Приглашение на встречу привело Ми Юэ в дом Янь Цина.
Усадьба хозяина расположилась в живописном месте близ Парка Восточного озера, на самом краю города. Этот парк, примыкающий к горам Лотосов, считался одной из главных местностей: горы, вода, да ещё и отличная фэншуй-энергетика. Неудивительно, что городская знать облюбовала эти края под свои виллы. Ми Юэ не раз слышал о местной роскоши, но оказался здесь впервые.
Собираясь в гости, юноша не ждал ничего сверхъестественного. Янь Цин явно не бедствовал, так что Ми Юэ рассчитывал увидеть особняк, похожий на дом тётушки Линь. Однако реальность превзошла все ожидания: Янь Цин выстроил прямо у озера самый настоящий деревенский усадебный домик. В переднем дворе журчал пруд, на заднем раскинулся небольшой огород, а раскидистые деревья дарили благодатную тень... Настоящая идиллия!
Главный дом и примыкающие флигели поражали простором. Снаружи постройка выглядела добротно и сдержанно, но интерьер удивлял утончённым вкусом. Даже кошачий домик под навесом галереи и стоящий рядом огромный игровой комплекс были сработаны из ценной древесины — массивной, с безупречной отделкой. Ми Юэ обошёл всё до единого уголка, исходя слюной от зависти.
В подарок юноша принёс целую коробку кошачьих консервов. Марку он выбирал не наугад — выведал в зоомагазине у двух девчушек с питомцами. Те божились, что их привередливые пушистые хозяева воротили нос от всех прочих кормов, пока не попробовали этот — тут уж аппетит проснулся у каждого. Сидевшая в переносной сумке невдалеке мурлыка даже закивала и поддержала хозяйку тонким мяуканьем:
— Да-да, они самые! Пробуй, не пожалеешь!
Так Ми Юэ и определился с подарком.
Ах да, повод для праздника у Янь Цина был весьма уважительный — день рождения его кота.
— Это Багуа, — представил хозяин, когда они с Ми Юэ расположились в тени галереи перед передним двором. Янь Цин указал на лежанку под окном: — Ему, кажется, лет пять.
Ми Юэ от неожиданности застыл:
— Кажется? Ты же позвал нас на день рождения!
Неужели Янь Цин не знает точной даты?
Тот лишь усмехнулся:
— Ну к чему такая точность? Выбрал свободный денёк — вот и повод собраться, перекусить, да и подаркам коты только рады.
И то верно: питомцам глупые человеческие календари ни к чему.
Багуа оказался упитанным черно-белым котом. Возраст по нему определить было сложно, но внушительный размер и сбитое телосложение выдавали в нём взрослого, зрелого котяру. Несмотря на пышные формы, двигался он невероятно грациозно: выкатившись из домика, прошествовал с лёгкостью молодого оленя. Выразительные голубые глаза миндалевидной формы придавали его мордочке чрезвычайно благородное выражение. Одним словом — красавец-мужчина.
Лишь когда Багуа покинул лежанку, Ми Юэ заметил внутри ещё двух котят. Один, точь-в-точь как отец, вырос с голубыми глазами и черно-белой шерстью. Второй же был угольно-черным, а его глаза сияли чистейшим изумрудным светом — точь-в-точь первоклассный нефрит. Малышам едва исполнилось месяца два или три. Их писклявое детское мяуканье заставляло сердце сжиматься от нежности.
— А это сыновья Багуа, — Янь Цин наклонился и поочерёдно погладил обоих. — Черно-белого зовут Сюэби, а зеленоглазого — Бинтан.
Ми Юэ не удержался от смешка:
— А мне казалось, зеленоглазому больше подошло бы имя Сюэби — «Спрайт» ведь зелёный!
— Изначально так и задумывалось, — Янь Цин бросил на него многозначительный взгляд. — Но пёстрому малышу имя Бинтан категорически не понравилось, а зеленоглазый братец по доброте душевной уступил. Вот и пришлось поменять.
Ми Юэ смутно почувствовал некий подвох, с подозрением взглянув на хозяина дома.
Тем временем котята тоненько мяукали, вертясь вокруг Багуа и азартно охотясь за его роскошным хвостом. Задорные малыши ничуть не боялись незнакомца. В этом тихом уголке кошачье семейство чувствовало себя так умиротворённо и уверенно, словно безопасность была заложена в самом этом доме. Безусловно, Янь Цин был прекрасным и заботливым хозяином.
Решив, что выискивать скрытый смысл глупо, Ми Юэ перевёл тему:
— Значит, Багуа — отец... А где же их мама?
Янь Цин приложил палец к губам, призывая к тишине, и, метнув быстрый взгляд на котят, шёпотом пояснил:
— Их мама живёт наискосок от нас, в жилом комплексе «Баншань Хуатин». У неё есть собственная хозяйка, так что... м-да, прибегает проведывать малышей лишь время от времени.
Ми Юэ улыбнулся такой драме — чистой воды роман на расстоянии, не одобренный взрослыми:
— Я думал, в таких случаях котят оставляют с матерью.
— А зачем, когда у нас лучше? — небрежно отозвался Янь Цин. — Погляди на двор: сад, деревья, альпийская горка... Бегай не хочу. — Он вновь мимоходом взглянул на резвящихся пушистиков и, едва шевеля губами, беззвучно выговорил: — Те хозяева от них отказались.
Котята, конечно же, не обращали внимания на разговоры взрослых. Повозившись с папиным хвостом, они нацелились на подножие галереи.
Для защиты от сырости край настила был приподнят на две ступени. С одного края хозяин пристроил толстую доску — эдакую мини-горку для удобства питомцев. Но маленькие бунтари не искали лёгких путей и вознамерились покорить настоящую лестницу.
Два пушистых комочка сгрудились на краю, вытягивая шеи и осторожно трогая воздух лапками. Наблюдать за ними без улыбки было невозможно. Наконец старший, Бинтан, проявил отвагу и, цепляясь всеми четырьмя лапками за край, начал съезжать вниз.
Высота ступеньки превышала рост котенка. Он повис на когтях, дрыгая задними лапками в воздухе, но до земли дотянуться не мог и от испуга жалобно запищал:
— Мяу-мяу, спасите!
В следующий миг лапки соскользнули, и малыш полетел вниз... прямо в мягкую ладонь.
Бинтан уставился на незнакомца огромными изумрудными глазами:
— Мяу? Ты меня поймал? Спасибо...
Ми Юэ с улыбкой опустил его на каменную плиту, погладил по крошечной головке и тут же снял второго малыша. Оказавшись на земле, котята со сдавленным писком ринулись к альпийской горке.
Проводив малышей взглядом, кот-отец чинно подошёл к юноше, положил бархатную лапу ему на носок туфли и тихо мяукнул:
— Спасибо, что уберёг Бинтана.
Его голубые глаза сияли чистотой и нежностью, словно озёрная гладь под ярким солнцем. Сердце Ми Юэ растаяло. Но заводить с котом светскую беседу на глазах у хозяина было бы верхом безумия. Юноша лишь почесал Багуа за ушком и обратился к Янь Цину:
— Ты растил его с самого детства?
Янь Цин вздохнул, и в его взгляде мелькнула светлая грусть:
— Первым моим котом был дедушка Багуа — черный кот по кличке Юйтоу. Именно он в своё время принёс котенка в дом. Так что Багуа приходится ему внуком.
Ми Юэ перевёл взгляд с Багуа на усадьбу и прикинул возраст Юйтоу. Похоже, старого кота уже не было в живых.
— Юйтоу похоронен вон там, на склоне, — подтвердил Янь Цин, указав за ограду. — Место он выбрал сам, ещё при жизни.
Ми Юэ искренне изумился:
— Настолько мудрый был кот?
— Не то слово, — кивнул хозяин. — Когда мы встретились, он был уже в годах. Невероятно умный, философски относился к жизни и видел людей насквозь. Что бы ему ни сказал — всё понимал.
Ми Юэ впервые слышал, чтобы о животных говорили с таким глубоким уважением.
В этот момент Багуа слегка прижал лапу к его ноге и тихонько промяукал:
— Юйтоу — мой дедушка. Если бы он не вытащил меня из канавы под деревом, я бы и не знал, что у меня есть дедушка.
Ми Юэ окончательно запутался.
Если сам Багуа не подозревал о родстве, откуда о нём узнал Янь Цин? Неужели Юйтоу сам ему рассказал?!
Эта мысль обжгла сознание Ми Юэ, точно электрический разряд. По спине пробежал озноб, а сердце заколотилось как сумасшедшее. Он воззрился на Янь Цина с невольным трепетом, в котором таился неосознанный страх — страх разжечь в душе надежду и вновь остаться ни с чем.
— Откуда ты знаешь, что он внук Юйтоу? — голос Ми Юэ пересох и сорвался на хрип. — Кто тебе об этом сказал?
— А ты как думаешь? — Янь Цин, будто давным-давно ждавший этого вопроса, не отводил от юноши пристального взгляда, ловя малейшую тень эмоции на его лице.
Его взгляд обладал такой гипнотической силой, что Ми Юэ мгновенно погрузился в какое-то полузабытье, будто во сне. Мысли спутались, логика отключилась, оставив лишь чистый инстинкт.
— Я думаю... — прошептал он.
Закончить фразу он не успел. Издали донёсся дикий, почти волчий вой, в мгновение ока разрушивший хрупкое очарование момента.
Ми Юэ отшатнулся назад, ощущая, как ко лбу липнет холодный пот. Пульс зашкаливал, дыхание перехватило.
Янь Цин тоже выдохнул — то ли с облегчением, то ли с сожалением от того, что развязка отложилась. Опустив глаза, он увидел, что Багуа любопытно хлопает синими глазами. Хозяин ласково погладил шелковистую шерсть кота:
— Багуа, скажи дяде, кто это к нам жалует?
Справившись с волнением, Ми Юэ неловко улыбнулся:
— Это Хэйтан? Я узнал его голос.
Гудение автомобильного двигателя приближалось, а безумный вой Хэйтана становился всё отчётливее. Пёс вопил на всю округу:
— Сяо Ци! Сяо Ци!
— Почему он зовёт тебя Сяо Ци? — полюбопытствовал Ми Юэ.
Янь Цина накрыла волна головокружения. Сердце будто ухнуло с высоты, попав в самую уязвимую, нежную точку. Он не отличался сентиментальностью, но сейчас горло сжал сухой ком, а голос предательски задрожал:
— Потому что у меня есть брат-близнец, Сяо Лю... Он точно такой же, как я... как все мы. И Дунчжи... Мы все одинаковые...
Он не смог договорить. Прижав кулак к губам, Янь Цин пытался заглушить подступившую к горлу горечь.
А Ми Юэ застыл, осознав, что́ только что произнёс и о чём услышал в ответ.
Он смотрел на Янь Цина широко раскрытыми глазами, и лицо его медленно менялось.