Зазвав британского биколора к себе в спальню, Ань Ян принялся хлопотать.
Включив телевизор для фона, он разобрал покупки из пакета, достал новенькую мисочку и, помахав ею перед кошачьей мордочкой, с улыбкой произнес:
— Ну что, толстячок, этот цвет тебе к лицу, правда?
— Мя-а-у!.. — протяжно выдал кот.
Трудно было сказать, не понравился ли малышу нежно-голубой узор в белый горошек, но выглядел он откровенно оскорбленным: прищурил свои высокомерные глазищи и издал возмущенный вопль.
Ань Ян счел, что коту не по душе посуда, хотя на самом деле тот просто не оценил обращение «толстячок»...
Сполоснув миску, Ань Ян насыпал корм, налил свежей воды и, поставив угощение на пол, присел на корточки. С мягкой улыбкой он поманил кота к себе.
Несмотря на умильную округлость форм, ласковым зверька назвать было трудно. Напротив, кот держался с подчеркнутым высокомерием: задрав мордочку, он с завидной прыгучестью взмыл в воздух и легко приземлился прямо на телевизор, начав неторопливо дефилировать по тонкой панели.
Ань Ян уже потянулся было снять его, но тут его взгляд зацепился за экран.
Шел выпуск новостей — не строгий официальный, а скорее развлекательно-сенсационный репортаж.
Репортера Ань Ян знал лично: это был старший брат его знакомого по вичату. Парень часто мотался по городу в поисках горячих сюжетов.
И сейчас в кадре мелькали до боли знакомые виды их собственного жилого комплекса.
Корреспондент брал интервью у женщины лет пятидесяти. Она выглядела совершенно изможденной: сгорбленная, с седыми волосами, женщина судорожно закрывала рот рукой, содрогаясь от глухих рыданий, словно не в силах сладить с раздирающим ее горем.
В пальцах она сжимала снимок.
— Моя дочь... Вэньвэнь была такой жизнерадостной!.. — сквозь слезы говорила она. — Она не могла... не могла покончить с собой! Ни за что на свете!
Услышав имя «Вэньвэнь», Ань Ян напрочь забыл о коте и замер, уставившись в телевизор.
В репортаже говорили с матерью Юй Вэньвэнь — его соседки сверху. Той самой, чей призрак встретился ему сегодня на лестничной площадке.
Девушка-призрак неотступно преследовала Ань Яна, исчезнув лишь у самой двери.
Невольно затаив дыхание, он вслушался в слова диктора.
Юй Вэньвэнь покончила с собой неделю назад, перерезав вены, пока дома никого не было...
Ань Ян об этом не знал: всю прошлую неделю он провел за границей, закупая товары для своего байерского магазинчика.
Однако мать погибшей упорно твердила, что дочь отличалась легким, оптимистичным нравом и никогда бы не наложила на себя руки. К тому же девушка как раз готовила подарок к маминому дню рождения и без конца расспрашивала, чего бы той хотелось. Разве мог человек в таком расположении духа внезапно свести счеты с жизнью?
Более того, на лезвии, которым были нанесены порезы, криминалисты обнаружили множество отпечатков пальцев бывшего парня Юй Вэньвэнь. Это лишь укрепило подозрения несчастной женщины.
Впрочем, у юноши оказалось неопровержимое алиби: в тот день он участвовал во внеклассном мероприятии, и десятки сокурсников подтвердили его присутствие.
Да и характер травм — угол надреза, сила нажима и направление движения — однозначно указывал на самоубийство, а не на нападение. Дело закрыли.
Но мать категорически отказывалась смириться с сухими выводами следствия. Прижимая к груди фотографию, она отчаянно причитала:
— Моя Вэньвэнь была такой послушной, такой рассудительной, как она могла убить себя?! Не могла она бросить меня одну, Вэньвэнь!..
Ее душераздирающий плач заглушал голоса пытавшихся утешить ее соседей.
Юй Вэньвэнь росла единственным ребенком. Мать-одиночка после развода тянула ее одна, они жили душа в душу. Девочка только-только поступила в престижный университет, перед ней открывалось блестящее будущее... Каково матери пережить внезапную гибель такой дочери?
Тяжело вздохнув, Ань Ян выключил телевизор и бросил пульт на тумбу.
Затем он снова повернулся к коту, все еще восседавшему на экране:
— Ну же, малыш, спускайся, пора есть... Странный ты. Другие коты при виде еды с ума сходят, а тебе хоть бы хны. И как только умудрился такую круглую мордаху отъесть?
Британский биколор с безупречным хладнокровием вздернул круглую голову. В серо-зеленых глазах сквозило неприкрытое пренебрежение; он даже не удостоил человека вторым взглядом.
Поправив миску, Ань Ян улыбнулся:
— Слушай, а хозяин дал тебе имя?
Кот проигнорировал вопрос, продолжая грациозно вышагивать по узкой грани телевизора, словно супермодель по подиуму. Вид у пушистого толстячка при этом был невероятно важный и надменный.
— Господин Бэймин ничего мне не сказал... — продолжил Ань Ян. — Может, я сам придумаю, как тебя звать?
Кот хранил царственное молчание.
Ань Ян покачал головой: этот привереда пожалел для него даже дежурное «мяу». А ведь обычно кошки его обожали! Дома питомцы ходили за ним хвостиком, а уличные бродяги со всей округи сбегались ластиться, стоило выйти во двор. Ань Ян искренне считал себя любимцем кошачьего племени.
Не желая сдаваться, он весело предложил:
— Придумал! Будешь Цюцю? Ты же у нас круглый, как шарик, и такой пухленький...
Договорить он не успел. Кот широко распахнул серо-зеленые глаза и уставился прямо на парня.
Ань Ян просиял: наконец-то его удостоили вниманием! Должно быть, кличка пришлась по вкусу.
— Цюцю? Маленький Цюцю? — заворковал Ань Ян самым ласковым, медовым голосом. — Иди кушать, Цюцю... Умница, иди к братику...
И кот действительно шевельнулся. Пружинистым, ловким движением он соскочил с телевизора и мягко приземлился рядом с Ань Яном.
Почувствовав себя польщенным, парень заулыбался:
— Вот и умница, Цюцю. Посмотри, какую вкуснятину тебе купил братик, тебе понра...
Договорить он снова не успел. Круглый, пушистый комочек чинно поднял переднюю лапу.
Именно так: с невыразимым изяществом занес белую лапку, слегка вздернув нос. В его серо-зеленых глазах, прекрасных, как редчайшие драгоценные камни, заиграли холодные искры. Снизу показались розовые, нежные подушечки — формой точно лепестки цветов, так и тянуло потискать.
И пока Ань Ян любовался этой неземной красотой, кот без малейших колебаний размахнулся и со смачным звуком влепил лапой по миске, перевернув ее вверх дном.
Ань Ян онемел.
"Это что... бунт на корабле?!"
Сухой корм с шелестом рассыпался по полу.
Глядя на учиненный разгром, Ань Ян убедился: имя «Цюцю» коту категорически не понравилось. Каждый раз, стоило окликнуть его этой кличкой, зверек демонстративно отворачивался, одаривая парня взглядом, полным царственного презрения. Впрочем, этот надменный прищур на круглой мордочке выглядел так умилительно, что у Ань Яна от восторга замирало сердце.
Помимо заботы о четвероногом госте, Ань Яну нужно было вести дела в своем магазине закупок, так что весь остаток дня прошел в хлопотах.
К закату ему попался на редкость вздорный покупатель, и парень яростно строчил ответы на клавиатуре.
Кот дремал рядом на столе. Когда последний угасающий луч солнца скользнул по подоконнику, биколор вдруг вскинул голову, глянул в окно, бесшумно поднялся и спрыгнул на пол.
Увлеченный виртуальной баталией, Ань Ян ничего не заметил.
Оглянувшись на него напоследок, кот выскользнул на балкон, ловко взобрался на перила и по ним перемахнул на соседнюю лоджию. Через приоткрытую дверь он юркнул в соседнюю квартиру.
Едва пушистый хвост скрылся в полумраке чужой комнаты, как пространство озарила яркая синяя вспышка. Кот растворился в сиянии, а на его месте возник высокий широкоплечий мужчина.
Опустившись на одно колено, он переждал, пока рассеется магия, затем неспешно поднялся и зачесал пятерней упавшие на лицо пряди назад, открывая чистый, высокий лоб.
Бэймин Шисы.
Никуда не торопясь, мужчина подошел к гардеробу. Створка с мягким звуком отъехала в сторону, открывая длинный ряд безупречно выглаженных черных костюмов. Небрежно выбрав один из них, Бэймин Шисы с размеренной неторопливостью принялся застегивать рубашку и повязывать галстук.
Закончив переписку с клиентом, Ань Ян поднял голову и обнаружил, что кота нигде нет. Разумеется, он понятия не имел о балконных акробатических трюках соседа и решил, что зверек просто спрятался.
Его прежние питомцы обожали забиваться в самые укромные углы: под шкаф, под кровать, под диван или в приоткрытые ящики — стоило найти щель хоть в палец шириной, и поиски затягивались на полчаса.
Отложив телефон, Ань Ян поднялся и принялся прочесывать комнату:
— Малыш? Толстячок? Цюцю, ты где?
Он вышел из спальни в коридор, методично заглядывая под диван, журнальный столик, книжные полки и даже за холодильник, приговаривая на ходу:
— Толстячок, вылезай! Братик угостит молочком! Цюцю? Цю...
Увлеченный поисками, он не заметил, как соседняя дверь бесшумно отворилась, и на полном ходу уткнулся носом во что-то твердое.
Вскинув голову, он обомлел.
Перед ним стоял Бэймин Шисы.
Врезавшись прямиком в широкую грудь соседа, Ань Ян от неожиданности отпрянул на два шага:
— Ой, простите! Я вас не заметил... Господин Бэймин, вы уже вернулись с работы? Я даже шагов не слышал.
Бэймин Шисы в строгом черном костюме выглядел с иголочки. Даже при росте Ань Яна в метр восемьдесят мужчине приходилось смотреть на него сверху вниз. Лицо соседа оставалось бесстрастным, а глубокий голос прозвучал сдержанно и холодно:
— Только что.
Ань Ян неловко улыбнулся. Ответ был настолько сухим и лаконичным, что разговор мгновенно зашел в тупик, повисла неловкая пауза.
Окинув юношу нечитаемым взглядом, Бэймин Шисы все же добавил:
— Кот уже у меня в комнате. Спасибо, что присмотрели.
— А, ну и отлично! — с облегчением махнул рукой Ань Ян. — А то я испугался, что он куда-то забился. Не за что, пустяки.
Успокоившись, он уже собрался вернуться к себе, но на пороге вдруг вспомнил кое-что важное и снова обернулся:
— Ах да, господин Бэймин... Ваш кот ведь еще не кастрирован. Хоть он и мальчик, вы не планируете отвезти его на операцию?
Бэймин Шисы:
* * *