У Ань Яна появился жилец.
Квартирант оказался на редкость хорош собой, статен, чертовски богат и до крайности немногословен — из тех людей, с кем непросто сойтись.
Впрочем, Ань Яну это ничуть не мешало. Если бы не одно «но»…
По ночам из соседней комнаты доносились очень странные звуки.
Его собственную спальню и вторую комнату разделяла лишь тонкая стена, к тому же обе выходили на смежные открытые террасы. Шумоизоляция оставляла желать лучшего: даже если перегородка худо-бедно глушила шум, через террасу всё было слышно как на ладони.
Вот и прямо сейчас…
— Не надо!
— Умоляю, пощадите!
— Нет… нет!!
— Спасите… а-а-а! Господин Бэймин!..
Ань Ян потерял дар речи.
Он с силой потер лицо ладонями и уныло взглянул на часы.
22:57.
Без трех минут одиннадцать, а за стенкой жизнь бьет ключом.
Началось всё несколько дней назад, ровно в девять вечера.
Тогда Ань Ян как раз вернулся домой, отправив последнюю партию посылок для своего магазина. Едва переступив порог, он услышал отчетливый цокот каблуков.
Удивившись, он обернулся и застал эффектную зрелую красавицу: роскошное алое платье с открытой спиной, черные шпильки, сногсшибательная фигура. С легким щелчком ручки она юркнула в соседнюю комнату.
Дверь плавно закрылась, и замок громко защелкнулся изнутри.
"Девушка его, что ли?"
Жилец — богатый красавчик, типичный золотой мальчик. Женщину удалось разглядеть только со спины, но даже по силуэту было ясно: редкая красотка. Вполне подходящая пара.
Однако…
На второй день, ровно в девять, за ту же дверь прошмыгнула другая особа — на этот раз миловидная, невинная на вид школьница в короткой форменной юбке.
На третий день, снова в девять, заявился субтильный парнишка в ультрамодных шмотках, с тонкими чертами лица и макияжем куда более броским, чем у завсегдатаев ночных клубов.
На четвертый день…
На пятый день…
Ань Ян наблюдал это пять дней подряд. Целых пять дней! И каждый раз ровно в девять вечера начинался один и тот же концерт: «Не надо!», «Господин Бэймин!», «Отпустите меня!» — и прочие двусмысленные вопли, от которых вяли уши.
Слушая эти бурные страсти, Ань Ян мучился головной болью и невольно задавался вопросом: а не ошибался ли он насчет богатого наследника? Вдруг его сосед никакой не мажор, а обычный…
Альфонс?
Ань Ян начал всерьез сомневаться в благопристойности ремесла своего постояльца.
— Господин Бэймин!..
— А-а-ай!
Ань Ян закатил глаза.
23:00.
С девяти вечера прошло ровно два часа. Каким бы красавцем тот ни был, меру знать надо! Сколько можно надрываться?!
Терпение лопнуло. Ань Ян рывком поднялся, вышел в коридор, подошел к соседней двери, набрал в грудь побольше воздуха и решительно постучал.
Тук-тук.
В ответ — гробовая тишина. Подождав немного и поняв, что открывать никто не собирается, Ань Ян беспомощно развернулся и побрел к себе.
"Услышали стук — должны понять намек и угомониться".
Но не прошло и двух минут, как из-за стены снова раздался истошный крик:
— А-а-а!
Ань Ян от неожиданности чуть не выронил ноутбук.
Он молча захлопнул крышку лэптопа, решив на сегодня закрыть онлайн-заказы, взял телефон и набрал номер Цянь Да.
Трубку сняли почти мгновенно:
— Алло? Сяо Ань! Звонишь поблагодарить за такого шикарного жильца? Богатый, статный, красавец писаный — повезло тебе, парень!
Ань Ян с трудом подавил тяжелый вздох:
— Я по делу. Хочу кое-что разузнать.
Цянь Да тут же оживился:
— Хочешь узнать, есть ли у твоего сожителя девушка?
— Какого еще сожителя? Не болтай ерунды, мы просто соседи по квартире.
Цянь Да противно, визгливо загоготал — словно ворона над пожарищем:
— Знаю-знаю, всё я понимаю!
Ань Ян устало потер лоб:
— Я просто хотел спросить: кем работает этот господин Бэймин?
Цянь Да явно был не в курсе:
— Кем работает? Да пес его знает. Но денег куры не клюют. Говорят, у него даже собственная фирма есть.
Толку от таких расспросов не было никакого. Самому Ань Яну Бэймин Шисы вовсе не казался владельцем бизнеса — скорее уж жиголо или содержанцем на побегушках у богатых клиентов…
Повесив трубку, Ань Ян прислушался: за стеной вроде бы притихли. Большего ему и не требовалось. Быстро приняв душ, он завалился в постель, чтобы выспаться перед завтрашним рабочим днем в магазине зарубежных товаров.
* * *
В соседней спальне…
Бэймин Шисы, облаченный в безупречно сидящий черный костюм, сидел на диване, закинув ногу на ногу. Одной рукой он подпирал лоб, опершись локтем о подлокотник, а на коленях держал раскрытую папку с увесистой пачкой документов.
Лицо его оставалось холодным и бесстрастным, уголки губ привычно опущены. Ни тени эмоций — ни раздражения, ни удовольствия, словно перед вами было изваяние из черного камня.
Полночь была уже близко, но света в комнате никто не зажигал. Окна и двери были наглухо закрыты, плотные шторы задернуты, и лишь тонкая полоска лунного света пробивалась сквозь узкую щель.
В этой непроглядной тьме Бэймин Шисы сидел в темных солнцезащитных очках.
Тук… тук… тук…
Обтянутые черной кожей пальцы мерно постукивали по папке.
В паре шагов от него замерла женщина лет тридцати пяти — с заметно округлившимся животом.
Она не находила себе места от страха, судорожно комкая подол платья, и дрожащим голосом лепетала:
— Гос… господин Бэймин, я… умоляю вас, отпустите меня!
Не выдержав, она рухнула на колени и принялась исступленно бить поклоны:
— Пощадите! Простите меня хоть раз, всего один-единственный раз, молю вас!
Бэймин Шисы даже не поднял взгляда. Слушая ее истошные мольбы, он остался невозмутим и произнес глухим, низким голосом:
— Кон Юймэй. Тридцать семь лет. Самоубийство.
Женщина застыла как вкопанная, а затем с удвоенным отчаянием забилась лбом о пол, издавая глухие гулкие звуки:
— Пощадите, молю вас! У меня не было выбора, поймите же!
Бэймин Шисы бесстрастно зачитывал дальше:
— Бежала за машиной, упала, в результате чего потеряла ребенка. Впала в тяжелую депрессию и покончила с собой, выбросившись из окна. После смерти отказалась вступать в круг перерождений, встала на путь зла: убила четверых младенцев и трех рожениц…
При этих словах призрачная беременная сорвалась на дикий крик:
— Нет!! Меня вынудили!! Почему именно я должна была потерять дитя?! Почему только я?! Я так мечтала о ребенке! В моем возрасте забеременеть снова было уже невозможно! Почему одна я должна была страдать?! Пусть все почувствуют то же самое! Пусть испытают мою боль на собственной шкуре!!!
Бэймин Шисы не стал тратить слова. Он лишь слегка повернул кисть — и на ладони с металлическим щелчком возникла зажигалка Подземного царства, похожая на классическую Zippo: черная, покрытая рояльным лаком, отливающая холодным блеском даже в кромешной тьме.
Щелкнуло колесико. С глухим шорохом вспыхнул огонек — призрачное лазурное пламя Преисподней вмиг озарило темную комнату.
— Нет!..
Женщина в ужасе взвизгнула и метнулась в сторону, пытаясь сбежать, но истошный вопль оборвался на полуслове…
* * *
Ань Ян спал беспокойно. Если не считать заграничных поездок за товаром, режим дня у него был четко отлажен, и обычно он засыпал мгновенно.
Но на этот раз сон утянул его не в объятия покоя, а в темную водную гладь.
Опять то же самое видение…
Ань Ян прекрасно осознавал, что спит, однако вырваться не мог. Он медленно погружался на глубину, и ледяная, непроглядная толща воды смыкалась над ним, поглощая без остатка.
Внезапно раздался оглушительный рев: речные воды взбурлили, гигантский вал взметнулся к небесам. Задыхаясь, Ань Ян собрал последние силы и рванулся вверх, пробив водную гладь.
Отовсюду донеслись восторженные возгласы:
— Дракон явился из вод, неся на спине Карту Реки! Это великое знамение!
— Поздравляем нашего повелителя!
— Небеса благословляют великую Ся!
Внимая тысячеголосому гулу, Ань Ян растерялся: под его ногами простиралась бескрайняя водная ширь, однако он стоял на ней твердо, словно на суше.
На берегу выстроилась пышная процессия. Во главе стоял высокий статный муж в черном церемониальном одеянии — цвете величия правящей стихии Дерева. На голове его покоилась царственная корона. Черты лица мужчины были точеными и строгими, лик — поразительно прекрасным, а исходившее от него величие заставляло трепетать без единого слова.
Узкие, слегка раскосые глаза с приподнятыми уголками, высокая спинка носа и губы, привычно сжатые в прямую линию…
"Бэймин Шисы?!"
Черты лица колыхались в туманном мареве, и Ань Ян никак не мог разглядеть их отчетливо. Но стоило ему всмотреться пристальнее…
— А-а-а-а!..
Пронзительный вопль из соседней комнаты выдернул его из сна, словно удар хлыста. Вздрогнув всем телом, Ань Ян резко сел на кровати.
Его прошиб холодный пот, дыхание сбилось. За стеной после этого единственного крика воцарилась мертвая тишина.
Ань Ян покосился на будильник: одиннадцать тридцать. Замечательно, поспал всего ничего.
Отшвырнув часы, он рухнул обратно на подушку, натянул одеяло до макушки и снова провалился в сон…
* * *
В соседней спальне после предсмертного вопля призрака на мгновение вспыхнул свет и тут же погас, оставив после себя лишь тишину и мрак. Бэймин Шисы остался в комнате один.
Поставив галочку в папке с материалами дела, он небрежно бросил ее на стол, поднялся и потер висок. Затем резким движением раздернул тяжелые портьеры, распахнул стеклянную дверь и вышел на террасу.
Он застыл у перил, неподвижно глядя в ночную пустоту — будто выжидал чего-то. Прошел почти час, прежде чем он шевельнулся и скосил взгляд на соседнюю террасу.
Стояло жаркое лето, поэтому дверь в спальню Ань Яна оставалась распахнутой настежь.
Оценив расстояние, Бэймин Шисы оперся руками о перила и легко взмыл в воздух. Перемахнув через ограждение, он ухватился за соседний бортик, плавно качнулся и абсолютно бесшумно опустился на террасу соседа.
Не задерживаясь, он скользнул внутрь комнаты. Ань Ян крепко спал, мерно посапывая в полумраке.
В темноте серо-зеленые глаза Бэймина Шисы тлели потусторонним фосфорическим блеском.
Бесшумной поступью приблизившись к кровати, он окинул спящего долгим взглядом. Медленно протянул руку и кончиками пальцев в черной перчатке едва коснулся щеки Ань Яна, а затем поднес руку к лицу и едва заметно вдохнул оставшийся на коже аромат.
Он едва заметно усмехнулся.
Глядя на Ань Яна сверху вниз, он негромко обронил:
— Любишь кошек?
Стоило словам сорваться с губ, как очертания его тела поплыли. Высокий силуэт мужчины в мгновение ока сжался, обратившись в крупного черного кота.
Серо-зеленые кошачьи глаза ярко сверкнули. Черный кот покосился в ростовое зеркало, покачал массивной головой и недовольно цокнул языком.
— Пожалуй, британский биколор понравится ему больше, — тихо пробормотал кот.
В воздухе мелькнула смазанная тень. Черный кот исчез, а вместо него в складки одеяла плюхнулся пушистый круглый толстячок, чуть не утонув в ткани с головой.
Пушистый комочек завозился, отчаянно пытаясь выбраться наружу. Короткие лапки пробуксовывали, а толстый хвост нервно метался из стороны в сторону.
Это был голубо-белый британский короткошерстный котенок — явно безупречных кровей: круглая щекастая мордочка, крошечные лапки и плотное, сбитое тельце. Даже с надменным выражением морды он выглядел умилительно до невозможности.
Колобок упрямо карабкался вперед, пока не докатился до спящего. Усердно поддев край одеяла лапками, он протиснулся внутрь и устроился под боком у Ань Яна.
Ни о чем не подозревающий Ань Ян спал без задних ног. Ощутив под рукой что-то мягкое и пушистое, удивительно приятное на ощупь, он машинально сгреб кота в охапку и уткнулся носом в теплую шерстку.
Оказавшись в кольце чужих рук, пушистый гость пристально посмотрел на спящего и лишь затем прикрыл серо-зеленые глаза, погружаясь в дрему…