Пока Ми Юэ пытался осознать услышанное, Янь Цин перевёл дух и заметно успокоился.
— Невероятно, правда? — тихо спросил он, с улыбкой глядя на собеседника.
Ми Юэ растерянно хлопнул ресницами, совсем потерявшись:
— Ты хочешь сказать, что ты, твой брат и... Дунчжи? Линь Дунчжи... вы все...
— Именно, — прервал его Янь Цин, не давая дальше заикаться и выкладывая правду напрямик. — Мы одинаковые. Мы из одного рода. Старшие жили глубоко в горах, но потом случилась беда, и детей пришлось услать прочь, чтобы спасти...
Договорить он не успел.
Калитка с грохотом распахнулась. Во двор вихрем ворвался тот самый огромный пёс, которого Ми Юэ уже видел. На полуходе заметив у альпийской горки двух резвящихся котят, хаски резко ударил по тормозам, подняв пыль, и тут же рванул к каменистому садику.
С улицы донёсся исполненный ярости крик Линь Дунчжи:
— Если ты ещё хоть что-нибудь снесёшь, домой можешь не возвращаться! Останешься тут работать дворнягой на цепи!
Это точно был голос Дунчжи. Ми Юэ сразу понял: непутёвый пёс снова сорвался с поводка. И действительно — на пороге появился разгневанный Линь Дунчжи с ошейником и поводком в руке.
Оглядывая двор в поисках беглого питомца, он наткнулся взглядом на двоих, сидевших под навесом галереи, и застыл:
— И чего вы на такой жаре на улице расселись?
Время едва перевалило за девять утра, но стоял разгар лета, и солнце уже палило вовсю.
Янь Цин мягко улыбнулся:
— Дунчжи, подойди. Познакомься, это Ми Юэ. И он, похоже... наш младший брат.
Линь Дунчжи опешил. Они с Янь Цином давно собирались аккуратно ощупать почву и устроить Ми Юэ проверку, но... чтобы всё раскрылось вот так, прямо с порога?! Он ведь только пришёл!
Вспомнив, как прошлым вечером вместе с этим глупым псом репетировал целое представление, Дунчжи едва не взвыл. Всё впустую?! У хаски и без того соображалка слабая, учить с ним эти роли пришлось несколько дней подряд, а в итоге — коту под хвост?!
Переводя взгляд с Янь Цина на Ми Юэ, Дунчжи не мог избавиться от чувства, будто этот младший братишка буквально свалился им на голову с неба.
Все трое замерли, переглядываясь с нескрываемым изумлением. Для Янь Цина и Линь Дунчжи мучившие их всю неделю сомнения наконец-то рассеялись, а Ми Юэ чувствовал себя так, словно нечаянно воплотил в жизнь несбыточную мечту.
Тишину нарушил Хэйтан, подбежав и откровенно спросив:
— А где тигр этого дяди?
Линь Дунчжи ловко сцапал пса за загривок и буркнул:
— Тигру сегодня нездоровится, он остался дома... Будешь и дальше носиться — попрошу этого дядю натравить на тебя своего зверя!
Ми Юэ не нашёл, что ответить.
Лишь сейчас реальный мир окончательно вернулся к нему, разогнав оцепенение.
— Вы... — Ми Юэ поднялся, переводя взгляд с Янь Цина на Дунчжи. Мысли путались, вопросы переполняли голову, но он никак не мог выхватить ни одного.
Линь Дунчжи подошёл к нему и крепко, от души обнял:
— Когда ты понял... что ты такой?
— С самого детства, — ответил Ми Юэ. — Меня вырастил учитель, он знал моего отца и, кажется, догадывался о нашей природе. Мы... родня? Братья?
— Братья, — откликнулся Дунчжи, переглянувшись с Янь Цином. — Самые настоящие сородичи.
Одно это слово словно сорвало плотину с чувств, которые они так долго держали в себе. Дунчжи вновь прижал к себе младшего, а Янь Цин подошёл и обнял их обоих.
На глаза Ми Юэ невольно навернулись слёзы.
Разговор о прошлом разгорелся быстро, и остановиться было невозможно. Вырвать братьев из череды воспоминаний и слёз смог лишь стук в калитку — пришёл повар, которого Янь Цин заранее пригласил из одного ресторана на улице Туаньцзелу.
Проводив кулинара на кухню, Янь Цин вернулся с влажными полотенцами. Взрослые мужики, а разнюнились как дети — осознав это, они почувствовали лёгкое смущение.
Янь Цин бросил взгляд на часы и сказал Ми Юэ:
— У близнецов Сяо Лю с утра занятия, так что они приедут чуть позже.
Ми Юэ уже знал, что у Янь Цина есть брат-близнец, работающий ветеринаром. Несколько лет назад тот женился, и в семье родились двое мальчиков.
Посчитав в уме, Ми Юэ удивлённо спросил:
— Им же всего четыре года? Какие ещё уроки?
— Да какое там учение! — рассмеялся Янь Цин. — Плавать их повезли.
Они с Сяо Лю выросли в глуши и хоть и плёскались в детстве по прудам, плавать толком так и не научились — разве что по-собачьи барахтались. Сам так плавать можешь, но учить детей надо вызывать профи.
Ми Юэ с надеждой поинтересовался:
— А ребятишки... они такие же, как мы?
Янь Цин с грустной улыбкой качнул головой:
— Насколько можно судить сейчас — обычные дети.
На душе у него бывало двояко: с одной стороны, расти обычными людьми среди обычных людей — благо. Но с другой — щемило сердце при мысли о том, что древний дар их рода просто угаснет, не дав продолжения.
— Ещё есть Циньшу и Циньго, — подал голос Линь Дунчжи, утирая лицо. — Циньшу пошёл в полицию, в прошлом году его перевели в столицу. А его сестра Циньго живёт в Сиане, держит небольшую фабрику, дела идут вполне успешно. Вышла замуж почти одновременно с Сяо Лю, родила двоих: старшей дочке четыре, младшему сынишке ещё и двух нет... И тоже самые обыкновенные ребятишки.
Ранее Дунчжи упоминал, что женщины их рода подобным даром не обладают — вернее, у них он остаётся рецессивным. Муж Циньго — человек самый обычный, так что её дети либо выросли нетронутыми этой тайной, либо унаследовали скрытый ген, который сойдёт на нет лишь через пару поколений.
Тут Ми Юэ наконец вспомнил, где уже слышал выражение «Горное божество». Несколько лет назад его однокурсник после выпуска уехал преподавать в глухую деревню на севере Шаньси и пересёкся там с благотворительным фондом. Созваниваясь с Ми Юэ по поводу книг, тот вскользь упомянул эту историю.
И Ми Юэ даже подумать не мог, что Линь Дунчжи основал этот фонд только ради того, чтобы отыскать выживших сородичей!
— Поначалу я только на это и надеялся, — со вздохом признался Дунчжи. — Но разве такое легко проверить? За столько лет — ни одной зацепки. В итоге фонд переключился на помощь школам в горных районах, а поиски... тут уж как судьба распорядится.
Помолчав немного, он добавил:
— Вот возьми тебя. Мы ведь заподозрили неладное только из-за повадок Хэйтана. Долго колебались, прежде чем решились устроить тебе проверку.
Ми Юэ улыбнулся, но слёзы опять покатились из глаз. Он принялся судорожно утирать их полотенцем, отчего у Дунчжи и Янь Цина снова сжалось сердце.
Услышав свою кличку, Хэйтан тут же прискакал ближе.
— Плачет? — сообразительный пёс с изумлением уставился на Ми Юэ, а затем перевёл исполненный уважения взгляд на Линь Дунчжи.
Дунчжи лишился дара речи. Что эта дурная собака опять себе навоображала?!
Семеня лапами, Хэйтан подобрался ближе и тихонько прошептал:
— У этого дяди дома живёт тигр. Сяо Ци в прошлый раз говорил.
Дунчжи вопросительно изогнул бровь.
Морда хаски сморщилась в гримасе глубочайшего разочарования:
— И ты всё равно довёл его до слёз?!
Линь Дунчжи приоткрыл рот, но на мгновение застыл — объяснять этот абсурд не было никаких сил. Ми Юэ и впрямь расплакался после его слов, но...
Скрывая неловкость за вспышкой досады, он влепил псу лёгкий щелчок по лбу:
— Придёт тигр — скормлю тебя ему! Сколько лет тебя кормлю, хоть какая-то польза будет!
Хэйтан обомлел. Он ведь от чистого сердца предупреждал, а его — тигру?!
— Ну держись, — буркнул пёс, обиженно отступая на пару шагов. — Вернёмся домой, я всё папе расскажу!
Дунчжи ехидно ухмыльнулся:
— А твой папа хоть слово из твоего тявканья поймёт?
Хэйтан словно обухом по голове получил. Глаза его округлились, он жалобно заскулил:
— Ты... ты опять меня обижаешь!
Ми Юэ не выдержал и от души рассмеялся.
— Ну и что с этим глупым созданием делать? — развёл руками Линь Дунчжи. — Кстати, его «папочка» — мой избранник. Как-нибудь при случае соберемся за общим столом.
Ещё в лавке «Люцицзя», услышав от пса про «папочку», Ми Юэ всё понял. Так что прямое признание Дунчжи не вызвало у него никакого удивления.
Стоявший рядом Янь Цин тепло ухмыльнулся:
— Я от них не отстаю. Тоже живу с мужчиной. Правда, он сейчас на задании, вернётся только через пару недель.
Ми Юэ остолбенел.
В его голове вспыхнул образ Линь Циньшаня и вспомнилось проклятие холостяков с горы Линси: старый холостяк-учитель взрастил целую ораву холостяков-учеников. Единственным, кто сподобился жениться, был Тао Тяньрань — да и тот вскоре развёлся!
Заметив его озадаченный вид, Янь Цин и Дунчжи дружно расхохотались.
— Что, так поражён? — весело спросил Янь Цин. — Или испугался?
— Да нет, — Ми Юэ замялся, подбирая слова. — У меня... э-э... тоже есть парень. Вам не кажется, что это слишком... странное совпадение?
Услышав это, Дунчжи и Янь Цин переглянулись. А ведь и правда, выходит весьма необычно.
— А может, и не совпадение вовсе, — глубокомысленно протянул Линь Дунчжи. — Промысел Небес. Природа просто закрывает лазейку, чтобы наш дар не передавался дальше.
Янь Цин слегка прищурился:
— Очень может быть. В книгах про такое часто пишут: если сила нарушает мировой порядок, Небесный Закон ищет способ уравновесить её. Как рядом с ядовитой змеёй всегда растёт противоядие. Гармония Инь и Ян, понимаешь? Слишком разрушительный дар просто обречён на угасание.
Ми Юэ сначала усмехнулся, но тут же застыл. В словах Янь Цина кроился здравый смысл.
Взять хотя бы его самого: за двадцать с лишним лет он ни разу не влюблялся и даже не задумывался о романтике. Ему казалось, что жизнь вполне цельна и без любви. Если бы судьба не свела его с Цзин Жуном, он бы так и остался вечным холостяком — осознанный или невольный отказ от брака тоже ведь идеальный способ оборвать цепочку наследования.
Дунчжи на миг задумался, а затем со смешком качнул головой:
— Ладно, не берите в голову. Я просто ляпнул первое, что пришло на ум, а может, всё и впрямь чистая случайность. Силы в мире сменяют друг друга, всё течёт, всё меняется. Да и разве три-четыре человека могут говорить за весь наш род?
Он повернулся к Ми Юэ, и у него блеснули глаза:
— Кстати, я привёз кое-какие записи и архивные бумаги о нашем роде. Хочешь взглянуть, Ми Юэ?
Взгляд Ми Юэ мгновенно вспыхнул живым интересом.