Пока Ми Юэ прощался с пришедшей навестить его роднёй и друзьями, а затем вместе с двумя маленькими часовыми усаживался в машину Цзин Жуна, чтобы отправиться к первой подозрительной точке, Линь Боинь уже подкатывал к музею Янь Фу с ворохом улик, выуженных у своего старика.
Охранник передал просьбу ассистентке Янь Фу, но вскоре вернулся с сухим ответом:
— Хозяина нет на месте.
Линь Боинь и ухом не повёл:
— Передайте ему ещё раз. Скажите, я принёс кое-какие бумаги и хочу, чтобы он взглянул на них лично. Это важнейшие доказательства. И для него, и для меня.
Охранник растерялся, однако веское слово «доказательства» подействовало безотказно. Не смея медлить, он кинулся обратно в будку и снова взялся за телефон.
Спустя пару минут он вышел, распахнул ворота перед машиной Линь Боиня и уважительно произнёс:
— Директор Янь ждёт вас у себя в кабинете.
Линь Боинь бросил ему пачку сигарет и кивнул Гао Фэю, давая знак заезжать.
Едва они припарковались, как у крыльца административного корпуса их уже встретила ассистентка Янь Фу. Без лишних расшаркиваний она сухо бросила:
— Директор Янь ждёт. Прошу за мной.
Линь Боинь переступал порог кабинета Янь Фу впервые.
Пусть они и считались коллегами по цеху и не раз пересекались на разных мероприятиях, лишь сегодня Линь Боинь шёл на эту встречу со всей серьёзностью, осознавая: дело не терпит ни минуты промедления.
Янь Фу сидел за массивным письменным столом. Появление гостя не вызвало у него никакой бурности — он лишь скупо кивнул:
— Присаживайся.
Линь Боиню было плевать на прохладную встречу. Жестом велев Гао Фэю подождать за дверью, он сам подхватил стул и придвинул его вплотную к столу Янь Фу.
Янь Фу лишь молча нахмурился.
Ассистентка внесла чай. Взглянув на бесцеремонного гостя, ломавшего все этикетные нормы, она слегка растерялась и поспешила удалиться вместе с Гао Фэем.
Линь Боинь с громким хлопком швырнул на стол пухлый конверт с документами:
— Взгляни сам. А потом поговорим.
Янь Фу насупился, проследив взглядом за чашкой, вздрогнувшей от удара. Внезапная грубость собеседника явно коробила его.
Линь Боинь не стал ходить вокруг да около и без лишней воды пересказал историю, услышанную от отца:
— Если и искать причину твоей вражды, так только в том, что мой старик тогда не повёл полицию в горы. Но посуди сам: он приезжий, ни местности не знает, ни людей. Даже сама полиция опустила руки! Что, по-твоему, он должен был сделать?
Янь Фу с мрачной миной перебирал бумаги из конверта.
— Кем тебе приходится Ли Дао? Ты его сын? — Линь Боинь впился в него пронизывающим взглядом. — Знаешь, раз уж ты решил истребить всех до единого, то начинать надо с самого себя. Разве он взялся за ту работу не для того, чтобы заработать тебе на жизнь? По твоей же логике, главный виновник — ты сам.
Янь Фу не произнёс ни слова, лишь желваки качнулись на его сжатых челюстях.
— Все эти доказательства легко проверить. Квитанции о денежных переводах сохранились. Прошло много времени, и я не уверен, остались ли архивы в участке... но имя того молодого милиционера из документа известно. Поезжай туда, порасспрашивай — кто-то из местных точно его помнит.
Янь Фу молчал, медленно перелистывая бумаги.
— Когда просишь человека о помощи, помочь — это любезность, а отказал или не смог — нормальное дело... Возможности у всех разные. Ты сам-то можешь поручиться, что исполняешь абсолютно любую чужую просьбу? — Линь Боинь усмехнулся. — К тому же, какая дружба связывала Ли Дао и моего отца? Они что, были давними приятелями? Может, Ли Дао чем-то помог отцу во время того похода? Мой старик твоей семье ничего не обязан.
Помочь — доброта, не помочь — право.
Лицо Янь Фу потемнело ещё сильнее:
— Это та история, которую знаешь ты. А известно ли тебе, как всё выглядело с моей стороны?
Линь Боинь удобно откинулся назад:
— Валяй, послушаю.
Янь Фу глубоко вздохнул:
— Родная деревня Ли Дао ютилась на границе провинций Шаньси и Ганьсу. Земель там мало, воды и того меньше — глушь, нищета, беспросветная беднота.
Линь Боинь слегка опешил от таких формулировок. Даже сейчас этот человек виляет и не хочет открыто назвать себя?
Янь Фу не обратил внимания на его удивление и продолжал ровным тоном:
— Ли Дао, как и все деревенские, женился рано. Но едва жена родила сына, как подалась с кем-то в город на заработки. И с концами — больше её никто не видел. Он остался с мальчиком один. Иногда и куска горячего в доме не водилось, так, вполсыта, перебиваясь с хлеба на воду, и растил пацана. А ребёнок рос: еды нужно больше, потом школа, тетради, карандаши... Нужда сжала горло ещё сильнее. Когда деревенские предложили ему подработку в городке, он хватался за всё без раздумий. В городке для него находился только тяжёлый физический труд. Зато появилась верная копейка, жизнь хоть немного наладилась. Так отец с сыном, пусть и в бедности, но кое-как перебивались.
— Одной зимой, возвращаясь с работы в деревню, он подобрал на дороге замерзающего мальчишку. Тот был ровесником его сына, и у Ли Дао сжалось сердце — он принёс найдёныша домой. Малец был весь в синяках, молчал, глядел диковато и глуповато. Деревенский лекарь осмотрел его и сказал: ребёнок перенёс страшный испуг, нужно время, чтобы оклемался. Ли Дао так и не смог выпытать, откуда тот родом и не похитили ли его. Он сводил мальчика в участок, но милиция ничего дельного сказать не смогла.
— Ничего не узнав о родных найдёныша, Ли Дао решил оставить его у себя. Всё равно сам он вечно пропадал на подработках, а так сыну будет повеселее. Лишний рот — лишняя обуза. Ли Дао стал искать заработок с удвоенной силой. Напарники, зная его бедственное положение, как-то предложили: мол, с юга возят какие-то товары, нужны крепкие мужики для сопровождения. Спросили, пойдёт ли.
— Для Ли Дао любой шанс заработать был на вес золота. Сам он потом рассказывал, будто просто сопровождал грузы на машинах. Но если подумать сейчас... Груз-то он, может, и возил, да вот только что это был за груз — большой вопрос. В те годы до реформ и политики открытости о легальном бизнесе и речи быть не могло. Вернее всего, какие-то дельцы со связями промышляли контрабандой с юга, а он крутился при них: то подай-принеси, то кулаками помаши... Это всё объясняет.
— С той бандой он отъездил больше года. Его и на кордонах задерживали, и били нещадно — на одно ухо он даже оглох... Но деньги он действительно скопил. Ли Чэнмин и А-Дай смогли пойти в школу, досыта наедались. А-Дай постепенно оттаял, заговорил и вслед за Ли Чэнмином стал звать Ли Дао отцом. Ли Дао даже дал денег дяде с тётей, чтобы те подновили дом, а взамен просил приглядывать за мальчишками, пока сам в отъездах. Платил он щедро, так что родня пестовала ребят с охотой.
— Как-то раз они пригнали с юга две машины с товаром. После сдачи груза колонна не повернула назад. Старший группы объявил, что они идут в горы, и спросил Ли Дао, с ними ли он.
Услышав это, Линь Боинь поначалу решил, что речь идёт о случае, пересказанном отцом, однако, слушая дальше, понял: нет. Это произошло ещё до истории с Нань Чаншэном.
— Раз платили — Ли Дао, конечно, согласился, — Янь Фу опустил взгляд на разложенные по столу квитанции, словно смотря сквозь них в какую-то одну ему видимую точку. — Они несколькими группами добрались до Баоцзи и оттуда углубились в горы. Понятное дело, не ради красивых видов. Ли Дао приметил, что старший не расстаётся с блокнотом — то и дело что-то набрасывал там, чертил. Человек он был непростой — богатый барчук, дерзкий, с барскими замашками. Все кордоны и заставы автоколонна проходила только благодаря его связям и деньгам.
— Ли Дао не ведал, что именно тот замышлял. Выгадав момент, он заглянул в блокнот и увидел схематичную карту с пояснениями. Целью был некий объект под условным названием «Деревня Y». Сперва Ли Дао думал, будто богач ищет живописный уголок, но, видя, как они пробираются глухими чащобами вдали от людского жилья, заподозрил неладное: уж не за сокровищами ли отправились? Он стал примечать их снаряжение и потихоньку перерисовывать карты и записывать данные, которые удавалось подсмотреть.
— Ли Дао делал всё это не из какого-то коварства. Просто въедливая мужицкая осторожность — привычка всегда оставлять себе путь к отступлению. Им доводилось сталкиваться с хищным зверьём, выносить свирепую непогоду, пока наконец они не пробрались в глухую долину. Там они наткнулись на нечто вроде древнего сторожевого поста.
Линь Боинь на мгновение встретился с ним взглядом. Оба прекрасно понимали: речь идёт о том самом «форпосте», о котором упоминал Линь Ао.
Янь Фу отвёл взгляд и ровным голосом продолжил:
— Наниматель был вне себя от восторга. Он тщательно осмотрел постройку изнутри и снаружи, оставил метки в нужных местах и велел поворачивать назад. Выбравшись из гор, они остановились в ближайшем селе, скупили кучу местных товаров и щедро одарили всех участников похода. Получив свою долю и расплату, Ли Дао вернулся домой. И никто из той шайки даже не догадывался, что всю дорогу Ли Дао намертво запечатлел в памяти.
— Особых талантов за ним не водилось, да вот только феноменальной памятью на дороги его природа не обделила. Пройдёт раз — хоть сквозь дремучую тайгу — в жизни не заблудится. Дома он сразу перенёс на бумагу весь маршрут, срисованную карту и все замеченные записи, а тетрадь спрятал в надёжное место.
— Остановись всё на этом, трагедии бы не произошло. Ли Дао жил бы себе в деревне, перебивался бы редкими заработками, растил детей... Но разве в жизни бывают «если»? Судьба иногда подбрасывает такие роковые случайности, которые в мгновение ока рушат все планы.
Линь Боинь начал терять терпение.
Янь Фу сейчас до капли напоминал ему собственного отца: видать, тоже годами копил всё в себе, а вырвавшись на свободу, спешил выплеснуть на слушателя весь этот ворох воспоминаний — нужных и ненужных, не задумываясь, хотят ли его вообще слушать.
— И случайность не заставила себя ждать, — Янь Фу откинулся на спинку кресла и горько ухмыльнулся, словно насмехаясь над иронией судьбы. — Как-то раз Ли Чэнмин и А-Дай выудили из сундука ту самую тетрадь. Мальчишки не ведали, что скрывают эти извилистые линии и закорючки на страницах. Они просто обрадовались хорошей бумаге для самолётиков. Вырвали по листу и уселись у ворот складывать бумажные планера. И ровно в этот миг в деревню вошёл человек с рюкзаком за плечами, нарядившийся путешественником-исследователем.