Слова Линь Циньшаня отозвались у Ми Юэ липким холодом вдоль позвоночника. Внезапно ясная луна, редкие звёзды за окном и прохладный ночной ветерок потеряли всё своё очарование, превратившись в декорации к мрачной истории о призраках.
Помолчав некоторое время, Ми Юэ тихо спросил:
— А он не уточнил, за что именно собирается мстить?
Линь Циньшань качнул головой.
— Может, это просто предлог? — Ми Юэ задумчиво почесал щеку.
— Не похоже, — возразил Линь Циньшань. — Разглагольствования о мести и желании лишить всех покоя скорее смахивают на бред сумасшедшего. Кабы он искал правдоподобную отговорку, то вряд ли стал бы прибегать к столь топорным формулировкам.
Ми Юэ совсем запутался:
— Но почему месть понадобилась ему именно сейчас?
В памяти всплыла их первая встреча с Янь Фу. В собственном музее тот шествовал в окружении вереницы ассистентов — статный, исполненный величия и властности, словно монарх, привыкший повелевать.
Однако при последней встрече от прежнего блеска не осталось и следа: между бровями затаилась угрюмая тень, а взгляд потускнел. Человек будто переродился.
Линь Циньшань тяжело вздохнул:
— Он сказал, что смертельно болен. И обязан довести всё до конца, пока дыхание не прервалось, иначе не обретет покоя.
Ми Юэ потрясенно замер:
—…Это правда?
Линь Циньшань молчал. Вряд ли он и сам мог с уверенностью судить о правдивости этих слов.
Впрочем, это объяснение расставляло всё по местам: становилось понятно, почему Янь Фу внезапно вышел из тени, почему начал действовать столь дерзко и демонстративно, пошел против Ассоциации антикваров и не побоялся порвать отношения с давними друзьями вроде Цинь Ханя и самого Линь Циньшаня.
— Я спросил, были ли его прежние козни направлены против старика Чжао. Он подтвердил, — устало произнёс Линь Циньшань. — По его словам, Чжао Мо — лишь первый.
Первый враг. Первая мишень, которую надлежало устранить.
Кто же станет следующим?
* * *
Тем временем операция в глухих горных дебрях подошла к концу. Благодаря содействию Тао Тяньраня и слаженным действиям группы Цзин Жуня шайка черных копателей, явившаяся в горы со всем снаряжением, благополучно угодила в расставленные полицией сети.
Группа состояла из семи человек. Помимо стандартного инвентаря, в рюкзаке их верховода обнаружились детонаторы — на случай, если раскопки застопорятся и придется пробивать дорогу взрывчаткой.
Главным в отряде оказался вовсе не Лао Чэн и не Лао Чжоу, про которых знал Цзин Жун, а пятидесятилетний бывший охотник по фамилии Ван.
С возрастом старик Ван оставил промысел и официально промышлял мелкой торговлей, кочуя между горными деревушками. Поговаривали, если в каком-то селении выкапывали древнюю утварь, он тут же оказывался на пороге, выкупая находки.
При нем неизменно состояли двое подмастерьев — дюжие, молчаливые деревенские парни лет двадцати с небольшим. Знакомые с Вагом утверждали, будто старик подобрал их ещё мальчишками и вырастил, обучив своему ремеслу. Другие же болтали, будто Лао Ван замолоду получил в горах увечье, отчего и не захотел отдавать приемных сыновей в охотники, предпочтя передать им торговое дело из рук в руки.
Когда полиция сомкнула кольцо, молодые копатели вознамерились дать бой, но Старик Ван вовремя заставил их сложить оружие.
Старый лис уразумел простую истину: оказавшись в мышеловке, глупо лезть на рожон. Чистосердечное признание и полное сотрудничество оставляли хоть какой-то шанс на снисхождение. Сопротивление же означало верный конец.
Цзин Жун лично проверил задержанных и сперва внес их данные в протокол. Среди копателей обнаружились двое парней из деревни Цзиньхуацунь, однако ни Лао Чэна, ни тех селян, о которых Сун Цинь разузнал у соседей, среди них не было.
Осталось ли это группировкой Лао Чэна, не пошедшей в горы, или же грабители разделились на несколько отрядов — предстояло выяснить на допросе.
Группу задержанных под конвоем вывели из Долины Владычицы и обустроили лагерь примерно в трех километрах от нее.
Пробиваться сквозь ночные чащобы было чистейшим безумием, однако и оставаться у гробницы госпожи Юнь, не зная, есть ли у Старика Вана сообщники, они не рисковали.
Место для стоянки выбрал Тао Тяньрань.
В густой чаще пряталась деревянная избушка, некогда служившая пристанищем лесничим. Несколько лет назад границы заповедника перекроили, патрульные маршруты изменились, и домик забросили.
Тао Тяньрань узнал о нем от Ми Юэ. Как именно тот разыскал это место, Тао Тяньрань не расспрашивал — парень целыми днями напролет плутал по горам, так что ничего удивительного в такой находке не было.
В свое время Тао Тяньрань как раз вел разведку неподалеку от Долины Владычицы, курсируя между институтом и раскопом. На случай непогоды он снабдил избушку припасами. Спустя годы лапша быстрого приготовления, питьевая вода и свечи все так же лежали на местах, разве что продукты давным-давно испортились.
Едва отряд успел расположиться, как пошел дождь. Сперва несмелый и мелкий, он быстро перерос в проливной ливень.
Цзин Жун стоял у окна, всматриваясь в побелевшую от потоков воды ночную тьму, и сердце его сжималось от недоброго предчувствия.
Если у Старика Вана остались сообщники и они бродят где-то поблизости... не набредут ли они на эту избушку? В конце концов, укрытий от непогоды в этих горах раз-два и обчелся.
Прижимая к груди оружие, Цзин Жун прислонился к стене в углу комнаты.
Согласно графику, его дежурство выпадало на отрезок с трех до пяти утра — самое опасное время, когда сон человека особенно глубок. Ему требовалось копить силы.
Напротив, ссутулившись у стены, сидел Старик Ван. Сложно было разобрать, дремал он или погрузился в мрачные думы. Запястья и лодыжки старика сковывал металл наручников, отчего поза его выглядела неестественной и скованной.
Его приемных сыновей и остальных задержанных рассредоточили по разным углам помещения, установив за каждым строгий присмотр.
Окинув старика долгим взглядом, Цзин Жун прикрыл глаза. Слишком уж покорно вел себя этот Лао Ван, и эта покорность внушала серьезные опасения.
Сидевший поодаль Тао Тяньрань уставился в экран смартфона и досадно вздохнул.
Цзин Жун мгновенно открыл глаза:
— Что там?
Тао Тяньрань повернул к нему дисплей. Экран разделился на несколько миниатюрных окон, транслировавших ночной лес с разных ракурсов. Из-за специфики ночной съемки картинка казалась даже светлее, чем на самом деле.
В этот момент изображение едва заметно задрожало — установленные снаружи портативные камеры наблюдения теряли последние остатки заряда.
Эту технику Тао Тяньрань выпросил у Цзин Жуня совсем недавно.
Тогда, сопоставив собранные Ми Юэ сведения, Тао Тяньрань лишь примерно определил предполагаемое местонахождение гробницы Великого жреца. И почти сразу на него вышли Цзин Жун с местной полицией.
Зная, что у них на хвосте висят грабители, точившие зубы на артефакты, мог ли он спокойно продолжать изыскания?
С подобным Тао Тяньрань уже сталкивался. Однажды, действуя по всем правилам, они наняли местных жителей для помощи на раскопках, не подозревая, что среди рабочих затесался наводчик. Грабители выведали все детали, зашли с тыла и пробили лаз.
К тому моменту, как археологи аккуратно, кирпичик за кирпичиком, разобрали вход в усыпальницу, внутри стояла звенящая пустота — воры выгребли все дочиста, не оставив даже обломка от саркофага. Лишь в углу темнела свежая дыра.
Тао Тяньрань тогда от досады несколько дней кусок в горло проглотить не мог. И хотя Линь Циньшань слова упрека ему не проронил, а руководство института не стало назначать проверку, сам он долго не мог себе этого простить.
Вот и на этот раз, едва зачуяв неладное, Тао Тяньрань принялся действовать без промедления: сперва нужно переловить крыс! Иначе, едва они начнут работу, эти мерзавцы обязательно устроят какую-нибудь пакость.
Однако и перспективный участок нельзя было бросать без присмотра. Попросив Цзин Жуня о помощи, он перекрыл ловушками несколько троп на подходах к Безымянной долине.
Враг оказался хитер. И хотя сам Тао Тяньрань старался не проявлять к Безымянной долине излишнего интереса, он не мог быть уверен, что их прежние перемещения остались незамеченными.
Цзин Жун принял из его рук смартфон и сделал пару свайпов:
— Поработают еще час-другой, не больше. А когда рассветёт...
Договорить он не успел. В нижней части экрана вспыхнули две алые точки, и корпус телефона отозвался мелкой вибрацией.
Цзин Жун мгновенно выпрямился и выхватил устройство обратно. Тао Тяньрань лишь секунду спустя сообразил, что сработал один из датчиков движения!
Подавшись вперед, он замер нос к носу с Цзин Жунем, не мигая уставившись в дисплей.
При срабатывании тревоги проблемное окно автоматически развернулось на весь экран.
Картинка вокруг сливалась в единый темный массив, и не будь снизу порядкового номера, Тао Тяньрань вряд ли разобрал бы локацию:
— Это северо-восточная тропа. Перекресток возле большой грибной поляны.
Цзин Жун припомнил карту и кивнул.
Оба затаили дыхание.
Сперва на экране виднелись лишь непроглядные силуэты деревьев да белесая водяная взвесь. Едва Тао Тяньрань успел подумать, не сбойнула ли техника из-за ливня, как из темноты соткались смутные фигуры.
Цзин Жун коснулся дисплея и тихо шепнул:
— Включаю запись.
Тао Тяньрань сомневался, что при таком освещении от записи будет хоть какой-то толк. Но по мере того как силуэты приближались к объективу, их контуры обретали четкость.
Тао Тяньрань едва не подпрыгнул на месте:
— Это... это же... Он?!
Хотя он видел этого человека лишь раз на снимке в телефоне Цзин Жуня, шедший первым мужчина показался ему до боли знакомым.
Увы, ночное освещение оставляло желать лучшего, и разглядеть черты лица даже с близкого расстояния не удавалось. Угадывался лишь общий силуэт: крепкий мужик среднего роста, широкие плечи, за спиной раздулся объемистый рюкзак.
Больше разглядеть ничего не удавалось.
Тао Тяньрань мог лишь догадываться, что перед ними именно Лао Чэн.
Вслед за ним угадывались еще несколько человек — все как один кряжистые, крепко скроенные мужчины в похожем снаряжении и с тяжелыми баулами за плечами.
Они молча продвигались сквозь стены дождя, гуськом, будто маршрут был выверен до сантиметра.
До Тао Тяньраня мгновенно дошло: почему слежка за их отрядом в последние дни казалась такой топорной и торопливой? Вовсе не от неопытности! Напротив, преследователи намеренно мозолили глаза, заставляя себя обнаружить!
Похоже, грабители давно поняли, что их прошлые вылазки к Безымянной долине не остались секретом. И когда Тао Тяньрань попытался расставить им ловушку, те попросту обыграли его: выставили часть людей в качестве приманки, отвлекая внимание полиции на Долину Владычицы.
Тао Тяньраня обдало волной жгучей досады.
Но самым сильным ударом стало осознание другого факта: обогнув Долину Владычицы, эта группа направилась прямиком к Безымянной долине.
А ведь выступая с отрядом, он лишь для проформы заглянул на край Безымянной долины, оценил рельеф и сразу увел людей к Долине Владычицы.
Все официальные изыскания начинались именно оттуда!
Более того, желая сохранить в тайне истинную цель, он больше половины времени кружил с группой по дальним периметрам из карты зверей-хранителей — оттого и продвижение шло так медленно.
По его замыслу, маршрут должен был пройти от спины зверя к лопаткам и далее к голове, чтобы собрать весомые доказательства для схемы Ми Юэ. На данный момент они лишь приблизились к гробнице госпожи Юнь и никоим образом не выдали своего интереса к Безымянной долине.
Неужто их засекли, когда они ставили камеры?
Тао Тяньрань тут же отбросил эту мысль. Если не брать в расчет высочайший профессионализм Цзин Жуня, знай Лао Чэн про наблюдения, он ни за что не пошел бы этой тропой.
Оставалось лишь одно-единственное объяснение.
От мысли о том, что карта рельефа со зверями-хранителями могла утечь на сторону, Тао Тяньраня прошиб холодный пот. Но он никак не мог взять в толк: когда и каким образом произошла утечка?