Ми Юэ неспешно прогуливался вдоль озера в компании своих пернатых и четвероногих спутников. Завидев раскидистые деревья, он спускал Дамао на землю, позволяя обезьянке вволю полазать по ветвям.
Сам же он всецело погрузился в размышления о семье Цинь.
В голове крутились два варианта. Первый: старик Цинь, осознав всю тяжесть последствий пропажи Циня «Феникс» с горы Сишань, попросту не желал втягивать родных в опасные неприятности.
Второй: в доме Цинь и впрямь стряслось нечто такое, о чём посторонним знать не полагалось, оттого юношу и спешили выпроводить.
Коли так, следующим шагом Цинь Чжао наверняка станет экскурсия в аукционный дом, где тот работал. В конце концов, едва переступив порог дома Цинь, Ми Юэ прямо заявил, что намерен навести там справки.
Впрочем, побродив пару дней по Улице Древней Культуры, Ми Юэ уже распрощался с наивной пылкостью и больше не походил на безусого юнца, сгоряча ринувшегося с гор в большой город. Он прекрасно понимал: глупо рассчитывать, будто антикварный мир распахнёт перед ним все тайны по первой же просьбе.
Весьма вероятно, что и визит в аукционный дом окажется пустышкой.
Ван Ин, быть может, и был падок на скорую наживу, не чужд авантюр и вполне мог осмелиться сбыть краденое через аукцион, даже чувствуя на затылке дыхание погони. Но с какой стати внутренним тайнам конторы вдруг всплывать перед Ми Юэ?
Если уж в лавках на Улице Древней Культуры ему ничего не удалось выведать, то на аукционе результат вряд ли окажется иным.
Даже авторитет Цинь Ханя и помощь Цинь Чжао тут едва ли помогут. Чего стоят былые связи там, где правят чистые деньги?
К тому же до сих пор оставалось загадкой, на одной ли стороне с ним вообще эти дед и внук.
Вернувшись со своей свитой в особняк Цинь, Ми Юэ обнаружил, что за ужином компанию ему составит лишь тётушка Чжан.
— Сяо Чжао заглядывал ненадолго, — виновато развела руками экономка. — Сказал, вечером срочные дела по службе, так что к ночи его не ждать.
— А дядюшка-наставник?
— Профессор Цинь уехал в командировку, дня на два-три.
Ми Юэ невольно подумал, до чего же все вокруг заняты, и оттого почувствовал себя незваным гостем, чьё присутствие лишь обременяет хозяев.
— Ах да! — спохватилась тётушка Чжан, заметно волнуясь. — Сяо Чжао просил передать: завтра он сводит тебя на свой аукцион. Сказал ещё, что туда как раз заглянет знаток из Ассоциации антикваров, зовут его… эх, я ведь специально повторяла, чтоб не забыть, да из головы вылетело!
Ми Юэ сдержанно усмехнулся. А ведь он только что прикидывал дальнейшие шаги Цинь Чжао.
Тётушка Чжан торопливо затараторила, пытаясь сгладить оплошность:
— Да ты не переживай, эксперт этот — человек очень известный…
Юноша уже открыл рот, чтобы отказаться от затеи с аукционом, но тут зазвонил телефон. На экране высветилось имя Лао Мао.
Едва Ми Юэ снял трубку, капитан Цзин без лишних предисловий бросил:
— На чёрный рынок пойдёшь?
Ми Юэ опешил:
— Сегодня?
— Сегодня ночью, — подтвердил Лао Мао. — Сам только что узнал.
— И меня пустят? — Хоть Ми Юэ и редко выбирался в город, законы здешней изнанки ему были ведомы. В места, где процветает теневой торг, с улицы не зайдёшь.
— Я нашёл человека, который нас проведёт.
Ми Юэ понял, что влезает в неоплатный долг.
Однако упускать такой шанс он не имел права. Зная нрав Ван Ина, Ми Юэ не сомневался: окажись тот в Биньхае, сложа руки сидеть бы не стал.
Он непременно попытается прощупать почву и как можно скорее сбыть товар с рук.
Конечно, у Ван Ина есть сообщники, и если те окажутся благоразумнее и уговорят его переждать бурю… тогда шансы что-то разузнать на чёрном рынке будут невелики.
И всё же упускать эту возможность Ми Юэ не собирался.
Вернувшись в комнату, он прилёг и задремал, пока ближе к полуночи его не разбудил будильник. Сполоснув лицо холодной водой, юноша уложил в рюкзак кепку с маской и собрался на выход.
Тут проснулся Дамао. Обезьянка принялась жалобно кружить вокруг хозяина, то и дело цепляясь лапками за край его куртки.
Зверёк явно не желал оставаться один.
Ми Юэ поколебался и вздохнул:
— Ладно, пойдём со мной.
В конце концов, на дворе ночь, да и сборище намечается отнюдь не великосветское — почему бы не взять питомца?
Рассудив так, он снял с головы бейсболку и натянул её прямо на макушку обезьяны. Но стоило переступить порог, как из темноты бесшумно вынырнул Сяомао и увязался следом.
Ми Юэ почувствовал себя древним поэтом Су Дунпо, что выходил на охоту с соколом на плече и гончей на поводке, разве что его собственный зверинец выглядел куда скромнее.
Встретившись с круглыми, немигающими глазами сычика, юноша после недолгой внутренней борьбы сдался.
«Пусть летит, — успокоил он себя. — Ночью всё равно никто ничего не разберёт».
Однако когда он вышел за ворота жилого комплекса и увидел ошарашенное лицо Лао Мао, высунувшегося из окна машины, краска всё же бросилась ему в лицо.
— Э-э… нельзя, да? — пробормотал Ми Юэ, прижимая к себе обезьянку, пока на его голове невозмутимо восседал пухлый сычик. Шесть глаз уставились на капитана с абсолютно одинаковым невинным выражением.
Лао Мао не сдержал смешка:
— Да сойдёт, почему нет.
Окинув взглядом объёмистый рюкзак за спиной Ми Юэ, он подумал, что юноша чертовски похож на молодого отца на прогулке с малышнёй — в сумке наверняка припрятаны бутылочки с молоком да лакомства для питомцев.
Ми Юэ поспешил сменить тему:
— Кто нас проведёт? Нужно как-то отблагодарить человека?
— Я уже обо всём договорился, — отмахнулся Лао Мао. — Не бери в голову.
Потрепав Дамао по макушке, Ми Юэ смущённо произнёс:
— Неудобно как-то получается… Может, я хоть обедом тебя угощу?
— А время у тебя будет? — прищурился Лао Мао. Судя по тому, каким подавленным юноша выглядел днём, капитан был уверен, что тот со дня на день сбежит обратно в институт.
Ми Юэ прикинул, что ради ответной любезности можно задержаться в городе ещё на сутки. Что же до семьи Цинь…
Их мнение о нём уже вряд ли переменится. Днём раньше он уедет или днём позже — какая разница?
На том и порешили: угощение назначили на завтра.
Города Ми Юэ не знал, но видел, что машин вокруг становится всё меньше, а дома вдоль дороги — всё ниже и невзрачнее. Похоже, они выбрались на глухую окраину.
Вместе с профессором Линем юноша объездил полстраны и повидал немало ночных антикварных рынков, так что вереница роскошных иномарок возле полуразрушенного заводского корпуса его ничуть не удивила.
Сюда съезжаются лишь те, кто одержим коллекционированием. А среди людей с такой страстью бедняков не водится.
Лао Мао набрал чей-то номер, коротко переговорил и повёл спутника через импровизированную стоянку к массивным железным воротам.
Судя по всему, это был запасной или задний въезд на территорию — никаких вывесок снаружи не висело. Створки стягивала толстая якорная цепь на замке, а для прохода служила лишь узкая боковая калитка, где едва могли разминуться двое. Возле неё дежурили рослые охранники в форме: проверяли приглашения и заносили в списки сопровождающих.
Лао Мао кивнул на чёрный «мерседес», припаркованный неподалёку:
— Подойдём, поздороваемся. Это давний знакомый моего деда, почти родственник. Дедушка попросил его провести нас, чтобы мы посмотрели, что к чему. Фамилия его — Цяо. Лишних вопросов не задавай.
Ми Юэ понятливо кивнул.
Не успели они сделать и пары шагов, как дверца машины распахнулась. Наружу вышел представительный мужчина средних лет в безупречно скроенном костюме и издали приветственно кивнул Лао Мао:
— Только добрались?
Лао Мао вежливо поздоровался, назвав его «дядюшкой Цяо».
Ми Юэ повторил приветствие вслед за ним. Сычик к тому времени уже растворился в ночной темноте, зато обезьянка на руках у юноши привлекла пристальный взгляд господина Цяо.
Помимо пары телохранителей, господина сопровождали двое. Первым был пожилой, тронутый сединой оценщик по фамилии Сюэ, которого все уважительно величали стариком Сюэ. Второй оказалась дочь Цяо Жана — Цяо Ин.
Ровесница Лао Мао, миловидная барышня из хорошей семьи, держалась с ним очень непринуждённо и тепло.
Она, как и её отец, сочла Ми Юэ просто приятелем Цзин Жуна, увязавшимся за компанию поглазеть на диковинку. После дежурных представлений про юношу тут же забыли.
Прижимая к себе Дамао, Ми Юэ послушно плёлся в хвосте процессии, старательно отыгрывая роль невидимки. По тому, с каким почтением и теплотой семейство Цяо относилось к Лао Мао, парень лишь утвердился в мысли, что капитан Цзин — фигура отнюдь не простая.
Зато старик Сюэ то и дело бросал на Ми Юэ внимательные взгляды. Сперва юноша думал, что интерес оценщика вызван обезьянкой, но вскоре понял: разглядывают именно его самого.
Заметив встречный вопросительный взгляд, старик Сюэ мягко улыбнулся:
— Лицо твоё, юноша, кажется мне очень знакомым.
Обстановка явно не располагала к долгим расспросам о корнях и знакомствах. Понимая это, знаток не стал развивать тему, а лишь по-отечески наставил:
— Если вещь не по карману или есть сомнения — цену не спрашивай. И без спроса руками ничего не трогай.
Ми Юэ и сам прекрасно знал эти правила, но искренне поблагодарил за заботу.
Ночной антикварный рынок развернулся на дальнем заводском складе.
Огромное, гулкое помещение было занято торговыми рядами лишь на две трети. В полумраке, при тусклом свете редких ламп, люди переговаривались приглушённым шепотом, отчего по коже невольно пробегал мороз, а само место казалось по-настоящему призрачным.
Главной целью Ми Юэ оставались люди. Не обращая внимания на то, к каким прилавкам направляется господин Цяо со свитой, он медленно обходил ряды с Дамао на руках. Однако круг за кругом надежда таяла: ни знакомых лиц, ни деталей старинных инструментов вокруг не было.
Древние музыкальные инструменты и без того считались редкой нишей в среде коллекционеров. Из-за недолговечности материалов до наших дней доходили лишь единичные экземпляры в приличном состоянии.
К этой неудаче Ми Юэ был готов заранее.
Как был готов и к тому, что не встретит здесь Ван Ина.
Если ещё пару дней назад мысль о возвращении в горы казалась горькой и обидной, то теперь тревога, досада и уязвлённое самолюбие улеглись.
Всё, что было в его силах, он сделал.
Остальное — забота полиции.
На душе стало легко, и Ми Юэ наконец с любопытством принялся разглядывать разложенный на прилавках товар.
Чего здесь только не было: от медных старинных монет до редких рукописей и свитков. В одном месте он даже наткнулся на пару покрытых патиной курильниц, которые торговец с самым честным видом расхваливал покупателю как «подлинники эпохи Сюаньдэ».
Ми Юэ едва сдержал улыбку. В этот момент он заметил впереди свиту господина Цяо — те плотно обступили лоток со старинной каллиграфией. Поймав взгляд юноши, старик Сюэ радушно помахал ему рукой:
— Юный друг Ми, подойди-ка! Взгляни, какова вещь?
Подойдя ближе, Ми Юэ увидел свиток, над которым склонились господин Цяо и оценщик.
Шёлк местами истрепался, один угол носил следы давнего ожога, однако сам почерк поражал смелостью и широтой размаха.
— Свиток «Ветры четырёх сезонов»? — нахлынул интерес, и Ми Юэ нахмурился. — Это…
Хозяин товара, коренастый бородач, расплылся в улыбке и продолжил разливаться соловьём:
—…Будь это подлинник Го Си, он бы стоил целое состояние! Но я ведь человек честный, чужого мне не надо, дурить никого не стану. Скажу как на духу: это список эпохи Мин. Вот, извольте взглянуть, здесь и личная печать господина Чукуо имеется…
Ми Юэ склонился над плечом старика Сюэ, вглядываясь в свиток, как вдруг почувствовал щекочущее дыхание возле самого уха — Лао Мао снова подобрался вплотную.
Юноша инстинктивно качнулся в сторону, но тут же понял, что капитан просто шепчет ему на ухо:
— А кто этот господин Чукуо? Человек известный?