Увидев, как Ань Ян мгновенно побледнел, Бэймин Шисы тут же подхватил его под локоть:
— Что с тобой? Где болит?
Ань Ян отставил тарелку, отодвинул крабов подальше и, вцепившись в отворот пиджака Бэймина Шисы, взволнованно выпалил:
— Тогда, в том отеле на горячих источниках... Ты... ты надевал это?
Бэймин Шисы лишь недоуменно нахмурился. Мысли Ань Яна скакали с невероятной скоростью: только что с аппетитом уплетал крабов, и вдруг ни с того ни с сего вспомнил про горячие источники.
— Взял что? — переспросил Бэймин Шисы.
Ань Ян залился краской, лицо его исказилось от неловкости.
— Ты что-то забыл привезти? — не отступал Бэймин Шисы.
Ань Ян замялся, сгорая от стыда. В конце концов, стиснув зубы, он беззвучно, одними губами, шепнул едва слышное слово.
Бэймин Шисы мгновенно всё понял и сдержанно ухмыльнулся:
— Нет.
В голове Ань Яна будто грохнул ядерный взрыв, сровняв все мысли с землей.
— Почему ты не надел... ну, это?! — возмущённо всплеснул он руками.
— Забыл? — с невинным видом пожал плечами Бэймин Шисы. — Ты сам ни в какую не разрешал.
— Я?!
Ань Ян чуть не выронил глаза от изумления. Вот уж анекдот века! Чтобы он сам запретил Бэймину Шисы использовать защиту?
Да он что, с ума сошёл?!
Однако едва Ань Ян так подумал, как в голове вспыхнула яркая молния — пьяные воспоминания той ночи начали медленно возвращаться.
Тогда он здорово перебрал, возомнил себя роковым соблазнителем, прижал Бэймина Шисы к стене и не просто приставал, а вознамерился взять его силой!
Бэймин Шисы знал, что Ань Ян съел особый шок-шоколад Мэнпо, и понимал, что для близости нужны «меры предосторожности». Вот только пьяному Ань Яну было всё равно...
— Ты в тот вечер насмерть стоял, лишь бы я ничего не надевал... — с улыбкой продолжил Бэймин Шисы.
Ань Ян мгновенно зажал ему рот ладонью:
— Всё, молчи! Ни слова больше!
— И еще твердил, что с резинкой неприятно, что хочешь прочувствовать меня по-настоящему...
— Я же сказал, замолчи!
Сгорая от стыда, Ань Ян зажал ему рот обеими руками и вытаращился так, будто собирался загрызть Бэймина Шисы на месте.
Видя, как тот заливается румянцем, Бэймин Шисы тихо рассмеялся:
— Засмущался, а? Что же ты тогда не стеснялся?
«Я был пьян! Пьян в стельку!»
Ань Ян и помыслить не мог, что во хмелю превращается в такого деспота. Хоть плачь...
— И всё же, к чему такие расспросы? — возобновил тему Бэймин Шисы. Он смерил Ань Яна внимательным взглядом с головы до ног. — Ты же не хочешь сказать...
Ань Ян потер висок. Надо же, их мысли совпали...
Как-никак, он уже «выносил» двоих драконьих малышей в яйцах и считался опытным родителем. Внезапная тошнота от одного вида крабов натолкнула его на весьма нехорошие подозрения.
Лицо Бэймина Шисы озарилось искренней радостью:
— Правда?
Ань Ян состряпал плачевную мину: только очередного маленького царя хаоса ему не хватало...
Бэймин Шисы, не скрывая ликования, добавил:
— Хотя я обожаю детей, но видеть, как ты мучаешься, каждый раз тяжело. В следующий раз точно надеваем...
— Я же просил тебя молчать!
Ань Ян снова заткнул ему рот. Вот уж воистину: получил свое и еще красуется, будто это он проявлял инициативу!
Он снова приложил ладонь ко лбу, мысленно проклиная алкоголь. Покрасовался минуту, а теперь расхлебывай...
Пока они вполголоса вели жаркие споры на тему «надевать или не надевать», в толпе началось оживление. Со второго этажа банкетного зала спускались виновники торжества.
Сун Цзинмин был облачен в безупречно скроенный черный костюм, подчеркивающий его высокую, атлетичную фигуру с широкими плечами. В сочетании со строгой стрижкой он выглядел как сошедший со страниц журнала роковой мужчина — притом сказочно богатый.
О Сун Цзинмине всегда отзывались с уважением. Человек слегка педантичный, он излучал сдержанную, холодную элегантность. Для многих светских львиц он оставался желанной партией. Подобные мужчины, возможно, скучноваты в роли бойфрендов — от них не дождешься безрассудной романтики, — зато в качестве мужа они надежны, верны и амбициозны. Идеальный выбор.
И надо же было такому случиться: этот идеальный мужчина собрался обручиться с другим мужчиной...
Сун Цзинмин шел по лестнице, крепко переплетя пальцы с изящным юношей. На виду у всего зала они держались за руки.
Большинство гостей явились не только ради уважения к Сун Цзинмину, с которым рассчитывали вести бизнес, но и из банального любопытства — всем хотелось взглянуть на его таинственного избранника.
Оправиться от смертельной болезни, уехать в отпуск уже угасающим человеком, а спустя пару дней вернуться совершенно здоровым и объявить о скоропалительной свадьбе с мужчиной — история звучала как небылица.
Каждому хотелось посмотреть, что за «лисица» сумела до беспамятства окрутить строгача Сун Цзинмина.
Хрупкий юноша был в белоснежном костюме, составившем идеальный парный ансамбль с нарядом Сун Цзинмина — узоры и запонки совпадали до мельчайших деталей.
Сложно было назвать его взрослым мужчиной — скорее юношей или совсем мальчишкой лет семнадцати-восемнадцати, хрупким и тоненьким, словно старшеклассник.
У него было миниатюрное личико, слегка раскосые лисьи глаза с приподнятыми уголками, губы — как розовый перламутр, пухлые и нежные, с чуть приподнятыми уголками, отчего казалось, будто он непрерывно улыбается. И аккуратный носик с точеным подбородком.
Его появление буквально заставило зал замереть. Красота юноши перехватывала дыхание, в ней было что-то оглушительное и опасное...
На мгновение воцарилась звонкая тишина. Все — и мужчины, и женщины — невольно уставились на тонкую фигуру в белом. В их глазах читался нескрываемый восторг.
Ань Ян присмотрелся и тихо шепнул:
— Точно, тот самый маленький лисенок.
Бэймин Шисы лишь молча кивнул.
Когда оцепенение спало, по залу прокатился сдержанный шепоток.
Один из гостей усмехнулся:
— Боги, да разве это мужчина? Красивее любой женщины. Вы только вглядитесь в эти глаза — они же душу вынимают! Встретил бы такую красоту, сам бы домой увёл.
Какая-то дама пренебрежительно фыркнула:
— Да чистый оборотень! Разве у нормальных мужчин бывает такая внешность? Родился только для того, чтобы мужиков совращать.
Сун Цзинмин нежно сжал ладошку Фу Ли и спустился к импровизированной сцене в центре зала.
У самой платформы в инвалидной коляске сидел его младший брат, Сун Цзинмань.
Увидев приближающуюся пару, Сун Цзинмань тепло улыбнулся:
— Поздравляю, брат.
Он подал знак слуге, и тот подкатил огромный многоярусный торт, верхушку которого украшали съедобные фигурки двух мужчин в костюмах — сделанные с удивительной точностью и любовью.
Когда шампанское было разлито, Сун Цзинмин взял микрофон:
— Благодарю всех присутствующих за то, что нашли время разделить со мной этот день.
Поправляя микрофон, он выставил вперед левую руку, и безымянный палец блеснул строгим перстнем.
Ань Ян тут же заметил украшение:
— Это «Парные кольца «Три жизни»»?
Бэймин Шисы тоже посмотрел на руку Сун Цзинмина, но с уверенностью сказать не мог — дизайн кольца казался слишком простым.
Сун Цзинмин взял лисенка за руку и продолжил:
— Сегодня наш с Фу Ли день обручения с парными кольцами «Три жизни»...
Он повернулся к юноше.
Маленький лисенок хлопал большими глазами, глядя на него снизу вверх. Сун Цзинмин, обычно сохранявший каменное выражение лица, сейчас смотрел на партнера с такой нежностью и обожанием, что у присутствующих не осталось сомнений.
Гости переглядывались. Подобный взгляд не сыграешь — Сун Цзинмин действительно любил этого юношу без памяти.
Несколько молодых незамужних дам обиженно зашептались:
— Надо же, и надо было господину Суну увлечься мужчиной? Да и что в нем такого особенного, кроме симпатичной мордашки?
— Вот именно. Я слышала, у него ни гроша за душой, нищий оборванец.
— И как он только ровня нашему брату Цзинмину?
— Мисс Чжан, вы ведь были помолвлены с господином Суном? И как вы терпите, что он теперь обручается с каким-то парнем...
Девушка по фамилии Чжан, к которой обратились, мгновенно изменилась в лице.
Другая светская львица ехидно вставила:
— Ой, да ладно вам про помолвку! Вы разве не знаете? Как только у Сун Цзинмина нашли рак легких, семейка Чжан тут же прибежала расторгать договор! А теперь выяснилось, что диагноз ошибочный. Представляю, как она локти кусает!
Ань Ян стоял в толпе, впитывая сплетни со всех сторон. Надо же, сколько драмы вокруг!
История оказалась похлеще любого романа: узнав о смертельной болезни Сун Цзинмина, родные родители заставили его написать завещание, родственники слетелись делить имущество, а невеста тут же сбежала, расторгнув помолвку, чтобы не стать вдовой еще до свадьбы.
В итоге Сун Цзинмин на собственной шкуре познал людское коварство, а теперь судьба заставила предателей расплачиваться.
Мисс Чжан кусала губы, готовая вспыхнуть от стыда. А ехидная дама продолжала выкладывать подробности:
— Вы даже не представляете! Расторгнув помолвку с Цзинмином, мисс Чжан всё равно хотела пристроиться к семье Сун — согласна была даже на калеку!
— Что-что?!
— Неужели?!
— Расскажи подробнее!
Ань Ян навострил уши. Вот это праздник, столько пикантных подробностей! Местный сюжет превосходит любые книжные страсти — прямо хоть ведрами черпай!
Оказалось, семья Чжан, порвав с Сун Цзинмином, не хотела терять связь с влиятельным кланом Сун. Мисс Чжан сменила тактику и попросила у родителей Сун Цзинмина разрешения выйти за его младшего брата, Сун Цзинманя.
Родители Сун Цзинмина и так души не чаяли в младшем сыне и мечтали о его браке с Чжан. Но раньше путь преграждал старший сын, и мисс Чжан, понятное дело, никогда бы не выбрала калеку при наличии здорового наследника.
Но когда у Сун Цзинмина нашли рак, и дни его были сочтены, предложение мисс Чжан о расторжении старого брака и заключении нового встретили в семье Сун с распростертыми объятиями.
Так мисс Чжан превратилась из невесты Сун Цзинмина в невесту его младшего брата.
И какая ирония! Теперь Сун Цзинмин абсолютно здоров, вернулся в семью и держит все дела клана в своих руках. А Цзинмань — всего лишь инвалид. Разве могла мисс Чжан смириться с этим?
Вся выгода, которую она уже считала своей, разлетелась в пыль!
Слушая, как толпа перемывает ей косточки, мисс Чжан побледнела от ярости. Стиснув зубы, она внезапно бросилась прямо к сцене!
Сун Цзинмин произносил вступительную речь, когда перед ним вдруг возникла рыдающая девушка.
— Брат Цзинмин! — с надрывом воскликнула она, заливаясь слезами.
Увидев мисс Чжан, Сун Цзинмин нахмурился. На его лице отразилось глубокое недовольство.
Ань Ян незаметно толкнул Бэймина Шисы локтем:
— Начинается самое интересное!
Бэймин Шисы лишь качнул головой:
— Тебе принести жареных семечек?
Мисс Чжан на сцене явно собиралась разыграть классическую драму с сорванной свадьбой.
А вот маленький лисенок выглядел совершенно растерянным. Он недоуменно уставился на девушку:
— Дядя, а кто эта тетя?
Мисс Чжан едва не ударной волной накрыло от злости. Ей едва исполнилось двадцать пять, а этот юнец при всех обозвал ее «тетей»!
Естественно, она решила, что дрянной мальчишка намеренно пытается ее унизить.
Впрочем, мисс Чжан ошибалась. В глазах лисенка Сун Цзинмин был «дядей», а эта девица выглядела как его ровесница — значит, точно «тетя».
Мисс Чжан глубоко вдохнула и выкрикнула:
— Кто я?! Я невеста Сун Цзинмина!
Зал мгновенно загудел, гости зашептались:
— Постой, разве семья Чжан не расторгла помолвку?
— Мисс Чжан ведь собиралась замуж за Цзинманя?
— Какая бесстыдница! Сама же бросила его, а теперь лезет!
Лицо Сун Цзинмина окончательно потемнело:
— Мисс Чжан, прошу вас выбирать выражения. Наша помолвка была расторгнута месяц назад по вашей личной инициативе. Сейчас рядом со мной мой любимый человек. Прошу не говорить вещей, способных ввести гостей в заблуждение. Моему мужу это неприятно.
Мисс Чжан затряслась от обиды:
— Ты... ты... Сун Цзинмин, тебя одурманил этот оборотень?! Чем... чем он лучше меня?! Если бы наши семьи объединились, ты представляешь, какую выгоду получил бы клан Сун?! А что может дать тебе этот проходимец?!
— Замолчи! — рябнул Сун Цзинмин.
Обычно сдержанный и холодный, он впервые повысил голос, чем до смерти напугал мисс Чжан.
Сун Цзинмань поспешно подкатил на коляске:
— Мисс Чжан, сегодня день помолвки моего брата. Давайте обсудим всё позже. Позвольте, я провожу вас на второй этаж отдохнуть...
Он попытался сгладить конфликт, но ослепленная обидой девушка из-за рыка Сун Цзинмина окончательно потеряла контроль. Замахнувшись, она со всей силы ударила шпилькой по колесу — и перевернула коляску Цзинманя!
— Ах!!
— Боже мой!
В зале поднялся шум. Коляска Цзинманя стояла у самого края платформы, и от удара парень едва не вылетел с высоты на пол!
— Проклятый калека! — визжала мисс Чжан.
Эта выходка окончательно переполнила чашу терпения Сун Цзинмина. Он тут же приказал охране вышвырнуть девицу вон.
Помогши брату подняться, Сун Цзинмин обеспокоенно спросил:
— Ты как, цел?
Цзинмань махнул рукой:
— Все в порядке, брат. Продолжай помолвку.
Сцена закончилась так же стремительно, как и началась: с дикими криками, брыканиями и визгом мисс Чжан вывели под руки.
Когда крики утихли, атмосфера в зале постепенно нормализовалась. Сун Цзинмин и лисенок готовились продолжить церемонию.
Как вдруг из дверей донеслось громкое:
— Погодите!
Ань Ян удивленно округлил глаза:
— Опять?! Сун Цзинмин что, нарасхват?
Бэймин Шисы повернулся к входу. В зал входила целая процессия: во главе — женщина средних лет в сопровождении мужчины, за ними — вереница телохранителей, а замыкал шествие даосский монах.
Бэймин Шисы бросил быстрый взгляд:
— Это родители Сун Цзинмина.
Они же вроде категорически отказывались приходить? Что за воинственный вид?
Да еще и священника с собой приволокли...
Добром это явно не кончится.
Господин и госпожа Сун шествовали по зале. Увидев их, Сун Цзинмань тяжело вздохнул и поспешно покатил им навстречу.
В семье Сун царили весьма странные порядки. Родители недолюбливали старшего сына, души не чая в младшем, и искренне считали, что в инвалидности Цзинманя виновен Цзинмин. При этом сами братья ладили отлично — Цзинмань отличался мягким, даже чересчур уступчивым характером.
Подкатив к родителям, Цзинмань попытался улыбнуться:
— Мама, папа, вы пришли...
Госпожа Сун строго отчеканила:
— А как иначе?! Позволить твоему брату притащить в наш дом какую-то лису?!
Услышав оскорбления в адрес Фу Ли, Сун Цзинмин потемнел ликом:
— Фу Ли — мой избранник. Вы уважаемые люди, а бросаетесь такими словами. Вам не кажется, что это перебор?
Отец и мать Сун от возмущения едва не лишились дара речи:
— Прекрасно! Ты ради этого проходимца смеешь перечить родителям?!
Лисенок, увидав такое, тихонько потянул Сун Цзинмина за рукав и абсолютно искренне заявил:
— Да ладно вам, ничего страшного! Я и правда лиса!
Он сказал это с таким невинным видом, что господин и госпожа Сун решили, будто тот над ними издевается.
Госпожа Сун тут же повернулась к монаху:
— Даос! Скорее заставьте этого монстра принять истинный облик! Не давайте ему больше дурачить моего сына!
Даос выскочил вперед, сжимая в руке персиковый меч с насаженным на острие желтым талисманом. Вскочив на сцену, он скороговоркой забормотал:
— Именем Великого Владыки Тайшан Лаоцзюня, повелеваю: нечисть, яви свой лик!
Даос рванулся вперед. Лисенок от испуга сжался и спрятался за спину Сун Цзинмина. Монах рябнул, желтый талисман сорвался с острия и «вжух!» — прямо в грудь лисенку, на белоснежный пиджак.
Ань Ян прищурился:
— А я-то думал, этот даос — обычный шарлатан. А у него, оказывается, есть кое-какая выучка.
Несмотря на шутовской вид, монах действительно владел духовной силой. Талисман намертво прилип к ткани. Глаза лисенка испуганно сузились, он попытался смахнуть бумажку, оступился и покатился по полу сцены.
— Ли-эр! — Сун Цзинмин кинулся к нему, но юноша в страхе отдернул руку.
— Мне... мне плохо! Я уйду! — выкрикнул он.
Поднявшись с пола, он спрыгнул с платформы и припустил к лестнице на второй этаж. Несмотря на хрупкое телосложение, бегал он быстро — длинные ноги несли его с невероятной скоростью.
Помолвка мгновенно превратилась в хаос. Один из главных виновников торжества сбежал, среди гостей поднялся ропот.
— Неужели и правда оборотень?
— Настоящий дух лисицы?
— Почему он сбежал? Странно все это...
Сун Цзинмин, брошенный на сцене, не мог оставаться на месте и ринулся вдогонку за побежавшим на второй этаж юношей.
Он выскочил на второй этаж, но коридор оказался пуст. Лисенок будто испарился! Пролет был длинным, без развилок, а парень просто исчез.
Лишь на полу неподалеку лежал брошенный белый костюм.
Внизу даос уже вопил во все горло:
— Нечисть поражена моим талисманом проявления истинного облика! Скоро он обернется зверем! Обшарьте всю виллу, не дайте ему уйти!
Господин и госпожа Сун тут же отдали приказ охране перевернуть весь дом вверх дном.
Цзинмань попытался остановить мать:
— Мама, да что вы делаете?!
Госпожа Сун посмотрела на него с досадой:
— Цзинмань, я же о тебе пекусь! Подумай сам: если твой брат притащит в дом мужика, все семейное добро достанется этой лисе! Что мы тогда делать будем?!
Не теряя времени, она сама отправилась на поиски.
Праздник был окончательно испорчен. Время близилось к ночи, и Ань Яну с Бэймином Шисы пришлось остаться ночевать в гостевом крыле виллы Сун, чтобы отправиться домой утром.
Возвращаясь в свои комнаты, Ань Ян тяжело вздыхал:
— Ну и семейка у этих Сун. Оба сыновья, а такая разница в отношении...
Они вошли в гостевые покои, и тут же раздался торопливый топот маленьких ножек: «Та-та-та!». Навстречу им выбежал Сяо Пидань, радостно вопя:
— Па! Па-па-па-па!
Ань Ян изумленно вытаращился:
— Боже мой, мой сын научился говорить «папа»?!
Бэймин Шисы улыбнулся:
— Выговаривает пока неважно.
Сяо Пидань несся на всех парах, едва возвышаясь над полом. Хотя он немного подрос, но все еще уступал в размерах обычным детям — из «Дюймовочки» превратился, скорее, в «Дюймовочку с кулак»...
Пока ребенок бежал, Ань Ян с удивлением заметил у него за спиной какой-то пушистый белый... хвост?
Причем хвост несоразмерно огромный для его крошечного тела!
Присмотревшись, Ань Ян понял — никакой это не хвост!
Сяо Пидань просто тащил за собой какую-то белую пушистую тушку. Поскольку малыш был совсем крохотным, эта тушка подпрыгивала на ковре, «бум-бум-бум», будто ее волокли по стиральной доске.
Ань Ян застыл:
—... Это еще что такое?
Бэймин Шисы сохранял абсолютное спокойствие:
— Похоже на лису.
И правда — лиса! Размером с маленького щенка, но с огромным, пышным хвостом... точнее, с целым веером хвостов!
Белоснежный девятихвостый птице-лис!
В голове Ань Яна будто что-то щелкнуло:
— Это же не Фу Ли, правда?!
Сяо Пидань подбежал, с гордым видом взвалил белую лисичку себе на плечо и, задрав круглую мордашку, радостно выдал:
— Па-па! Пи... питомец! Питомец!
Ань Ян: «...»
У Ань Яна нервно задергался глаз:
— Где ты это взял?!
Сяо Пидань подумал секунду и звонко ответил:
— По... подобрал!
В этот момент лисенок на плече малыша очнулся. Увидев взрослых, он отчаянно затявкал и забил лапками, но Сяо Пидань мертвой хваткой вцепился ему в хвост, так что сбежать не было никакой возможности.
Ань Ян поспешно выхватив зверька из цепких лапок сына:
— Ты Фу Ли?
Лисенок закивал всем телом и забил хвостами.
Ань Ян изумился:
— И вправду Фу Ли! Ну и слабая же у тебя духовная сила, раз от одного талисмана ты превратился в это?
Лисенок обиженно замолчал.
Ань Ян запер дверь. Им как раз нужно было расспросить Фу Ли про кольца «Три жизни».
Вот только...
Была одна проблема.
В таком облике лисенок мог лишь издавать тявканье, которое Ань Ян совершенно не понимал.
Ань Ян растерянно посмотрел на Бэймина Шисы:
— Ты что-нибудь разбираешь?
Бэймин Шисы качнул головой:
— Ни слова.
И что теперь делать?
В этот момент из спальни вышел Лянь Му с Нуаньбаобао на руках. Малыш-дракон несколько раз тявкнул. Честно говоря, Ань Ян снова ничего не понял, но его старший сын, Сяо Пидань, неожиданно сработал как переводчик.
Сяо Пидань задрал головку:
— Братик говорит, лиса хорошая.
Надо же, Нуаньбаобао понимает лисий язык! Может, потому что лисы тоже относятся к собачьим?
Хотя...
Ань Ян потер виски. Какой еще собачий род, его сын вообще-то Яцзы, драконье отродье!
В общем, Нуаньбаобао переводил лисе, Сяо Пидань пересказывал людям. С горем пополам связь удалось наладить.
Лисенок объяснил, что не желает никому зла, а человека изображал лишь для того, чтобы отплатить Сун Цзинмину за добро.
Ань Ян удивился:
— Отплатить?
Оказалось, несколько лет назад Сун Цзинмин спас маленького пушистого щенка — который на самом деле был этим самым лисенком. Тогда у него был всего один хвост, и выглядел он как обычный дворовый песик.
Из благодарности лисенок и решил вернуться.
Ань Ян подумал, что подобный способ «благодарности» вполне в духе их племени...
— А кольца у вас на руках — это действительно «Три жизни»? — спросил Ань Ян.
Тут лисенку даже переводчик не потребовался — он закивал белой мордочкой.
Ань Ян просиял. Значит, точно они!
Вещь, которую другие ищут всю жизнь, сама приплыла к ним в руки.
Но не успел Ань Ян задать следующий вопрос, как в дверь резко постучали.
Из коридора раздался голос госпожи Сун:
— Господин Бэймин, это мы! Откройте, пожалуйста, нужно проверить, не спрятался ли у вас этот оборотень.
Бэймин Шисы нахмурился.
Лисенок перепугался до смерти и с писком попытался зарыться в подушки дивана — похоже, даоса он боялся до дрожи.
В таком состоянии он не мог вернуть человеческий облик, а с даосом ему было не справиться.
Ань Ян еще не успел узнать все про кольца, а стук становился все настойчивее. Схватив лисенка, Ань Ян шепнул Бэймину Шисы:
— Задержи их, а я унесу его в спальню.
Ань Ян подхватил зверька, зазвал детей и прошмыгнул в спальню, заперев дверь изнутри.
Только после этого Бэймин Шисы пошел открывать. За дверью стояли господин и госпожа Сун, даос и Сун Цзинмань.
Цзинмань виновато произнес:
— Простите за беспокойство, господин Бэймин.
Госпожа Сун подхватила:
— Господин Бэймин, мы же ради вашей безопасности! Этот оборотень очень опасен, позвольте даосу осмотреть комнаты.
Бэймин Шисы сдержанно улыбнулся:
— У меня никого нет. Я уже собирался спать, так что впускать вас неудобно. Всего доброго.
Госпожа Сун уперлась:
— Как же так! Это же дух лисицы, он умеет туманить разум! Дайте нам просто посмотреть!
Бэймин Шисы преградил путь. Даос прищурился:
— Ты так упорно нас не пускаешь... Уж не скрываешь ли что-то?! Позволь-ка мне глянуть на твою истинную суть!
Даос снова взмахнул персиковым мечом, забормотал заклинания и рявкнул:
— Так ты дерзкий злой дух! Решил тут пакостить?!
Господин и госпожа Сун отшатнулись в ужасе:
— Что?! Злой дух?!
Они с испугом уставились на Бэймина Шисы.
Тот лишь усмехнулся:
— Злой дух?
Достав из кармана пиджака корочку, он бросил ее даосу. Тот развернул удостоверение и прочел: «Главное управление Подземного царства, Специальный отдел, глава группы — Бэймин Шисы».
Даос фыркнул с презрением:
— Главное управление? За дурака меня держишь?! Сейчас этих фальшивок на каждом углу пруд пруди!
Фальшивка...
У Бэймина Шисы дёрнулся глаз. Впервые кто-то назвала его документы подделкой!
В этот момент дверь спальни со щелчком отворилась, и оттуда неторопливо вышел Ань Ян.
Он миролюбиво улыбнулся:
— Документы можно подделать, а вот человека — вряд ли.
Даос вскинул голову, всмотрелся в вышедшего — и вдруг побледнел как полотно. Побросав меч, он упал на колени:
— Дракон... Владыка Истинный Дракон! Простите ничтожного, не признал Великого Владыку!
Госпожа Сун ничего не понимала:
— Да что с вами?! Ищите нечисть, какой еще дракон?!
Даос рявкнул на неё:
— Перед нами Владыка Истинный Дракон! Всякая нечисть перед ним — лишь прах под ногами! Раз он здесь, никакому оборотню тут не укрыться! Извините за беспокойство, Владыка!
Даос, непрестанно кланяясь, быстро попятился к выходу. Госпожа Сун так ничего и не поняла, но монах буквально вытащил их из номера.
Бэймин Шисы захлопнул дверь. Ань Ян хмыкнул:
— Нынче корочки не работают, приходится лицом торговать.
Бэймин Шисы обнял его:
— Да, мой Ань Ян самый внушительный.
Когда незваные гости ушли, лисенок вылез из спальни, взобрался на диван и перевел дух.
Ань Ян снова вернулся к расспросам о кольцах «Три жизни».
Поскольку Ань Ян спас его, лисенок выложил всё как на духу. Он тявкал, Нуаньбаобао переводил Сяо Пиданю, а тот выкладывал взрослым.
Оказалось, лисенок явился к Сун Цзинмину потому, что на того наложили проклятие.
Ань Ян удивился:
— Проклятие?
Лисенок закивал.
У Сун Цзинмина не было рака — его прокляли.
Лисенок надел на него кольцо «Три жизни», связав их жизни и духовную силу воедино. Именно поэтому врачи решили, будто ошиблись с диагнозом.
Если снять кольцо, не сняв проклятия, болезнь Сун Цзинмина тут же вернется, и он умрет в считанные дни.
Ань Ян и представить не мог, что смертельный диагноз был результатом темного колдовства!
Ань Ян потер подбородок:
— А у этого Сун Цзинмина немало врагов, раз его так жаждут сжить со света...
Лисенок снова затявкал.
Он пообещал: если они помогут найти проклявшего и снимут заклятие, Сун Цзинмину больше не понадобится кольцо для поддержания жизни. И тогда пару колец «Три жизни» он отдаст Ань Яну в знак благодарности.
Ань Ян просиял:
— Договорились! Снять какое-то проклятие — пара пустяков!
Желающих смерти Сун Цзинмину хватало, но получить за помощь редчайшие артефакты — отличная сделка!
Отрадовавшись, лисенок замахал хвостами и уткнулся мордочкой Ань Яну в грудь, ластясь.
Его шерстка была невероятно мягкой и шелковистой, Ань Яну стало щекотно, но гладить зверька было одно удовольствие.
— Какой же ты милый, — засмеялся Ань Ян.
Бэймин Шисы тут же вспыхнул от ревности. Какой бы милой ни была эта тварь, она остается лисой-оборотнем! Притом из самого коварного рода девятихвостых.
Бэймин Шисы с мрачным видом подхватил лисенка за загривок.
В этот момент в дверь снова постучали. Бэймин Шисы, думая, что вернулась госпожа Сун, насупился и глянул в peephole.
— Это Сун Цзинмин, — сообщил он.
Ань Ян: «Что?!»
Лисенок: «Тяв?!»
Узкие лисьи глазки округлились, сделав его похожим на испуганного помпонового шпица... Немудрено, что Сун Цзинмин когда-то принял его за щенка.
— Спрячься скорее! — шепнул Ань Ян. — Твои силы подорваны талисманом, а моё аура тебе только навредит. Быстро уходи!
Лисенок мгновенно сообразил и... зарылся прямо под подушку дивана.
Ань Ян обомлел. Он что, кот — в диваны зарываться?!
Убедившись, что зверек скрылся, Бэймин Шисы отворил дверь:
— Господин Сун?
Сун Цзинмин выглядел утомленным — видать, долго искал лисенка, но так и не нашел.
Естественно, ведь тот сидел прямо под подушкой дивана в их номере.
Сун Цзинмин вошел:
— Простите за беспокойство. Брат сказал, мои родители снова приходили к вам.
Он пришел извиниться за выходку родичей. С Бэймином Шисы у них были давние деловые связи, которые он ценил. К тому же, когда Сун Цзинмину поставили страшный диагноз, Бэймин Шисы был одним из немногих, кто не стал расторгать контракты.
Сун Цзинмину было стыдно за поведение родителей, испортивших праздник и донимавших гостей.
— Искренне прошу прощения за них, — строго произнес Сун Цзинмин.
Бэймин Шисы лишь махнул рукой, но раз уж они взялись за «заказ» лисенка, стоит присмотреться к заказчику получше.
Ань Ян завел разговор:
— Помолвка сорвалась. Вы планируете повторить торжество?
Сун Цзинмин вздохнул:
— Обязательно. Я не хочу обижать Фу Ли. Вот только... из-за выходки родителей он напуган и куда-то сбежал.
Ань Ян мысленно усмехнулся: «Да твой лисенок прямо перед тобой, под диванной подушкой сидит!»
Заслышав голос Сун Цзинмина, зверек под подушкой колыхнулся.
Ладонь Ань Яна лежала как раз на диване. Ощутив движение, он с силой прижал подушку, давая понять лису: «Сиди тихо, а то выдашь!»
Сун Цзинмин вдруг нахмурился:
— Вы ничего не слышали?
Ань Ян наигранно расхохотался:
— Ха-ха! Да нет, показалось наверное!
Сун Цзинмин сощурился. Он четко слышал шорох.
Да и подушка под рукой Ань Яна начала подозрительно вибрировать — все сильнее и сильнее.
Ань Ян громко зашипел, пытаясь подать знак лису, но вибрация лишь нарастала. Вдруг ткань дивана начала раздуваться.
Бэймин Шисы наклонился к Ань Яну и тихо шепнул:
— Действие талисмана кончается?
У Ань Яна земля ушла из-под ног. Лисенок был слаб, талисман сдерживал его форму, но когда заклятие разрушится, сдержать превращение он не сможет...
И он станет человеком.
Не успел Ань Ян представить всю ужасность ситуации, как раздался громкий «БУМ!». Из-под дивана вырвался клуб сизого дыма, подушка взлетела в воздух и с грохотом покатилась прямо к ногам Сун Цзинмина.
А из дыма возникла изящная человеческая фигура!
Ань Ян сидел ближе всех, поэтому превратившийся обратно лисенок шлепнулся прямиком ему на колени.
Чтобы не упасть, юноша «сообразительно» обвил руками шею Ань Яна.
Вот только «сообразительный» Фу Ли забыл одну деталь: убегая с праздника, он сбросил костюм еще на втором этаже, и сейчас...
Ань Ян обомлел. На его коленях абсолютно голой сидел чужой невеста и при всем честном народе обнимал его за шею.
Ань Ян повернул голову и встретился взглядом с Бэймином Шисы. В его серых глазах пылал опасный огонь.
Ань Ян мгновенно вскинул руки, демонстрируя абсолютную невиновность.
Это была...
Настоящая сущая бойня!