Цзин Жун так и застыл с открытым ртом. Ми Юэ, подхватив под мышки по обезьяне, пронесся мимо него словно ураган и без лишних реверансов — даже не подумав постучать — вломился в кабинет профессора Линя.
Впрочем, при всей своей спешке парень не забыл про осторожность: проскользнув внутрь, он тут же плотно прихлопнул за собой дверь.
Цзин Жун только и мог, что лишиться речи. Обернувшись к окну, он увидел целую ораву обезьян — больших и малых, облепивших решетку. Сородичи висели на карнизах, пучили глаза и наперебой верещали. От этой картины веяло каким-то нездоровым, смутным азартом.
В голове капитана Цзина понеслись самые дикие догадки. Стая пришла вызволять малюток? Или эти детеныши — какие-нибудь сбежавшие питомцы старика Линя, которых приматы после долгих мытарств вернули законному хозяину?
Он отвесил себе легкий подзатыльник, мысленно одергивая: «Проснись, Цзин Жун, солнце еще высоко, а ты уже сказки сочиняешь».
Однако странное поведение Ми Юэ заставляло сгорать от любопытства сильнее прежнего. Едва Цзин Жун сделал пару шагов к кабинету, намереваясь припасть ухом к замочной скважине, как замок щелкнул. Надо же, они еще и заперлись!
Из кабинета один за другим выскочили профессор Линь и Ми Юэ. На обоих лицах читалось взвинченное смесью азарта и тревоги выражение. Стуча каблуками, они стремительно устремились к лестнице. Лишь когда профессор повернулся боком, Цзин Жун заметил у него за спиной вместительный черный рюкзак.
Ми Юэ, все так же сжимая в охапку парочку детенышей, на бегу бросил Цзин Жуну:
— Вечером все расскажу!
— Да что «все»-то?! — окликнуть парня Цзин Жун не успел: тот уже испарился.
Посмотрев на опустевший коридор, а затем на обезьяний десант, с шумным гиканьем ссыпавшийся по фасаду вслед за беглецами, капитан окончательно убедился: происходящее смахивает на какой-то сюрреалистический абсурд.
* * *
Лишь выскочив из общежития вслед за юными «информаторами», профессор Линь спохватился: они с учеником явно переборщили с горячностью.
Подозрения в адрес Ван Чжоу пока оставались лишь догадками. Завалиться на место тайника вот так, со всей помпой и толпой приматов, — затея сомнительная. Случись что, потом вовек перед коллегами не отмоешься.
Замедлив шаг, старик сообразил: им зарез нужен свидетель. Причем со стороны, не из сотрудников института — иначе сомневающиеся мигом пришьют им внутренний сговор. А так поди попробуй открестись, если сторонний человек подтвердит находку.
Линь Циньшань огляделся по сторонам. Никого. Только хвостатая орава да они вдвоем.
Ситуация становилась щекотливой.
Ми Юэ же, ослепленный надеждой в кои-то веки вернуть украденное, о юридических тонкостях даже не помышлял. Заметив заминку наставника, он затормозил:
— Учитель, вы чего?
У Линь Циньшаня в голове царил сумбур, вдаваться в объяснения не хотелось, так что он просто властно взмахнул рукой, призывая парня к молчанию.
Любимый младший ученик, при всех своих достоинствах, порой демонстрировал редкую беспечность. Мало того что помочь не в состоянии, так еще и в упор не видит, о чем голова болит у старших... Тоска, да и только.
Покрутив головой, профессор заприметил то, что искал: у стены возле заднего выхода прислонённые стояли несколько лопат.
Инструмент этот в свое время выцыганили у бригады отделочников, когда те ремонтировали институт. В хозяйстве вещь незаменимая — то грядки подправить, то тропу расчистить, а в горах лопату днем с огнем не найдешь. Вот и пришлось проявлять хитрость, пускаясь во все тяжкие. Разумеется, за инвентарь работягам заплатили, но сам факт трофейного происхождения слегка смущал.
Поскольку закупки делались хаотично, лопаты разномастили: были тут и тяжелые совковые, и штыковые поменьше. Экскаваторщиком профессор не был, в тонкостях земляных работ разбирался слабо, а потому рассудил просто: надо брать все, а на месте разберемся, чем подручнее копать.
С шансовым инструментом определились, оставался вопрос со свидетелем. Линь Циньшань пару раз прошерстил взглядом ступенчатый спуск заднего двора и вдруг заметил спокойно спускающегося капитана Цзина. Глаза профессора мгновенно вспыхнули.
— Эй, молодой человек! А ну-ка подойди, — поманил он его рукой.
Цзин Жун замер.
«Что за странные жесты?» — подумал он, оглянувшись. Но нет, властный взмах адресовался именно ему.
Не успел капитан сделать и пары шагов, как профессор бесцеремонно сграбастал его за рукав и воодушевленно выпалил:
— Мы тут вспомнили, что у Ван Чжоу была привычка: на рассвете и на закате он уходил в глухие места тренироваться... кулачным боем заниматься, во! Хотим проверить его любимые делянки. Пойдешь с нами, побудешь свидетелем.
Цзин Жун едва удержался от вздоха. Неужели профессор Линь думает, что в эту шитую белыми нитками легенду кто-то поверит?
— Хорошо, — кивнул капитан с обреченным смирением. — Инвентарь брать?
Старик тут же выкинул вверх большой палец. Догадливый парень! Вот это хватка! Линь Циньшань перевел взгляд на младшего ученика, который с блаженной улыбкой все еще тискал обезьян, и мысленно поморщился. Неумеха, глупый вид — смотреть тошно.
Совершенно не подозревая, что наставник отвесил ему ментальный подзатыльник, Ми Юэ бережно спустил зверят на землю и поманил Дамао. Тот жался в сторонке, опасаясь здешних сородичей.
Ми Юэ, точно воспитатель в детском саду, сцапал одной рукой местного макака, а другой — собственного питомца, и принялся внушать:
— Дамао на нашей горе Линси впервые, здешних тропок не знает. Заблудится еще, не дай бог... Вы уж присмотрите за ним, покажите, что где находится.
Фамильярное «наша гора Линси» польстило гордости мелких хозяев тайги. К тому же Ми Юэ так долго держал их на руках, а этого лысого пришельца даже не погладил, так что дуться из-за постороннего гостя они не стали.
— Ладно, — сменили они гнев на милость. — Шагай за нами, лысый.
Дамао с некой опаской взглянул на хозяина. Получив в ответ ободряющий кивок и теплую улыбку, он весело посеменил за местной братией. Хотя здешние приматы поначалу внушали ему озабоченность, присутствие Ми Юэ сводило любой страх на нет. Парень ведь явно с ними на короткой ноге!
Цзин Жун с понятливой полуулыбкой забрал из рук профессора обе лопаты и, притормозив подле Ми Юэ, тихо спросил:
— И куда мы держим путь?
Ми Юэ и сам толком не знал конкретной точки. Он неопределенно махнул рукой в сторону снующих впереди хвостатых провожатых:
— За ними. Все равно... все равно они видели, где Ван Чжоу устраивал свои «утренние разминки».
Цзин Жуну безумно захотелось шутливо прижать парня к обочине и покрутить у виска: мол, откуда обезьяны знают — это ладно, но вот как вы узнали, что они знают?..
Фраза эта, похожая на закрученную скороговорку, так и не сорвалась с языка. Капитана озарила внезапная догадка.
«Ну не дурак ли я? — подумал он. — Зачем задавать вопросы, когда ответ лежит на поверхности?»
Он пристально взглянул на Ми Юэ. Рука, изначально занесенная для шутливого щелчка по уху, мягко опустилась на макушку юноши, взлохматив мягкие волосы:
— Ладно, твоя правда.
Ми Юэ бросил на него недоуменный взгляд. Больше всего на свете его раздражало, когда люди начинали играть в прятки. Сам всё понял, а продолжает ходить вокруг да около, устраивать проверки... Не надоело ещё? Если бы Цзин Жун не обладал незапятнанной репутацией и честным характером, Ми Юэ вовек бы не стал перед ним открываться.
Тем временем профессор Линь, обернувшись, аккурат застал момент, когда этот иногородний тип дерзко водрузил свою лапу на макушку любимого ученика. И что самое возмутительное — Ми Юэ даже не подумал отмахнуться!
В душе старика взвыла тревожная сирена. Что возомнил о себе этот наглый юнец?! Щупать его воспитанника прямо на глазах у наставника?!
— Эй! А ну поди сюда, — окликнул Линь Циньшань.
Опять этот тон, будто кобеля зазывают!
Цзин Жун со вздохом поплелся к старику:
— Да, профессор Линь?
Чего еще надо этому почтенному старцу? Не видит, что ли, люди разговаривают?
— Ты ведь в наших краях человек новый, — с подчеркнутым радушием поинтересовался профессор. — Как тебе здешний климат? Обжился?
Цзин Жун онемел.
Едва удерживаясь от хохота, Ми Юэ легко ушел вперед:
— Вы пока беседуйте, а я пробегусь до поворота!
* * *
Обезьяны провели их сквозь густые заросли и вывели к заросшему бурьяном склону. Пройдя еще немного, Ми Юэ заметил притаившегося в траве лисенка.
Малыш был совсем юным, облеченным в дымчато-серый пух, размером едва со взрослую ладонь. За ним мотался пышный хвост, а изящная мордочка с угольно-черными глазами лучилась недюжинным умом. Ми Юэ мысленно отметил: проживи такое сообразительное создание в здешней чаще еще десяток лет — глядишь, и впрямь оборотится духом-оборотнем.
Парнишка сделал профессору предостерегающий знак. Не вникая, какую нелепую байку старик задвигает Цзин Жуну на этот раз, Ми Юэ остановился метрах в трех от зверька и медленно, без резких движений, опустился на корточки.
Лисенок настороженно отступил, укрывшись за стволом развесистого дерева. Однако, убедившись, что человек не проявляет агрессии, спустя пару мгновений снова высунул любопытный нос.
Ми Юэ тепло улыбнулся:
— Привет, Сяо Чжэньчжу!
Услышав свое имя, лисенок, похоже, признал в юноше своего. Напряжение в гибком тельце спало, она сделала пару шагов из-за ствола, хоть хвост все еще висел опасливой плеткой, и недоверчиво спросила:
— Так это ты — Ми Юэ?
В дебрях горы Линси ходило немало слухов о человеке по имени Ми Юэ, который понимал звериный язык и обладал невероятной, чудесной силой.
Малыш похлопал черными бусинами глаз и внезапно засмущался:
— А откуда ты знаешь, что меня зовут Сяо Чжэньчжу?
Ми Юэ осторожно протянул открытую ладонь:
— Давай познакомимся. Обезьяны проболтались, что встретили в лесу премиленького лисенка... прямо как крошечную драгоценную жемчужинку!
Вообще-то имя зверька вызывало у юноши легкое замешательство. Откуда дикому лесному детенышу знать про морские жемчуга?
Лисенок просиял от комплимента:
— Вот-вот! Все зверята говорят, что я похож на плод чжэньчжуго!
Ми Юэ осекся.
«Ну вот, разговорились два глухих», — вздохнул он про себя.
Плоды чжэньчжуго он, конечно же, видел — эдакие лесные орешки, похожие на дикий каштан. Когда они созревали, их твердая скорлупа покрывалась густыми белыми ворсинками, отчего орех казался мягким и пушистым, а при порывах ветра забавно катился по горным тропам.
Так вот про какую «жемчужинку» говорила лесная братия...
Неудобно получилось.
Слегка откашлявшись, Ми Юэ понял, что светские беседы пора сводить на нет и переходить к делу.
— Сяо Чжэньчжу, скажи, обезьяны не наврали? Ты правда видела, как кто-то закапывал вещи под обрывом?
* * *
Утес, о котором вела речь лисичка, располагался километрах в трех от институтского холма.
Расстояние вполне вписывалось в первые догадки профессора и Ми Юэ. Ван Чжоу никогда не отличался богатырской силой и не питал любви к физическим нагрузкам, даже утреннюю пробежку со старшими соучениками часто саботировал. С его хлипкой выносливостью уйти дальше было попросту не под силу. К тому же перед отъездом он отлучался с камерой ненадолго.
Далеко забрести он физически не мог.
Впрочем, глупцом Ван Чжоу тоже не был. Судя по истории с кубком, спрятанным на берегу реки возле стаи бродячих собак, он умел выбирать укромные уголки.
Вот и на этот раз парень остался верен своей методике.
Место он выбрал не слишком далекое, но глухое. Ни деревенские жители, собирающие хворост и ягоды, ни редкие туристы к этому утесу отродясь не спускались.
Холм стоял почти голый, с бедным растительным покровом, а скальная порода сильно выветрилась. Любой разумный человек, подошедший к обрыву, сразу бы озаботился риском камнепада, а чуткие к опасности лесные звери и подавно избегали устраивать здесь норы.