друга. Случайный прохожий заехать сюда не мог — значит, кто-то прибыл целенаправленно.
Сняв фартук, она пошла проверить. Впрочем, не успела она дойти до калитки, как увидела на крыше автомобиля упитанную сову.
Всё стало ясно без лишних догадок — вернулся профессор Линь со своей компанией.
Домработница распахнула ворота и с искренним любопытством окликнула прибывших:
— Что же вы на пороге застыли? Входите! Обед уже на столе.
Сидевшие в машине только теперь очнулись от своих мыслей. Профессор Линь взглянул на часы и повернулся к Янь Цину:
— Раз уж приехали аккурат к обеду, разделяй с нами трапезу, а потом поедешь.
Янь Цин охотно согласился.
История оборвалась на самом интересном месте, и уезжать сейчас ему совершенно не хотелось.
Загнав машину во двор, Янь Цин вместе с Ми Юэ выгрузил из багажника деревенские гостинцы — свежие яйца и прочие припасы. Отнеся всё на кухню и вымыв руки, они уселись за стол, где рассказ тут же возобновился.
— Медведи, тигры, леопарды... Процессия из диких зверей тянулась с добрых полчаса, — повествовал Линь Циньшань. — Монахи, прижавшись к монастырской стене, дрожали от ужаса: больно уж боялись, что хищники вдруг взбесятся, ворвутся в обитель и сожрут их всех на ужин.
— И в этой леденящей душу тишине раздался чей-то свист. Сперва иноки подумали, будто какой-то запоздалый путник некстати столкнулся с ночной кавалькадой зверей. Но прислушавшись, поняли: свистом эти люди уверенно направляли звериный отряд.
Ми Юэ и Янь Цин переглянулись и рассмеялись, их глаза азартно блеснули. Казалось, будто это они сами совершили нечто подобное — дерзкое и невиданное.
— Монахи решили, что смертным такое не под силу, и уверовали, будто им явилось знамение духов гор или милость самого Бодхисаттвы, — продолжал профессор. — А спустя несколько дней прихожане, приходившие поклониться святыням, принесли слух: мол, внизу, у подножия гор, объявились лихие люди и перехватили богатую дань, которую император отправлял правителю чжурчжэней в управу Ляоянфу.
Ми Юэ оживился:
— Дело рук племени Сишань?
— Я лишь пересказываю старую байку, — развёл руками Линь Циньшань. — Было так на самом деле или нет, поди разбери.
Янь Цин слегка подтолкнул Ми Юэ в плечо:
— Не перебивай, дай дослушать.
Юноша послушно умолк, хотя его глаза продолжали сиять, словно две звезды, выражая крайнее нетерпение.
Старик Линь с трудом сдержал улыбку и продолжил:
— Спустя пару дней глухой ночью монахов снова разбудил шум. Выглянув за ворота, они увидели всё ту же звериную армию. Но на сей раз отряд двигался вглубь гор — словно завершил дело и возвращался восвояси.
— Всё те же тигры и медведи шагали стройными рядами. Правда, на этот раз на многих зверях виднелись раны: хромал снежный барс, у огромного оленя, вымахавшего выше человеческого роста, рога были перебиты. И всё же они шли гордо, вышагивая по горной тропе мимо обители. За звериным строем тянулись несколько гружёных повозками телег, которыми правили рослые, дюжие молодцы.
— Настоятели подавили страх и остались в кельях. А наутро обнаружили у ворот монастыря несколько мешков. Внутри оказались отборная мука и рис высшего качества, хотя сами мешки были драными и ветхими — явно для маскировки. Настоятель велел братии перенести припасы во двор и строго-настрого запретил болтать. Впоследствии монастырь тайком раздавал эти продукты бедствующим горцам.
— А что потом? — поинтересовался Ми Юэ. — Они больше не появлялись?
— И неужели никто не попытался проследить за ними? — увлечённо добавил Янь Цин.
Линь Циньшань усмехнулся:
— На этом предание обрывается. Старый настоятель лишь предполагал, что именно этот таинственный отряд со зверьми и разграбил обоз с данью.
— А куда делись сокровища? — снова спросил Ми Юэ.
Профессор Линь лишь качнул головой:
— Да сказка всё это. За двадцать с лишним лет раскопок на горе Линси я вскрыл не один десяток гробниц — и знатных, и безымянных, — но ни разу не натыкался на дары, предназначенные чжурчжэням.
Согласно имеющимся историческим хроникам, к тому моменту, когда северные династии начали выплачивать дань, племя Сишань уже окончательно ушло в глухие леса и оборвало все связи с внешним миром.
Ми Юэ сокровища дани тоже не попадались. Ему приходилось видеть немало императорских пожалований племени Сишань, однако подобные реликвии строго учитывались в племенных летописях: наименование, облик, причина дарения — всё фиксировалось с дотошной точностью.
Дань — совсем иное дело. Во-первых, объём таких подношений был огромен. Во-вторых, предметы утвари и драгоценности создавались с учётом вкусов и быта чжурчжэней.
Среди артефактов, поднятых на горе Линси, ничего подобного не встречалось.
Янь Цин некоторое время размышлял, а затем медленно проговорил:
— Сишань — лесной народ. Их уклад просто не позволил бы им бежать на юг вслед за двором Центральных равнин. Но очутившись в изоляции, они наверняка испытывали и ярость, и обиду. Мне кажется вполне вероятным, что после бегства императорского двора они устраивали партизанские вылазки против захватчиков.
— Возможно, ответы найдутся в Гробнице Великого жреца, — с улыбкой заметил Линь Циньшань.
Ми Юэ пояснил Янь Цину:
— После смерти очередного жреца племени его личные записи и рукописи помещали в сопроводительные склепы Гробницы Великого жреца. Если племя действительно вело боевые действия после ухода в леса, верховный жрец обязан был зафиксировать это. Военный поход для племени — событие колоссальной важности.
Янь Цин невольно воспрянул духом:
— Жил бы я в те времена, тоже пошёл бы в ополчение... Каждое утро выстраивал бы отряд пушистых зверей... Э-э, что-то меня не в ту степь понесло?
В его воображении возникла картина: Ми Юэ возится с тигрёнком Сяосяо, а следом пёс Хэйтан проносится по двору, точно за ним гонятся черти.
— Эх, сознание человека ограничено его эпохой! — Янь Цин сокрушённо закрыл лицо руками.
Ми Юэ звонко расхохотался.
Профессор Линь тоже улыбнулся. Услышав о «пушистых зверях», он невольно окинул взглядом комнату. Возле журнального столика Дамао и Сяо Чжэньчжу увлечённо делили фрукты, а вот совы Сяомао видно не было.
Едва профессор собрался спросить о птице, как в открытое окно влетела пернатая тушка. Словно штурмовик на бреющем полёте, сова пронеслась над самой макушкой Ми Юэ, заложила вираж под потолком и чинно опустилась на спинку стула.
Ми Юэ с досадой взъерошил волосы:
— Перестань, а то я так облысею!
Сяомао с важным видом сделал пару шагов по спинке стула:
— К дому подъехала машина.
Ми Юэ вскинул голову:
— К нам?
Янь Цин взглянул на часы с некоторой озадаченностью:
— Вы кого-то ждёте?
Обычно о визитах договаривались заранее. А если бы гостей ждали, Линь Циньшань не стал бы садиться за стол до их приезда.
Глаза профессора сузились, он недовольно буркнул:
— Не обращайте внимания. Опять кто-то припёрся на халяву пообедать!
До Ми Юэ мгновенно дошло:
— Цзин Жун?
Сяомао, прекрасно зная это имя, кивнул:
— Ага, он самый.
Птица помнила парня ещё со времён знакомства с Ми Юэ — тот постоянно вился рядом. Перепутать его с кем-то другим сова бы не смогла.
Янь Цин заметил, как лицо Ми Юэ озарилось невольной, бесконечно тёплой улыбкой. Словно невидимая чистая волна смыла с юноши всю накопившуюся усталость.
Янь Цин тут же догадался, о ком речь.
Цзин Жун действовал стремительно. Не успел Ми Юэ выйти в прихожую, как тот уже впорхнул в дом с двумя пакетами в руках.
Его чёрный внедорожник застыл у калитки. Неизвестно, где капитан пропадал всё это время, но машина от крыши до колёс была заляпана грязью.
Впрочем, сам Цзин Жун выглядел вполне бодро — ни синяков под глазами, ни следов измождения. Молодость и крепкое здоровье брали своё.
Глядя на него, Ми Юэ мысленно посетовал на специфику работы капитана. Стоило народиться какому-то делу — и до него было не дозвониться... А если звонок и проходил, трубку никто не берёг.
Ни разузнать ничего, ни спросить не у кого.
Впрочем, имел ли он право упрекать?
Находясь на службе, Цзин Жун наверняка изводился не меньше, мечтая узнать, как дела у близких, всё ли в порядке у Ми Юэ и профессора...
Пока Цзин Жун взлетал по ступеням, намеренный с порога сгрести юношу в объятия, Ми Юэ окончательно справился с чувствами: если кого и винить, то уж точно не самого Цзин Жуна.
Винить надо... его начальство.
Если представится случай познакомиться с его начальником, Ми Юэ обязательно подговорит Сяомао нагадить тому на лобовое стекло.
Дверь в гостиную была распахнута, и Цзин Жун сразу заметил, что профессор Линь в доме не один. При посторонних проявлять излишнюю пылкость не следовало, поэтому он лишь сдержанно обнял Ми Юэ и тут же отступил.
Ми Юэ окинул его заботливым взглядом:
— Ты хоть обедал?
Цзин Жун состряпал страдальческую мину и прижал руку к животу:
— С утра во мне только два блина цзяньбин, да и те с одним яйцом... Коллега покупал, а я забыл сказать, чтоб брал с двумя.
Ми Юэ не удержался от смешка:
— А ты в следующий раз тоже принеси ему завтрак без яиц!
— Замётано, так и сделаю, — мгновенно согласился Цзин Жун и снова принялся изображать несчастного голодающего: — А поесть-то найдётся? Я уже с голоду пухну.
Ми Юэ, не знавший, каково это — «пухнуть с голоду», поспешно засуетился:
— Суп куриный остался, полгоршка, сейчас подогрею. Огарки со стола предлагать не буду, в холодильнике полно продуктов, попрошу домработницу приготовить пару свежих блюд. Это быстро.
Женщина обычно уходила домой после ужина, но обедала в усадьбе. С хозяевами за один стол она не садилась — набирала порцию и уходила к себе.
Цзин Жун просиял довольно глуповатой улыбкой:
— Хочу яичницу с помидорами.
— Экая сложность! — усмехнулся Ми Юэ. — Не будь здесь тётушки, я бы и сам сжарил.
Впрочем, «уметь готовить» и «готовить вкусно» — вещи разные. Попробовав фирменную яичницу с томатами в исполнении домработницы, Ми Юэ решил, что пока они в Биньхае, он к плите не прикоснётся.
Слишком уж конфузно.
Цзин Жун тут же подсуетился:
— Ну уж нет, я не позволю тебе возиться у плиты. Пусть тётушка быстро что-нибудь сообразит.
Едва эти льстивые слова слетели с его губ, из гостиной донёсся смешок. Гость тут же сдержался, но ехидство интонации Цзин Жун уловил мгновенно.
«Это ещё кто такой... Бесит!»
К удивлению капитана, фыркнул вовсе не старик Линь, а человек, которого он совсем не ожидал здесь увидеть. Впрочем, секундой позже Цзин Жун вспомнил: Ми Юэ упоминал, что собирается отправиться на разведку вместе с Янь Цином.
Интересно, высмотрели они что-нибудь в том чужом дворике?
Цзин Жун мгновенно придал своему лицу официозное выражение:
— Хозяин Янь тоже здесь? Какая встреча.
— Вовсе не случайная, — Янь Цин подошёл ближе и сдержанно пожал ему руку, бросив на Ми Юэ многозначительный взгляд. — Я пришёл познакомиться с родителями.
Цзин Жун застыл.
Взгляд капитана превратился в пару острых стрел, вонзившихся прямо в грудь Янь Цина.
«С какими ещё родителями?!»
С какой стати посторонний тип выискался знакомиться с профессором Линем в качестве родни?!
Цзин Жун беспардонно положил руку на плечо Ми Юэ, открыто заявляя свои права:
— Надо же, совпадение! Я ведь тоже приехал знакомиться с родителями!