Перед глазами Ань Яна разверзлась бездна, и он мгновенно рухнул во тьму.
Пока тело падало, в сознании бушевал настоящий шторм. Обрывки воспоминаний, долгое время погребённые на самом дне памяти, хлынули сокрушительной волной, сминая защитные барьеры.
То были древние, запечатанные в глуши веков мгновения...
Сколько бы он ни пытался, вспомнить их раньше не удавалось. Каждый раз, когда туман в голове рассеивался, жизнь Ань Яна неизбежно подходила к концу, швыряя его в бесконечный круг перерождений, где приходилось вновь и вновь волочить навязанную судьбой ношу.
Ему казалось, будто он непрестанно скитается в поисках чего-то неосязаемого, и этот смутный порыв сердца не давал покоя. Вплоть до...
Текущего мгновения.
— Истинный дракон поднялся из глубин!
— Истинный дракон явился миру!
— Сие есть благое знамение! Небеса хранят Великую Ся!
— На его хребте — Карта Реки!
Речной поток взревел, рассыпаясь исполинскими белыми гребнями, и из самых недр воды вырвался серебряный водяной дракон.
Под ослепительным солнцем брызги вспыхнули драгоценной россыпью — чистейшими, нездешними самоцветами.
Дракон поднялся над гладью, а на его спине покоилась древняя Карта Реки — Хэту...
Весть об этом событии мгновенно растревожила четыре стороны света. Даже правитель Великой Ся лично прибыл засвидетельствовать чудо.
Именно тогда Ань Ян впервые увидал Бэймина Шисы.
Точнее... императора Концзя.
В те времена Бэймин Шисы облачался в царственные чёрные одежды. Окружённый свитой, он восседал на коне — высокий, статный, исполненный холодного величия и неприступности. Лицо его оставалось суровым, лишённым и тени улыбки, внушая невольный трепет.
Однако стоит Бэймину Шисы бросить первый взгляд на Ань Яна, как эта ледяная маска начала медленно таять — точно весенний снег под ласковыми лучами солнца.
У левого уголка его губ затаилась едва заметная, сладостная ямочка...
Ань Ян был водяным драконом, воплощением благоденствия, и впервые явился на свет. Прежде он не встречал смертных и никогда не видел подобных ямочек.
Суровое, словно выточенное из льда лицо расцвело в едва заметной улыбке, и эта мягкая деталь придала его облику пленительную, пьянящую нежность.
Словно...
Аромат цветущей на снегу сливы проник в самое сердце Ань Яна, отозвавшись незнакомым, трепетным трепетом.
Ань Ян явился исполнить волю небес: вынести Карту Реки из глубин и передать её повелителю Великой Ся, истинному сыну дракона. Покончив с делом, ему следовало незамедлительно вернуться.
Однако Ань Ян впервые покидал поднебесные воды, и юношеское любопытство взяло верх. Уступив настоятельным уговорам императора, он решился задержаться в дворцовых покоях на пару дней.
Всего на пару дней.
Ань Ян и помыслить не мог, что эти недолгие дни навсегда перевернут его судьбу...
В ту далекую эпоху водяных драконов ещё не истребляли ради жестоких жертвоприношений, и помимо Ань Яна существовали другие сородичи. У них не водилось имён, не было даже прозвищ — всех их звали просто водяными драконами.
Бэймин Шисы лично срисовал Карту Реки с его спины и нарёк его:
— Ань Ян. Назову тебя Ань Яном, согласен?
Тогда Ань Ян впервые обрёл имя. Он вышел из вод в столице Великой Ся, и Бэймин Шисы подарил ему это имя — Ань Ян.
Юноша искренне радовался: теперь у него появилось собственное имя, о котором знал лишь император Ся — единственный, кто произносил его с такой непередаваемой теплотой. Хотя голос правителя звучал низко и сдержанно, в нём всегда таилась мягкая ласка, напоминавшая солнечное тепло среди лютой зимы. Ань Ян всем сердцем полюбил это чувство.
Время уходить давно прошло. Император Концзя окончил списывать Карту Реки, и Ань Яну надлежало отбыть.
Но именно в тот день Бэймин Шисы впервые поцеловал его. То был первый поцелуй в жизни Ань Яна. Будучи наивным водяным драконом, он даже не понимал сути происходящего. Юноша лишь ощущал, как невероятно горячо и уютно человеческое тепло — совсем не так, как на дне беспросветной, ледяной пучины...
Ань Ян оставался невинным и неопытным, не ведая, что кроется за поцелуями, однако при виде Бэймина Шисы его спокойное сердце начинало заходиться в бешеном ритме.
Между ними зародилась невидимая нить привязанности. Ради Бэймина Шисы Ань Ян остался ещё на несколько дней. В один из вечерних часов сановники стали настойчиво просить императора избрать государственную супругу. Ань Ян слушал их речи смутно, но в груди у него тоскливо потяжелело.
Однако Бэймин Шисы наотрез отверг предложение подданных. Позже он признался Ань Яну: его сердце уже принадлежит одному-единственному человеку, и для другого там места нет...
И пусть император не назвал имён, в его тёмных, глухо мерцающих глазах без остатка отражался лишь Ань Ян. Взор Бэймина Шисы лучился такой безграничной нежностью, начисто смывшей привычную гордыню, что юноша почувствовал, как внутри него проклёвывается нечто неведомое и прекрасное.
С того дня Ань Ян привязался к Бэймину Шисы ещё сильнее. Душа юного дракона оставалась безупречно чистой, подобно его белоснежной чешуе: в ней не водилось дурных помыслов, она вся принадлежала Бэймину Шисы, не оставляя места ничему иному.
Пока не настал роковой день...
Отправившись на поиски Бэймина Шисы, Ань Ян случайно подслушал его разговор с министром Лю Лэем.
Лю Лэй пылко убеждал правителя:
— Повелитель! «Кто владеет Картой Реки — тот владеет Поднебесной!» Ныне Карта Реки явлена из вод, небеса благословляют Ваш род. Почему бы Вам не воспользоваться случаем и посредством хитрости не удержать истинного дракона подле себя?
Бэймин Шисы нахмурился, смерив Лю Лэя строгим взглядом:
— О какой... хитрости ты говоришь?
Лю Лэй угодливо ухмыльнулся:
— Мой государь не ведает, но хоть истинный дракон и приносит благодать, сущность его чиста и невинна, подобно дитяти. Вам стоит лишь завлечь его сладкими речами, убедить остаться навсегда — и величие нашей Ся никогда не угаснет!
Слушая слова министра, Бэймин Шисы чуть прищурился и задумчиво пробормотал:
— Остаться... навсегда?
Ань Ян слышал каждое слово. Он был лишь доверчивым драконом, не ведавшим людского коварства. Лю Лэй не солгал: разумом юноша походил на дитя и в этом сложном мире смертных уступал в хитрости даже малым детям.
Но Ань Ян усвоил сказанное слишком чётко.
Бэймин Шисы жаждал удержать его подле себя ради благоденствия и власти, которые сулил дракон...
На закате Бэймин Шисы снова пришёл к Ань Яну. Он припал подбородком к его плечу, бережно обнял за тонкую талию и, тяжело вздохнув, произнёс глухим, бархатным голосом:
— Ань Ян... ради меня, останься...
— Останься... слышишь?
— Ради меня... Я не смогу без тебя, Ань Ян.
Слушая этот хриплый шёпот, Ань Ян не мог понять, что испытывает сильнее — трепет или жгучую боль. Поджав губы, он лишь тихо отозвался глухим «угу»
— Правда?
— Я так счастлив!
Бэймин Шисы казался искренне ликующим — он никогда прежде не проявлял такой бурной радости. Ань Ян не знал, чему тот радуется больше: тому ли, что юноша остаётся рядом, или той благодати, что падёт на его царство. Дракон не способен был распутать этот узел человеческих намерений.
Но в тот миг, глядя на счастливое лицо Бэймина Шисы, Ань Ян почувствовал странную смесь радости за любимого и глухой, щемящей жалости к самому себе. Его сердце трепетало от нежности и одновременно исходило кровью — капля за каплей, пока не опустело вовсе...
Позже Ань Ян ещё не раз слышал беседы Лю Лэя и Бэймина Шисы. Император сообщил министру, что удержал дракона, и Лю Лэй, объятый ликованием, выпросил позволение лично присматривать за священным созданием.
После этого Лю Лэй забрал Ань Яна. Бэймин Шисы повелел выстроить Пруд Дракона, дабы юноша мог обитать там, точно в морских пучинах.
Вот только Бэймин Шисы не ведал — а Ань Ян никогда не признавался, — что этот пруд был слишком мал. Бесконечно мал.
По сравнению с Северным морем, где Ань Ян жил прежде, и по сравнению с безграничным тщеславием императора, этот водоём казался жалкой лужей.
Маленький... словно иголка, затерянная в морской пучине.
Маленький... словно капля искренности в омуте людского коварства.
Маленький... словно тот крошечный уголок в сердце Бэймина Шисы, что достался Ань Яну.
Слишком мал...
Первое время после того, как Ань Ян поселился в пруду, Бэймин Шисы навещал его каждый день. Заранее — через день. Позже — раз в три дня...
А потом не появлялся вовсе. Десять дней подряд.
Ань Ян в одиночестве лежал на дне тесного водоёма, глядя на пищу, которую приносил смотритель. Это место всё меньше походило на обитель дракона и всё больше — на клетку для забавного зверька. Отсюда юноша взирал на внешний мир, оказавшийся темнее и холоднее самых глубоких морских впадин.
Ань Ян тихо усмехнулся, прошептав в пустоту:
— Сегодня... уже двадцать пятый день?..
Ань Ян остался. Но Бэймин Шисы подле него не было.
А потом с его спины заживо содрали Карту Реки. Драконья кровь окрасила Пруд Дракона в алый цвет и устремилась в море, медленно растворяясь в бескрайних волнах...
Потеряв Хэту, Ань Ян умер и попал в Подземное царство. За оставление службы и утрату Карты Реки небеса признали его вину неоплатной: дракона лишили сана и обрекли на вечные скитания в людском мире, на бесконечную череду перерождений.
В каждой жизни у Ань Яна открывались Пять Очей, позволяя видеть всю горечь смертного бытия, но он никогда не переживал своего двадцатидвухлетия.
Ибо ровно в двадцать два года к нему неизбежно возвращалась память о прошлом и о Бэймине Шисы.
После того как Ань Ян сгинул в водовороте сансары, Бэймин Шисы за свои лживые речи, за обман священного дракона и за нечестивое поедание драконьего фарша сгинул в расцвете лет. Его душу сослали в Великий ад Бэймин на вечные, нескончаемые муки.
И когда Ань Яну исполнилось двадцать два, воспоминания вновь настигли его. Он узрел Бэймина Шисы, стенающего от пыток в ледяных радетелях Северного моря.
Тогда же над Ань Яном замаячило испытание небес. Если бы он сумел сохранить хладнокровие и отречься от всего, что связывало его с Бэймином Шисы, то благополучно преодолел бы духовный рубеж. Но если в его душе теплилась хоть капля земной привязанности, испытание превращалось в неизбежный смертный приговор...
Ань Ян уже не помнил, сколько раз забывал всё и сколько раз вспоминал вновь. Но всякий раз, стоит образу Бэймина Шисы всплыть в памяти, в груди воскресало то самое, давнее чувство — смесь безумного трепета и раздирающей боли.
И когда он пришёл в давно забытый Великий ад Бэймин и увидел скованного цепями, израненного, едва живого Бэймина Шисы, эта застарелая рана вспыхнула с новой, нестерпимой силой.
Ань Ян внезапно осознал: он ни за что не сможет спокойно смотреть, как Бэймин Шисы угасает в этих мучениях, пока его душа не развеется прахом.
Ибо не имело значения, были ли те слова лживыми или искренними. Не имело значения, что на самом деле таилось в душе Бэймина Шисы. Этот человек оставался единственной слабостью Ань Яна.
Глядя на Бэймина Шисы, он переставал быть могущественным древним драконом. Он становился просто Ань Яном. Обычным Ань Яном...
Бесчисленное количество раз Ань Ян перерождался, бесчисленное количество раз вспоминал прошлое. Двадцать два года, а затем ещё двадцать два года... И в каждой жизни его решение оставалось неизменным.
За этими кругами перерождений юноша сбился со счёта, сколько людских страданий ему пришлось пережить. Каждый двадцатидвухлетний цикл боли существовал лишь ради одной цели — выслужить у судьбы краткую встречу с Бэймином Шисы.
Спустя неизвестно сколько веков Бэймин Шисы посмотрел на Ань Яна взором, полным невыразимой скорби. Он умолял дракона бросить его, не пытаться спасти, ведь такой жестокий правитель, как он, совершенно не заслуживал подобной жертвы.
«Заслуживаешь или нет — решать мне, а не тебе...»
Ань Ян будто не слышал его мольбы. Остатками сил он запечатал память Бэймина Шисы.
Так пронеслось более трёх тысяч лет. Сменялись дни и ночи, эпохи утекали, точно вода сквозь пальцы...
В голове Ань Яна царил хаос: сотни обрывков прошлого сцеплялись воедино, раня сердце.
— Ань Ян... Ань Ян, останься...
— Ань Ян... останься со мной...
— Останься ради меня... Прошу, Ань Ян...
— Хр-р!..
Ань Ян резко распахнул глаза. Угольно-чёрная радужка в то же мгновение налилась слепящим серебром, вспыхнув подобно ночным звёздам.
Он... вспомнил абсолютно всё.
Его глаза, обретя змеиный, узкий зрачок, с леденящей суровостью окинули помещение.
Ань Ян бегло осмотрелся: белые стены, белый потолок, белые простыни...
Больница?
Он отчётливо помнил, как потерял сознание дома — в квартире Бэймина Шисы.
Тогда его маленький племянник по непонятной причине вдруг потерял рассудок: глаза мальчика налились алым, и он ужалил Ань Яна какой-то иглой.
Ань Ян прищурил серебряные глаза. Теперь, восстановив память, он понял: эта игла... скорее всего, содержала его собственную драконью кровь.
Кровь водяного дракона — чистейший источник ян, несущий в себе колоссальную духовную силу. Этот укол встряхнул его сущность, пробудив бесконечный пласт воспоминаний.
Но как он оказался в больнице?
Ань Ян попытался шевельнуться, но не смог сделать и шага. Он лежал на койке, а его руки и ноги были крепко притянуты к раме кожаными ремнями.
Повернув голову, он заметил Чэнь Ли.
Учитель Чэнь лежал на соседней кровати, точно так же связанный по рукам и ногам.
— Ань Ян, ты очнулся?!
Из коридора донёсся исполненный радости голос, и в то же мгновение звякнул дверной замок. На пороге появилась школьный врач Янь в белом халате. За её спиной маячили несколько человек в такой же больничной одежде; все они надели защитные маски и перчатки, так что не знай Ань Ян врача Янь в лицо, ни за что не опознал бы её.
Врач Янь...
Ань Ян чуть прищурился, сохраняя внешнее спокойствие:
— Врач Янь, что происходит? Где мы?
Женщина спешно принялась успокаивать его:
— Ань Ян, ты только не волнуйся, всё в порядке! На вас напали, но теперь опасность миновала. Бэймин Шисы спас вас и отвёз сюда. Ему пришлось срочно отлучиться по делам, и он попросил меня присмотреть за вами. Как ты себя чувствуешь?
Ань Ян кивнул, быстро анализируя обстановку. Бэймин Шисы действительно отправился искать врача Янь, но прямо сейчас его здесь нет, сам Ань Ян связан, а врач Янь преспокойно стоит перед ним.
Отвлекающий манёвр.
Значит, тот телефонный звонок в самый критический момент был обычной наживкой. Она знала, что Бэймин Шисы ринется за ней, и просто обвела его вокруг пальца, умыкнув Ань Яна и Чэнь Ли.
Ань Ян мысленно хмыкнул. Бэймин Шисы всю жизнь расставлял сети другим, а сам попался на такую дешёвую уловку.
Врач Янь подошла к процедурному столику и взяла шприц. Сняв колпачок, она вытолкнула из иглы каплю жидкости, после чего с мягкой улыбкой приблизилась к койке:
— Ань Ян, не бойся. Ты ненадолго потерял сознание, поэтому мы должны провести беглый осмотр. Надеюсь на твоё понимание.
С этими словами она направила иглу к его предплечью, намереваясь вогнать её под кожу.
Взгляд Ань Яна сделался острым как бритва. Он внезапно спросил:
— А где Лянь Му? Почему я его не вижу?
Рука врача Янь дрогнула, игла так и не коснулась кожи:
— А... Лянь Му? Малыш Лянь Му... в соседней палате. Не переживай за него.
— Вот как?
Ань Ян тихо усмехнулся и, вскинув веки, вперил в неё ледяной серебряный взор. В его голосе прозвучали небрежные нотки:
— Вы ведь и Лянь Му вкололи эту же дрянь, верно?
Врач Янь так сильно струхнула, что шприц выскользнул из её пальцев и с громким звоном разбился о кафельный пол. Лекарство мгновенно растеклося по плитке.
— Что... что ты такое несёшь?! — в ужасе выдохнула она. — Я... я тебя не понимаю!
— Не понимаешь?
Ань Ян усмехнулся во второй раз. На его губах заиграла улыбка — казалось бы, привычная улыбка жизнерадостного юноши, вот только сейчас в ней сквозило давящее, первобытное величие.
— Выманить Бэймина Шисы, усыпить нас с Чэнь Ли, а потом напустить на себя заботливый вид — и всё ради того, чтобы поставить на нас пару экспериментов? Опасались, что мы не станем сотрудничать? И даже намеренно пустили нас по ложному следу, заставив подозревать господина Ляня... А вы хитра штучка.
Врач Янь прищурилась и сорвала с лица маску. Поняв, что притворяться бессмысленно, она злорадно хмыкнула:
— Ого, а ты сообразительный. И с чего же ты взял, будто Лянь Чжичэнь ни при чём?
— Сбросила маску? — Ань Ян с улыбкой качнул головой. — Честно говоря, роль невинной овечки тебе совершенно не идёт.
— Это ещё почему?! Где я оступилась?
— Где? — Ань Ян приподнял бровь. — Да повсюду. Могла бы и не стараться: от тебя за милю разит дешёвым коварством и сучьей натурой. Мой тебе совет: в следующий раз смени образ.
— Ты!..
Только тут врач Янь осознала, что он над ней просто издевается.
— На пороге смерти хамишь?! — визгливо рявкнула она.
Ань Ян мгновенно утратил к этой теме всякий интерес и перешёл к делу:
— Если Лянь Му смогли промыть мозги, то почему господину Ляню не могли сделать то же самое? Из вас двоих мы, естественно, предпочли поверить господину Ляню. Это же элементарный здравый смысл, разве нет?
Врач Янь перекосилась от злобы:
— Ну надо же, какой умник! Только толку от твоего ума — вы всё равно в ловушке! Бэймин Шисы понятия не имеет, где вы находитесь. Посмотрим, кто теперь тебя спасёт!
Ань Ян лишь молча улыбнулся, будто её угрозы были не громче комариного писка.
Поняв, что словами его не задеть, врач Янь схватила с подноса новый шприц. На этот раз она направилась к находящемуся без сознания Чэнь Ли. Закатав ему рукав, она занесла иглу для укола.
Взгляд Ань Яна тёмной тенью скользнул по её фигуре:
— К слову... То зелье, что тот сопливый разгильдяй разбил в медкабинете, ведь содержало мою кровь?
Врач Янь осеклась и оглянулась на него, ничего не ответив.
— Значит, я угадал, — улыбка Ань Яна стала прохладной. — Какая бессмысленная трата ресурсов. Столько драконьей крови коту под хвост — да ещё и вылилось на человека, у которого отродясь не водилось духовных сил...
Он коротко бросил взгляд на бессознательного Чэнь Ли.
Те препараты, что обрушились на Учителя Чэня, в самом деле содержали кровь истинного дракона!
Драконья кровь — чистейший источник ян, мечта любого практика. Но далеко не каждый способен обуздать её мошь: шаг влево — и она сожжёт тебя изнутри.
Однако Чэнь Ли каким-то чудом оказался с ней безупречно совместим. Кровь не только не уничтожила его, но и зародила в его теле духовную силу.
Учитель Чэнь не умел ею пользоваться, но под воздействием этого могучего источника его собственная тень, долгое время молча преследовавшая хозяина, обрела способность отделиться от тела.
— И насчёт Лянь Му... — Ань Ян продолжал говорить с небрежной вальяжностью. — Он ведь вовсе не племянник Лянь Чжичэня, верно? У него нет родителей, да и трёх лет ему отродясь не исполнялось. Если посчитать, ему едва ли полгода накапает. Ибо Лянь Му — это гибрид, созданный из моей крови и биоматериала Бэймина Шисы, я прав?
Врач Янь медленно опустила шприц и уставилась на Ань Яна с ядовитой ухмылкой:
— Да. Ты во всём прав. Представить себе не мог, правда?
Первым успешным образцом организации «Хэту» был Ань Шу.
Вот только создатели не учли одного: скопировав Бэймина Шисы, они вместе с его сокрушительной силой воссоздали и его подсознательную привязанность.
Какая бы малая капли плоти ни взяли за основу, в ней намертво запечатлелась страсть Бэймина Шисы к Ань Яну. В итоге Ань Шу категорически отказался вредить юноше. Он окружил Ань Яна такой нерассуждающей заботой, что сам не мог понять причин собственной слабости.
Первый этап проекта провалился.
Но в «Хэту» извлекли урок. Они отказались от чистого клонирования и перешли к синтезу, вознамерившись выпестовать гибрид дракона и злого духа — зародыш, несущий в себе драконью кровь и демоническую силу Бэймина Шисы.
Они рассчитывали выстить этот образец, пока тот не наберёт абсолютное могущество.
— Жаль только... — Ань Ян сочувственно качнул головой. — Задумка была красивой. Вот только толку от моей крови и плоти Бэймина Шисы, если руки у вас растут не оттуда? Лянь Му — бракованный материал. Спроси себя сама: разве я не прав? Он вырвался из-под контроля, он — дефективный мусор... Ах да, виноват.
Ань Ян искренне расхохотался, впившись в неё серебряным взором:
— Лянь Му — не дефективный. Ибо главным бракованным мусором здесь являешься ты — та, кто его создала!
— Заткнись!!!
Врач Янь визгливо закричала, отрезвлённая этой пощёчиной. Её руки затряслись в бешеной скачке:
— Да что ты понимаешь?! Что ты вообще знаешь?! Как ты смеешь так орать на меня?! Я — лучшая! Я создала Лянь Му! Никто со мной не сравнится! Ты ничерта не соображаешь, так какое право имеешь обесценивать мои труды?!
Ань Ян лишь вскинул бровь:
— Видишь ли... Некоторые рождаются благородными, с драконьей кровью в жилах. А некоторые...
Он смерил её ледяным взглядом:
— А некоторые рождаются ничтожествами, которым место только в грязной канаве. Скажешь, не так?
Эти слова окончательно лишили её рассудка. Оставив намерение вколоть дрянь Чэнь Ли, врач Янь сгребла в горсть целый пучок шприцев и с диким криком бросилась на Ань Яна:
— Я убью тебя!
Несмотря на надвигающуюся угрозу, Ань Ян даже не моргнул. Его серебряные глаза холодно фиксировали каждое её движение.
Зрачки юноши сузились в узкие щелки, ставшими похожими на змеиные.
ГРОМ! ХРУСТ!
Раздался оглушительный треск — стальные цепи, приковывавшие его запястья к раме, разлетелись на мелкие звенья.
Ань Ян мгновенно выпростал руку. Врач Янь не успела даже занести шприцы, как его пальцы мёртвой хваткой замкнулись на её шее.
— А-ах!
Она лишь всхлипнула, когда юноша без видимого усилия оторвал её от пола.
БУМ! ТРЕСК!
В следующий миг Ань Ян сжатым кулаком впечатал её в стену. Не останавливаясь, он резким взмахом ноги сбил медицинскую тележку — та с грохотом перевернулась, и сотни стеклянных ампул разлетелись по полу мелким крошевом.
— Нет!.. — завыла врач Янь, уставившись на уничтоженные препараты. — Ты!.. Ты всё испортил!
Ань Ян скривил губы в холодной ухмылке:
— Это зависит от того, сколько чужих жизней испортила ты.
Он ненадолго умолк и с тихим презрением добавил:
— Ты правда думала... что я настолько беспомощен?
В то же мгновение тело Ань Яна озарилось чистым серебряным сиянием. Его короткие чёрные волосы на глазах начали удлиняться, ниспадая на плечи тяжёлым шелковистым водопадом до самой талии.
На лбу, прорывая кожу, выросли острые, витые рога.
Драконьи рога!
Правой рукой удерживая хрипящую женщину за горло, Ань Ян вскинул левую. В воздухе прошлась сияющая волна, похожая на рябь от брошенного в воду камня.
И в его ладони возник длинный, извивающийся клинок из полупрозрачного ледяно-голубого водяного потока...
Длинные волосы, водяной клинок, величественные рога и серебряные зрачки...
Врач Янь в ужасе вытаращила глаза:
— Не... Не может быть... Как ты...
Ань Ян чуть склонил голову набок. Длинные пряди смягчали резкие черты его лица, придавая ему гордое, отрешённое величие.
— Тебе стоит сказать спасибо себе, — улыбнулся он. — Если бы ты не приказала Лянь Му вколоть мне драконью кровь, я бы ещё долго не смог восстановить силы.
Женщина забилась в его хватке, а затем безумно заиграла желчью:
— Ну схватил ты меня, и что дальше?! Что дальше, а?! Думаешь, выберешься отсюда живым?!
Едва она докричала эту фразу, как дверь палаты разлетелась с треском. В помещение хлынула орава людей — все они были одеты в одинаковые чёрные костюмы, точь-точь как те налётчики, что напали на Чэнь Ли. Судя по всему... перед ним были оживлённые трупы.
Палату мгновенно заполонили четыре десятка мертвецов. Возглавлял эту армию Лянь Му.
Глаза мальчика горели алым огнём, а взгляд оставался стеклянным — он всё ещё находился под ментальным блоком.
Врач Янь зашлась диким хохотом:
— Я утащу тебя с собой в ад!
Ань Ян лишь слегка прищурился:
— С твоими-то силами? Не смеши меня.
Он резко сжал пальцы на её горле. Женщина захрипела и мгновенно лишилась чувств, кульком обмякнув на полу.
Видя, что хозяйка отключилась, мертвецы рванули вперёд. Однако Ань Ян, стоя в самом центре этого сброда, не проявил и тени беспокойства.
Он вскинул водяной клинок и не задумываясь полоснул себя по левой ладони.
В то же мгновение в воздух взвился густой, дурманяще-сладкий аромат. С руки Ань Яна на пол с тихим стуком упала первая алая капля: кап-кап...
Юноша поднёс окровавленную ладонь к губам и медленно слизнул каплю собственной крови.
И в тот же миг Алый блеск в глазах Лянь Му потух, уступив место осмысленному выражению...
* * *
— Глава! Дело плохо!
Жэнь Шицзю вбежал в помещение на пределе сил:
— Глава, Ань Ян пропал!
Бэймин Шисы вместе с Жэнь Шицзю и А-Янем обыскали весь детский сад, но врача Янь так и не нашли. В груди Бэймина Шисы всё похолодело — его накрыло дурное предчувствие.
Охранный барьер в квартире остался нетронутым, значит, прорыва снаружи не было. Но Тень была ранена, а Ань Ян, Чэнь Ли и ребенок бесследно исчезли.
Предатель среди своих.
Когда Лянь Му ранил Ань Яна, Тень пыталась помешать, но успела лишь впитать малую каплю драконьей крови. И хоть её сила возросла, Лянь Му был создан из гибридного материала, несущего массу духовной энергии.
Тень получила тяжёлые увечья, а Лянь Му забрал Ань Яна и Чэнь Ли.
Понимая, что промедление смерти подобно, Тень кинулась к детскому саду, чтобы предупредить Бэймина Шисы.
Выслушав доклад, Бэймин Шисы замер. Его глаза налились кроваво-красным сиянием, излучая сокрушительную ярость.
Но в следующий миг он судорожно схватился за грудь:
— Кх-х!..
Сердце пронзила такая дикая боль, словно его раздвоили раскалённым клинком.
Бэймин Шисы сжал кулак на груди. Это ощущение... оно было ему слишком знакомо.
Он вкусил драконьей плоти, их сущности переплелись навечно, и в его жилах текла духовная сила Ань Яна.
И когда Ань Ян вернул память, а его духовные каналы вспыхнули с прежней мощью, боль воспоминаний озарила не только дракона.
Она настигла и Бэймина Шисы.
Удерживая руку на груди, Бэймин Шисы процедил сквозь зубы:
— Я знаю, где они. За мной.
Благодаря пробуждению дракона связь между ними вспыхнула с новой силой. Бэймин Шисы отчётливо ощущал ориентир.
Он запрыгнул за руль и выжал газ до отказа, следуя за духовным зовом.
Путь привёл их к заброшенному больничному корпусу на окраине.
Оперативная группа Четвёртого отдела спецотряда мгновенно пошла на штурм. Стоило им ворваться в здание, как до ушей донеслись предсмертные вопли и густой, сладковатый запах... запах драконьей крови.
— Ань Ян!
Сердце Бэймина Шисы сжалось. Он первым выбил дверь палаты и застыл.
На полу вповалку лежали десятки мертвецов. Маленький Лянь Му тяжело дышал, тяжело опираясь на стену; его бледное лицо пылало огнём, будто он только что пробежал кросс.
А в центре комнаты стоял человек.
Его чёрные волосы ниспадали до самой талии, на лбу возвышались гордые драконьи рога, в правой руке мерцал ледяной водяной клинок, а с раненой левой ладони на кафель капала алая кровь: кап... кап-кап...
— Ань Ян!
Бэймин Шисы бросился вперёд. Жэнь Шицзю, А-Янь и остальные оперативники так и замерли с открытыми ртами.
Перед ними стоял обычный парень из лавки... вот только у него выросли рога, а в руках дымилось боевое заклинание!
Бэймин Шисы налетел на него и сгреб в охапку, прижав к себе с такой силой, будто пытался растворить Ань Яна в собственном теле.
Ань Ян не ожидал, что тот отыщет его так быстро. Железная хватка Бэймина Шисы буквально лишала возможности дышать.
Это ощущение...
Ань Ян разжал пальцы, и водяной клинок растаял в воздухе без следа.
Затем он медленно поднял руки и обнял Бэймина Шисы в ответ.
Бэймин Шисы уткнулся носом в его ухо, его голос дрожал от пережитого страха:
— Ты ранен?! Дай я посмотрю...
Но Ань Ян лишь сильнее прижался к нему, не позволяя отстраниться, и положил голову ему на плечо.
Шелковистые чёрные пряди рассыпались по куртке Бэймина Шисы. Ань Ян тихо прошептал:
— Скажи мне... Скажи мне ещё раз те свои лживые речи.
Бэймин Шисы замер. Он понял, что Ань Ян вспомнил всё. Эта знакомая тоска, эта смесь ликования и боли — он слишком часто видел такой взгляд у дракона в адских казематах.
Он знал: именно его сладкая ложь, его эгоистичное желание удержать дракона подле себя навлекли на Ань Яна страшную кару небес.
Бэймин Шисы зажмурился. Сжав талию Ань Яна так, словно тот мог испариться в любую секунду, он произнёс предельно хриплым, сорванным голосом:
— Я люблю тебя. И в этом... не было ни капли лжи.
Ань Ян не пытался вырваться. Слушая этот сдавленный шёпот, он лишь тихо усмехнулся:
— Как приятно слышать.
Они стояли, слившись в объятиях. Жэнь Шицзю и А-Янь не смели подать голос, лишь тихо приказали оперативникам вязывать поверженных мертвецов.
Тень ворвалась в палату и, увидав на койке бессознательного Чэнь Ли, бросилась к нему:
— Чэнь Ли! Чэнь Ли, ты живой?!
Действие лекарства уже подходило к концу. Учитель Чэнь медленно открыл глаза и смущённо уставился на Тень:
— Я... Что со мной было?
Тень облегчённо вздохнула и крепко сжала его в объятиях:
— Слава богу... Ты в порядке.
Маленький Лянь Му с видом умудрённого опытом старика поглядел на обнимающуюся парочку, затем недовольно хмыкнул и указал пальцем на лежащую без чувств женщину:
— А с этой дрянью что делать?
Его голос заставил Ань Яна отвлечься.
Он нехотя отстранился от Бэймина Шисы. Тот явно не желал его отпускать и напоследок легким касанием губ прикоснулся к самому основанию драконьего рога.
— Мгм!.. — вырвалось у Ань Яна.
Рога оказались невероятно чувствительными. У юноши подкосились ноги, и он едва не рухнул на пол.
Бэймин Шисы испуганно подхватил его под мышки, думая, что тот ранен. Ань Ян же, чувствуя, как горят уши, спешно выпрямился и кашлянул, скрывая смущение.
Подойдя к врачу Янь, он сухо приказал:
— Связать её.
Жэнь Шицзю и А-Янь мгновенно выполнили приказ. Ань Ян свысока посмотрел на пленницу и щелкнул пальцами.
ПЛЕСК!
Из его ладони вырвалась струя воды, щедро окропив лицо женщины.
— А-а! — врач Янь в страхе забилась, распахнув глаза. Увидев перед собой Ань Яна в облике дракона, она впала в суеверный ужас.
Оглянувшись, она заметила Бэймина Шисы и весь Четвёртый отдел:
— Нет... Это невозможно! Ищейки Подземного царства не могли найти это место! Оно... оно же защищено!
Она была права: Тень действительно не могла засечь своего хозяина. Но Бэймина Шисы вела их общая кровь, вплетённая в самую суть души.
Ань Ян игнорировал её стенания:
— Я не убил тебя не потому, что твоих грехов недостаточно для смерти. Просто ты всё ещё можешь быть полезна.
Женщина осеклась, а затем ядовито расхохоталась:
— Ха-ха-ха! Ну конечно! Вы хотите знать про детей, да?!
Работая в детском саду, она успела поставить эксперименты на десятках малышей. Без её показаний проверить каждого ребёнка было бы невероятно долго и трудно.
Врач Янь зашлась безумным хохотом:
— Плевать! Убивайте! Я не боюсь смерти! Смерть — это лишь начало! Вы ничего из меня не вытяните! Они — мои шедевры! Мои величайшие произведения!
Бэймин Шисы шагступил вперёд, его глаза налились алой тьмой. Но Ань Ян мягко остановил его рукой:
— Не стоит пачкать руки о такое ничтожество.
С этими словами он медленно присел на корточки. Длинные чёрные волосы шелковым пологом рассыпались по грязному полу, таинственно мерцая в полутьме.
Ань Ян оказался вровень с врачом Янь. Его серебряные зрачки под сенью чёрных прядей казались нереально мягкими, исполненными глубокого покоя.
Он протянул руку и кончиком указательного пальца заставил её поднять подбородок.
Врач Янь, встретившись с этим серебряным взором, почувствовала, как по спине пробежал смертельный холод. Её кости задрожали от первобытного страха.
Она попыталась отвернуться, но Ань Ян жёстко зафиксировал её челюсть.
Его голос звучал бархатно, почти ласково, но в нём слышалась несокрушимая мощь:
— Знаешь ли ты... Что моя кровь — священный дар для практиков? Ибо это чистейший ян, способный поднять силу до небес за один день. Но...
Он поднял левую руку, где на ладони всё ещё сочилась свежая драконья кровь.
Ань Ян размазал каплю по своему thumbs и медленно провел им по пересохшим губам женщины.
На её губах остался сладковатый алый след...
Врач Янь в ужасе замычала, забившись в истерике. Ань Ян тихо, низко усмехнулся, припав к самому её уху:
— Кажется, ты понимаешь. Моя кровь — великое благо, но... далеко не каждый смертный способен выдержать её меру. Обычный человек, проглотив хоть каплю, будет молить о смерти. Смерть для тебя стала бы милосердием, но я... Я стану твоим личным адом на земле.
— Нет! Нет! Не надо! Смилуйся! — заголосила она, заходясь в слезах. — Я всё скажу! Всё скажу! Только не пои меня драконьей кровью!
Ань Ян хмыкнул и поднялся:
— А я-то думал, ты крепче.
Не успел он закончить, как Бэймин Шисы шагступил вперед и бесцеремонно отхлестал его руку от подбородка женщины.
Ань Ян удивленно взглянул на него.
Бэймин Шисы с абсолютно серьезным видом сжал ладонь дракона в своей и сурово произнёс:
— Не трогай чужих. Я ревную.