[Личное дело служащего Подземного царства]
[Имя: Бэймин Шисы]
[Пол: мужской]
[Дата смерти: 1669 г. до н. э.]
[Тяжесть преступлений: десять непростительных грехов]
[Текущая должность: Главное управление Подземного царства, глава группы Специального отдела]
[Особые отметки: амнистия категории «А»]
Бэймин Шисы занимал в Подземном царстве совершенно особое положение.
Каждый год Главное управление набирало на службу самых разных призраков. Любой дух с безупречной биографией и искренним стремлением творить добро мог подать прошение, выдержать экзамены и стать полноправным госслужащим Дифу.
Условия предлагались поистине завидные: солидный оклад, щедрые надбавки, тринадцатая и четырнадцатая зарплаты, ежегодный оплачиваемый отпуск и праздничные пайки. Неудивительно, что за эти места шла нешуточная борьба.
Вот только Бэймин Шисы, прежде чем возглавить четвертую группу Специального отдела, сам был свирепым духом из бездны восемнадцати кругов ада...
Многие в управлении слышали об этом краем уха, но судачить вслух не смели: начальник наложил строжайший запрет на любые пересуды. Со временем истинное прошлое Бэймина Шисы и вовсе окутал непроницаемый туман домыслов.
Шептались лишь, будто при жизни он совершил десять непростительных грехов, не ведая жалости, да и после смерти остался законченным злодеем, за что и поплатился вечными истязаниями на самом дне преисподней.
Но каким-то непостижимым образом его не просто помиловали, а зачислили в штат. Этот бессердечный, нелюдимый трудоголик стремительно пошел на взлет и в итоге занял пост руководителя группы.
За спиной коллеги, конечно, перемывали ему косточки, гадая, каких же безумных взяток стоило пролезть в Главное управление по такому блату.
Ведь к здешним сотрудникам предъявлялись строжайшие требования — ни единого темного пятна в личном деле.
А у Бэймина Шисы это пятно перекрывало вообще все мыслимые нормы и клеймилось предельно ясно: «десять непростительных грехов».
Самому Бэймину Шисы было глубоко плевать на чужую молву. Хвала ли, хула — в его глазах разницы не существовало. Ни то, ни другое не могло всколыхнуть омертвевшее сердце даже слабой рябью.
Он сторонился общества и наотрез отказался от служебной квартиры, а главное — отчаянно нуждался в янской энергии, ради чего и перебрался в мир смертных, сняв жилье.
Большинство духов тянутся к ци ян, словно мотыльки к огню. И пусть избыток живого тепла грозит им потерей призрачной формы, в глубине неживой души всегда теплится непреодолимая жажда.
Бэймин Шисы тоже жаждал этой силы. Однако его влечение отличалось от слепого инстинкта нечисти — оно казалось чем-то куда более глубоким...
Словно эта тяга зародилась давным-давно, еще в те незапамятные времена, когда он сам дышал и ступал по земле.
То было до странности далекое, смутно знакомое чувство, от которого необъяснимо щемило в груди.
Сам Ань Ян вряд ли догадывался, что его уникальность не исчерпывается зрением, способным различать потустороннее. По запасу жизненной силы среди смертных он был настоящим феноменом — его кипучая, бьющая через край янская энергия ощущалась чуть ли не за десять метров...
— Мы же договаривались только насчет глаз! Почему в договоре совершенно другие формулировки?
Ань Ян сердито потряс бумагами, шелестя страницами.
Бэймин Шисы невозмутимо вел машину.
Разумеется, в подмене понятий крылся личный интерес. Напиши он прямо, что Ань Ян обязуется предоставить свою «янскую энергию» в полное распоряжение, живому человеку было бы сложно это переварить. А так — суть оставалась примерно той же.
— Подписывай быстрее, мы почти на месте, — бросил Бэймин Шисы.
Ань Ян едва не закипел от возмущения, но водитель сохранял железобетонное спокойствие.
Снова опустив взгляд на договор, парень перечитал условия: базовый оклад в пятьдесят тысяч за каждое задание, а при повышенной сложности — щедрые надбавки и премии.
Соблазн был слишком велик...
Глубоко вздохнув, Ань Ян скрепя сердце пристроил лист на коленях и размашисто черкнул подпись. Не успел он толком рассмотреть результат, как Бэймин Шисы ловко выдернул документ у него из рук.
Мазнув взглядом по закорючке, он небрежно швырнул бумаги в бардачок:
— Приехали. На выход.
Спорткар с визгом занесло на повороте, и машина резко замерла у обочины.
Ань Яна едва не вывернуло наизнанку от такой бешеной качки. Торопливо отстегнув ремень безопасности, он выскочил наружу:
— Это здесь живет бывший Юй Вэньвэнь?
Бэймин Шисы захлопнул дверцу:
— Нет.
— В смысле — нет?! Ты издеваешься? Она же выманила мой освященный кулон, чтобы расправиться с бывшим! Если не к нему, то куда мы приехали?
Бэймин Шисы все так же невозмутимо скрестил руки на груди и прислонился к капоту черного спорткара. Небрежная поза лишь подчеркивала его впечатляющий рост и безупречные пропорции.
— Наверху квартира нынешней девушки Фан Хао. И он сейчас у нее.
Ань Ян сначала с облегчением перевел дух и похлопал себя по груди:
— Фух, ладно, адресом не ошиблись...
Но тут же сердце снова екнуло: если Фан Хао со своей новой пассией, то явившаяся мстить Юй Вэньвэнь застанет их вместе! Это же только подольет масла в огонь!
Бэймин Шисы, казалось, ничуть не тревожился.
— Сначала Юй Вэньвэнь наведалась к самому Фан Хао, — сухо пояснил он. — Обнаружив, что дома никого нет, она неминуемо явится сюда.
Не успели затихнуть его слова, как взгляд мужчины похолодел, а голос упал до полушепота:
— Пришла.
У Ань Яна внутри все сжалось. Внезапный порыв могильного холода хлестнул по лицу. Стояло душное лето, и даже для ночной поры этот пронизывающий сквозняк был слишком неестественным.
Дрожа от озноба, парень невольно выдохнул:
— Юй Вэньвэнь!..
Разглядеть силуэт он толком не успел, но безошибочно почувствовал ее присутствие.
Сгусток ледяного вихря замер в паре шагов, и в полумраке проступили очертания девушки.
Вот только от прежней Юй Вэньвэнь не осталось и следа. Ее окутывали клубы черной скверны, с лица стерлась лучезарная улыбка, а налитые злобой глаза буравили Ань Яна.
— Спасибо за кулон, — глухо осклабилась она.
Сердце Ань Яна ухнуло в пятки. Она ведь специально разыграла перед ним несчастную жертву! Все эти слезливые речи о том, что она больше не держит зла и лишь желает счастья бывшему в руках новой возлюбленной, оказались чистой ложью.
— Стой! — попытался остановить ее Ань Ян. — Если ты причинишь кому-то вред, тебе же будет хуже! Зачем губить себя? Ступай на перерождение...
Юй Вэньвэнь вдруг зашлась истеричным хохотом, раскачиваясь из стороны в сторону:
— На перерождение?! Нет! Я так сильно его люблю... как я могу уйти на перерождение?! Как могу выпить отвар Мэнпо и забыть своего брата Хао?! Нет, ни за что! Я люблю его больше жизни! Даже в смерти мы будем вместе навечно, мы умрем вдвоем!
От ее безумного вида мороз пробегал по коже. Ань Ян оторопел, а вот Бэймин Шисы, по-прежнему подпирая плечом машину, выглядел до неприличия скучающим.
— Как и ожидалось... непробиваемая глупость, — обронил он.
— Я ведь и подумать не могла! — продолжала исходить ядом Юй Вэньвэнь. — Брат Хао ни капли не раскаивается в моей смерти! Он преспокойно крутит шашни с этой шлюхой! Мучайся он виной, помни обо мне до конца своих дней — разве пришла бы я сюда?! Но нет!.. Ему плевать! Почему?! Я же отдала ему всю душу! Никто в подлунном мире не полюбит его сильнее меня! Никто!
Бэймин Шисы коротко усмехнулся. Даже не усмехнулся — откровенно и едко прыснул, не скрывая презрения.
Неторопливо достав из кармана пиджака черную лакированную зажигалку, он звонко щелкнул крышкой и высек огонек:
— А с какой стати Фан Хао должен испытывать чувство вины перед бабой, которая пыталась подставить его под обвинение в убийстве?
У Ань Яна от такого виртуозного дипломатического хода заломило виски. Хотелось просто обхватить голову руками и забиться в угол. Он всеми силами пытался утихомирить призрака, а этот тип...
Какой к черту Специальный отдел?! Бэймину Шисы впору возглавлять отряд профессиональных палачей-провокаторов! Всадил нож под ребро — без промаха, точно в цель и по самую рукоять!
— А-а-а-а!.. — взвыла Юй Вэньвэнь, сорвав голос от ярости.
Ань Ян замахал руками, отчаянно пытаясь ее перекричать:
— Юй Вэньвэнь, послушай меня! Мужчина, который тебя не любит, не стоит таких жертв!..
— Стоит! Стоит!! — визжала она, не давая ему вставить слова. — Я люблю его! Какое право он имеет отвергать меня?! Он обязан любить меня! Раз не захотел при жизни — будет моим после смерти!
Ань Ян в отчаянии потер лицо:
— Юй Вэньвэнь, постой... подумай хотя бы о матери! Вспомни, как она убивалась после твоей гибели! Если ты сейчас осквернишь душу новым грехом и обречешь себя на вечные муки, каково будет ей?..
Он надеялся воззвать к ее человечности, но призрак лишь взъярился пуще прежнего:
— О ней?! С какой стати мне о ней думать?! Об этой дряни?!
Ань Ян онемел.
Сначала он решил, что ослышался, приняв брань за выпад в сторону соперницы, — слишком уж дико прозвучало это слово.
— Все из-за этой старой карги! — брызжа злобой, выкрикивала Юй Вэньвэнь. — Она вечно лезла между нами! Запрещала мне встречаться с братом Хао! Не будь ее, разве бросил бы он меня ради другой?! Она сломала мне жизнь, а теперь смеет лить крокодиловы слезы над моей могилой!
Ань Ян потерял дар речи. И в телерепортажах, и при личной встрече мать Юй Вэньвэнь казалась самым несчастным существом на свете, искренне раздавленным горем. А родная дочь без тени сомнения клеймила ее бессердечной тварью.
Глядя на застывшего в оцепенении парня, призрак жутко оскалился:
— Встали на моем пути? Значит, сдохнете вместе!
Не успели сорваться последние слова, как она черным вихрем метнулась прямо к Ань Яну.
Бэймин Шисы среагировал мгновенно. Звякнула захлопнувшаяся крышка зажигалки. Шагнув вперед, он сгреб Ань Яна в охапку, прижал к груди и ушел с траектории удара.
Раздался резкий треск рвущейся ткани.
Кулон, надетый на шею Юй Вэньвэнь, вспыхнул защитным сиянием и задел руку Бэймина Шисы.
Черный рукав пиджака распороло, обнажив чудовищную, глубокую до самой кости рану с вывернутыми краями плоти. Из рассеченного предплечья не упало ни единой капли крови.
Острая вспышка боли обожгла Бэймина Шисы, словно раскаленное железо. Серо-зеленые глаза затуманились, и в расколотое сознание хлынул поток чужих, обрывочных видений.
Черные императорские одеяния... коленопреклоненные сановники... бурлящие речные воды... белоснежный небесный дракон... свиток Карты Реки на его спине...
Калейдоскоп воспоминаний проносился перед внутренним взором с неистовой скоростью, разрывая голову невыносимой болью.
И сквозь этот хаос в ушах бесчисленным эхом раз за разом отдавался тихий, печальный шепот:
— Любовь, пустившая глубокие корни, обращается в тяжкий грех...