Си Шо переводил изумлённый взгляд с Цзин Жуня на Ми Юэ. В душе у него медленно закипало скверное предчувствие.
— Ты… правда ни о чём не догадывался?!
Ми Юэ откинулся на спинку стула и тихо, еле слышно вздохнул:
— Не догадывался. Господин Цзин столько времени таскался за мной… Я-то грешным делом думал, что выступаю в роли жертвы. А оказался подозреваемым.
Си Шо окончательно опешил и метнул на Цзин Жуня отчаянный взгляд: * «Брат, да что у вас тут вообще происходит?!»*
Цзин Жун лишь виновато ухмыльнулся:
— Ми Юэ, ну не сгущай краски. Наша ситуация… это, самое большее, недосказанность. Но никак не намеренный обман.
— Раз ты так говоришь, пусть будет так, — в ровном голосе Ми Юэ не прозвучало ни капли сочувствия.
Фэн Цяо тут же злорадно закатался от смеха:
— Цзин Сяожун, ну что за детский сад! Разыгрывать из себя инкогнито… Ты кем себя возомнил, принцем в изгнании?
Цзин Жун даже не удостоил его взглядом. Вместо этого он пододвинул свой стул вплотную к Ми Юэ и залебезил:
— Я правда хотел всё рассказать, да случая подходящего не выпадало. Спрашивай о чём угодно, отвечу без утайки.
Ми Юэ ни на грош не верил в эти обещания.
Если Цзин Жун отвечает за работу со служебной информацией, то среди его сведений наверняка полно секретных данных. Одно-единственное «по регламенту не подлежит разглашению» легко закроет любую тему, и расспрашивать станет бессмысленно.
И в то же мгновение на Ми Юэ сошло странное озарение: а какая, по сути, разница, скрывает что-то Цзин Жун или нет? С какими бы целями тот ни крутился рядом, он ему не родственник и даже не близкий друг. С какой стати ему откровенничать?
Цзин Жун всё ещё смотрел на него с самым преданным видом.
— В институте что-то произошло? — прямо спросил Ми Юэ.
Цзин Жун явно не ожидал такого вопроса. На мгновение застыв, он качнул головой:
— С ними это никак не связано.
— У меня всё, — Ми Юэ потерял к нему всякий интерес и повернулся к Си Шо: — Ты не мог бы продать мне пару ящиков своего домашнего вина? Мой наставник тоже увлекается виноделием, пробовал делать настои на цветках коричного дерева, но с твоим не сравнить… Он любит подобные вещи — обычная профессорская эстетика, пристрастие к изысканным мелочам.
Си Шо скользнул взглядом по смущённому лицу Цзин Жуня и сдавленно усмехнулся:
— Без проблем! Добрыми запасами нужно первым делом делиться с друзьями. У меня в погребе ещё настойка на сливе есть, отдам тебе и её пару ящиков.
Фэн Цяо рядом ахнул:
— Ми Юэ, ты разве не знаешь? У этого парня в деревне усадьба на несколько сотен му! Он там и виноград выращивает, и коричные деревья… Винодельню отбухал — пальчики оближешь, полным-полно всяких сокровищ.
— Помимо садов я там ещё курей, уток, свиней и овец держу, — с улыбкой добавил Си Шо. — Будет время, приезжай на пару дней отдохнуть. Места там красивейшие.
Разговор благополучно ушёл в сторону.
И тут Цзин Жун с досадой осознал, что из четырёх человек за столом трое непринуждённо общаются, а в дураках остался он один.
Цзин Жун тяжело вздохнул.
Он накормил себя иллюзиями: переоценил отклик Ми Юэ на свои поступки и совершенно неверно угадал собственную значимость в его глазах. Ему казалось, что скрытность вызовет у Ми Юэ обиду или смятение, но на деле тот просто не принимал его всерьёз.
В системе координат Ми Юэ он, похоже, не тянул даже на приятеля.
Цзин Жуна накрыла волна глухого разочарования. Однако сквозь досаду пробилось неопределимое, почти паническое желание объясниться. Им овладело неловкое чувство стыда: он отчаянно не хотел, чтобы Ми Юэ, вспоминая о нём, думал как о скользком типе с двойным дном.
* * *
После обеда Фэн Цяо порывался сам отвезти Ми Юэ домой, но Си Шо и Цзин Жун единодушно заблокировали эту инициативу.
Си Шо знал, как трепетно в семье Фэн относятся к передвижениям Фэн Цяо в последнее время, и перед выходом специально созванивался с его родителями, пообещав лично доставить парня до порога. К тому же он видел, что Цзин Жуню необходимо поговорить с Ми Юэ наедине. Фитиль к этой пороховой бочке зажёг он сам, так что теперь желал скорейшего разбора полётов даже больше самого Цзин Жуня — лишь бы между ними не осталось недомолвок.
Цзин Жун настойчиво предложил свою машину, и Ми Юэ спорить не стал. Устраивать сцены и перетягивать канат на пустом месте глупо, к тому же с ним были Дамао и Сяомао — ловить такси с таким багажом было бы тем ещё удовольствием.
Внедорожник Цзин Жуня блестел безупречной чистотой. В салоне появилось несколько новых стильных аксессуаров, выдававших в хозяине человека не просто обеспеченного, но и обладающего вкусом.
Ми Юэ уселся на заднее сиденье, прижав к себе Дамао. Сяомао, пользуясь наличием крыльев, сразу всплеснул ими и перепорхнул на переднее кресло — сокол предпочитал занимать позиции с лучшим обзором.
— А я-то думал, такие богатые наследники, как ты, поголовно принимают семейный бизнес, — не удержался от лёгкой иронии Ми Юэ.
— Да какие мы богачи… — Цзин Жун бросил взгляд в зеркало заднего вида. — Дед, старший дядя, двоюродные братья — обычные госслужащие. Вот младший дед в своё время уехал учиться за границу, занялся инвестициями, поднял капитал и вернулся открывать заводы. Родня тогда скинулась ему на стартовый капитал, ну и получила свои доли.
— Так что ничего особенного, — подчеркнул Цзин Жун. — Просто семья большая, многих в коммерцию потянуло, вот со стороны и кажется, будто у нас золотые горы.
Ми Юэ окончательно лишился дара речи.
Ему, рядовому сотруднику с фиксированным окладом, подрабатывающему экспертизой антиквариата лишь от случая к случаю, не дано было постичь эту изысканную скромность в духе «да какие мы богачи, обычные люди».
Цзин Жун снова посмотрел на него через зеркало:
— Поговорим?
Ми Юэ ненадолго задумался и кивнул:
— Ладно.
* * *
Место для разговора выбрал Ми Юэ — ту самую дикую полосу побережья, где он не так давно выгуливал обезьяну.
Это была дальняя окраина: парковую зону сюда ещё не протянули, и до самого горизонта простирался пустырный берег. Вдоль шоссе густо разрослись сорняки и жесткая трава. Туристы в такие места не заглядывали, так что для прогулки Дамао и Сяомао угрюмый пляж подходил идеально.
Солнце клонилось к закату, оставляя на краю неба лишь блёклый алый росчерк.
Над водой висела тонкая пелена тумана, размывая линию горизонта, отчего морской простор казался ещё более необъятным.
Ми Юэ и Цзин Жун медленно брели по песку под размеренный шум прибоя. Оба молчали. Ми Юэ ждал, когда спутник начнёт разговор, а Цзин Жун колебался, подбирая правильные слова.
Спустя приличное время Цзин Жун достал из кармана пачку сигарет и взглядом попросил разрешения.
— Кури, — кивнул Ми Юэ. — Я не против.
Сизый дымок мгновенно подхватывало и уносило морским бризом. В голосе Цзин Жуня, когда он наконец заговорил, тоже прорезалась странная, почти зыбкая отстранённость:
— Начну, пожалуй, со своей работы. Моё подразделение подчиняется Министерству государственной безопасности. В основном мы занимаемся проверочной работой: разбираем, систематизируем и классифицируем всё, что стекается к нам из региональных ведомств по резонансным делам.
Цзин Жун усмехнулся, и в его глазах мелькнула тень иронии:
— Если без обиняков, наша контора сильно смахивает на мусоросортировочный завод. Полезное отбираем, бесполезное подшиваем в архив или отправляем под нож.
Ми Юэ слушал, недоумевая. Он искренне не понимал, каким боком к подобной службе относится его скромная персона.
— Понятно, что объёмы там колоссальные, поэтому отдел разбит на группы по профилям. Моя группа специализируется на глухих делах об убийствах — тех, что не удалось раскрыть по горячим следам.
Ми Юэ неопределённо промолчал.
Парадокс лишь углубился.
Заметив его недоумение, Цзин Жун мягко пояснил:
— Зашёл издалека? Сейчас поймёшь. Ты ведь в курсе, что территория горы Линси в плане охраны порядка закреплена за отделом полиции городка Циншуй?
— В курсе, — Ми Юэ приподнял бровь. — Когда у нас в музее туристы устраивают дебош, вызовы идут прямиком в Циншуйский участок.
— Вот именно, — кивнул Цзин Жун. — Прошлой осенью на дальнем склоне Линси, в Овраге Обезьян, произошло жестокое убийство. Сигнал поступил как раз из Циншуя. У местного участка сил на такое дело не хватало, материалы передали в провинцию. Из центра прислали следственную группу, но зацепок они не нашли. Дело перешло в разряд висяков, и в итоге папка легла ко мне на стол.
Ми Юэ опустил взгляд. Густые ресницы, точно два тёмных веера, прикрыли его глаза.
Цзин Жун вглядывался в его профиль, будто пытаясь прочесть затаённую мысль.
— Убитые были чёрными копателями, — произнёс он спустя паузу. — Так что это дело напрямую переплетается с целой серией разграблений древних гробниц в районе горы Линси.
Ми Юэ вскинул голову. Его взгляд стал холоден, точно ледяная корка:
— И какое всё это имеет отношение ко мне?
— Первоначальной причиной стал Ван Сяоху, — Цзин Жун выдержал его тяжелый взгляд, но затем всё же отвёл глаза. — Он был у органов на особом контроле. У полиции скопился солидный материал по его операциям с контрабандой антиквариата и связям с грабителями гробниц. Планировалось раскрутить эту цепочку и выйти на его покровителей. И надо же было такому случиться, что именно в этот момент он выкопался возле тебя. Естественно, мы взяли эту встречу на карандаш.
Ми Юэ с нескрываемым подозрением уставился на него.
Цзин Жун встретил его взгляд открыто и прямо, однако в глубине его зрачков сквозило напряжённое ожидание.
Ми Юэ хмыкнул, и угол его губ изогнулся в едва заметной, насмешливой ухмылке:
— А история про то, что ты обязан Ван Сяоху жизнью… это правда? Или очередной спектакль?
— Правда, — без колебаний подтвердил Цзин Жун. — Только поэтому начальник и отрядил меня заниматься циншуйским следом.
«Значит, не всё из его уст было враньём», — отметил про себя Ми Юэ.
— Сотрудники нашего института больше всего на свете ненавидят чёрных копателей, — Ми Юэ подобрался и выделил каждое слово с особой чеканкой. — Мы в подобные криминальные схемы не влезаем.
— Не зарись на громкие слова, — Цзин Жун покачал головой с лёгким досадованием. — Тот свежий раскоп… под номером как его там? Ты ведь помнишь, зачем рванул вниз с горы? Пытался перехватить украденные реликвии. Не будь на горе человека, сливавшего информацию Ван Сяоху, откуда бы тот узнал точный день и час твоего спуска?
Ми Юэ замер.
Ответный щелчок по носу прилетел мгновенно.
И возразить тут было нечего. В стенах исследовательского института действительно завелась крыса. Пусть её сведения и были отрывочными — утечка всё равно произошла, раз Ван Сяоху действовал наверняка.
— Вы знаете, кто этот предатель? — спросил Ми Юэ.
Цзин Жун лишь загадочно улыбнулся в ответ.
Поняв намек, Ми Юэ не стал настаивать.
— Надеюсь, вы расколете это дело как можно скорее. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то ещё раз протянул руки к комплексу гробниц Сишань.
— Мы надеемся на это не меньше твоего, — ответил Цзин Жун.
Но от этой безупречной улыбки у Ми Юэ лишь сильнее заскребли кошки на душе. Не покидало ощущение, что Цзин Жун ведет свою игру и пытливо выуживает из него детали.
— Ты упомянул, — Ми Юэ пристально посмотрел на него, и в его голосе проскользнула непроизвольная проба почвы, — что Ван Сяоху проходит по делу как главный фигурант. Значит… он связан с тем убийством?
Цзин Жун молча фиксировал его реакцию. В его тёмных зрачках застыло отражение самого Ми Юэ.
— Ван Сяоху плотно завязан на черных копателей и пока остаётся нашим главным подозреваемым по делу.
Он сделал паузу и тише добавил:
— К слову, место преступления находится совсем недалеко от вашего института… Неужели ты совсем ничего о нём не слышал?