Маленькая овечка… Точнее, маленький цилинь вовсю скакал по полу, то и дело поглядывая на Ань Яна и Бэймина Шисы, будто зазывая их поиграть.
— Цок-цок-цок!
— Цок-цок-цок…
Судя по звонкому топоту, кроха веселился от души.
Цилинь носился туда-сюда, смешно бодаясь крошечными рожками, а иногда задорно порывал землю темными копытцами, задирал мордочку и издавал…
— Ме-е-е!
Детский, умилительный писк…
Ань Ян застыл в полном изумлении:
— Это… он что, и правда ягненок?
Да у него даже голос как у настоящей овечки!
Малыш снова пискнул «ме-е-е», запрокинул головку, хлопая большими черными глазенками, и забавно наклонил мордочку набок. Вылитый рогатый ангелочек! Запредельный уровень милоты — не как у Нуаньбаобао, который очаровывал своей неуклюжей медвежьей грацией, а совсем мягкий, пушистый и нежный.
Выдав этот «молочный» звук, олененок пару раз тявкнул и «кха-кха» закашлялся.
Ань Ян перепугался:
— Он что, заболел?!
Но тут в горлышке у цилиня будто что-то застряло, он резко выдохнул: «Кха!» — и наконец вытолкнул помеху.
— Фр-р!
Из пасти вылетел самый настоящий огненный шарик!
Малыш выплюнул сгусток пламени; тот проплыл по воздуху, лопнул, как мыльный пузырь, и мгновенно угас, оставив лишь тонкую струйку дыма.
Очистив горло, цилинь тряхнул белой головкой, словно ему сразу стало легче, снова «цок-цок-цок» прискакал к Ань Яну и уперся лбом ему в колени.
Малыш прижался к отцу, ластясь и доверчиво терся о его ноги.
Ань Ян, хоть и чувствовал сильную усталость после превращений, при виде столь трогательного создания не удержался и ласково погладил младшего сына.
Ощущения были невероятными — шерстка оказалась мягкой и шелковистой, точь-в-точь как выглядела со стороны. Белый пух был упругим, нежным и удивительно гладким. А главное, от него исходило приятное, живое тепло.
Цилинь уткнулся носом в Ань Яна, капризно-ласково мурлыча и попискивая «ме-е-е», как вдруг его черные рожки вспыхнули мягким светом.
Ань Ян с удивлением уставился на сына. Сияние на рожках угасло так же быстро, как и появилось.
И в то же мгновение Ань Ян почувствовал, как вся тяжесть и ломота в теле без следа испарились, уступив место невероятной легкости.
Он изумленно вскочил, потянулся и покрутил плечами:
— Невероятно… У нашего младшего есть исцеляющие способности?!
Цилинь задрал мордочку и тоненько ответил: «Ме-е-е!», будто подтверждая его слова.
Ну до чего же милый ребенок!
Силы полностью вернулись к Ань Яну, он снова был полон энергии — и все благодаря крошечному сыну.
Пока малыш крутился рядом, Ань Ян, воодушевившись, тайком цапнул его за мягкий хвостик.
— Ме-е-е! — от неожиданности цилинь подпрыгнул, крутанулся на месте и испуганно уставился на отца.
Ань Ян тут же уставился в потолок с самым невинным видом: мол, я вообще не при делах.
Бэймин Шисы, наблюдая, как этот взрослый ребенок пакостит и обижает собственного сына, окончательно убедился: восстановился полностью, можно больше не переживать.
Он подошел ближе и ухмыльнулся:
— Всякую ерунду выдумываешь. Уж собственных детей бы не обижал, а?
— Чего? — возмутился Ань Ян. — Никого я не обижал!
— Точно все в порядке? — переспросил Бэймин Шисы.
— Да говорю же, все отлично! Наш сын просто чудо. Я теперь чувствую в себе столько сил, что даже тебя на обе лопатки уложу!
Бэймин Шисы на секунду лишился дара речи.
Оценив столь «амбициозные заявления», он смерил Ань Яна взглядом с головы до ног и насмешливо произнес:
— Надо же, какие грандиозные замыслы в таком-то теле? Неплохо, весьма неплохо.
Ань Ян совсем забыл: он же уменьшился!
Он повернулся к зеркалу над раковиной. Так и есть — лекарство все еще действовало. Он и так-то был не особо стар, а сейчас выглядел совсем юнцом. Мало того что сбросил десяток лет, так еще и в размерах усох — вылитый тонкий росток!
Ань Ян сердито уставился на Бэймина Шисы, но тут же понял: чтобы смотреть тому в глаза, приходится задирать голову под совсем уж нелепым углом.
Какая уж тут угрожающая аура — одно сплошное недоразумение.
Бэймин Шисы, глядя, как этот уморительный подrostок упер руки в бока и пыжится, пытаясь выглядеть грозно, не выдержал. Наклонился и быстро прижался губами к его губам. А поскольку Ань Ян как раз задрал голову, вышло так, будто он сам подставился для поцелуя!
Ань Ян обомлел.
Он мгновенно зажал рот ладонью и испуганно оглянулся на цилиня.
Кроха и вправду наблюдал за ними. Ничего не понимая, он хлопал большими черными глазищами и забавно склонял головку.
— Ребенок же смотрит! — прошипел Ань Ян.
Бэймин Шисы со смешком обнял его за талию:
— Ладно, ладно, не кипятись. У нас еще полно дел.
Ань Ян только глаза закатил. Можно подумать, это он тут только что распускал руки!
Показываться на людях с цилинем было нельзя. К счастью, кроха был совсем миниатюрным, так что Бэймин Шисы просто подставил ладонь, позволил малышу забраться на нее и аккуратно опустил его в свой просторный карман.
Маленький цилинь оказался удивительно послушным: тихо замер в кармане и даже не думал шуметь.
Ань Ян улыбнулся и шепнул:
— Сяо Янян, заинька, ты только сиди тихо и не издавай ни звука, хорошо?
Бэймин Шисы вскинул бровь:
— Сяо Янян? А что, звучит мило. Очень ласково.
Ань Ян смерил его недовольным взглядом:
— У меня от твоей «ласки» аж мурашки по коже!
— И почему это тебе так создавать имена можно, а мне повторять нельзя? — усмехнулся Бэймин.
Ань Ян хотел было возразить, что «Ян» в имени сына — это «ягненок», а не его собственное имя, но вовремя понял: спорить бесполезно. Бэймин Шисы обладал нечеловеческой красотой и абсолютно невыносимым, упрямым характером.
Они вышли из туалета. Нуаньбаобао все еще сидел за столиком вместе с Су Сяньшэном и Лянь Чжичэнем.
Ань Ян собирался продолжить поиски бывшей жены Кон Дачэна, но, вернувшись в зал, понял, что бегать никуда не надо: женщина нашлась сама.
Она как раз обхаживала свою новую «жертву» на сегодняшний вечер — генерального директора Ляня!
Бывшая жена Кон Дачэна развязной походкой подошла к Лянь Чжичэню, присела на свободное место рядом и, почти касаясь его плечом, кокетливо произнесла:
— Мужчина, что-то я вас раньше здесь не видела? Я тут частая гостья, давайте я помогу вам выбрать напиток?
Она тесно прижалась к Лянь Чжичэню и беззастенчиво положила руку ему на шею.
Лянь Чжичэнь поморщился и уже собирался скинуть ее руку, как вдруг Су Сяньшэн буквально взвился на месте!
Дух картины подскочил, уперев руки в бока. По росту он сейчас уступал даже этой женщине, но выглядел разъяренным:
— Эй, сударыня! Соблюдайте приличия!
Женщина расхохоталась, будто услышала небывалую глупость:
— Мальчик, ты бы не лез, а? У тебя хоть пушок-то на груди вырос, чтобы о приличиях рассуждать? Сюда приходят развлекаться, а не морали читать! Похоже, у тебя совсем нет опыта в таких делах?
Су Сяньшэн чуть не лопнул от злости. У него?! Нет опыта?! Да он в этих делах собаку съел! Су Сяньшэн жил на свете так долго, что обошел больше баров, чем Лянь Чжичэнь подписал контрактов за всю жизнь! Вот только после того, как они начали встречаться, Лянь Чжичэнь установил жесткий контроль и оказался жутчайшим ревнивцем. Не удержи его в узде — потом сам пожалеешь.
Поэтому Су Сяньшэн в последнее время и завязал с кутежами. Но раньше-то он был королем ночной жизни!
И уж точно никто не позволял себе распускать руки прямо с порога, как эта девица!
— Руки убрала! — прошипел Су Сяньшэн. — Предупреждаю, это сексуальное домогательство!
Женщина смерила его презрительным взглядом:
— Мальчик, ты хоть знаешь, что такое секс? А этому мужчине явно нужна компания. И именно такая, как я.
Су Сяньшэн от возмущения едва не задохнулся. Ему безумно захотелось вцепиться ей в глотку зубами. Он схватил Лянь Чжичэня за руку и решительно дернул на себя, пряча за свою спину.
Лянь Чжичэнь за все это время не проронил ни слова. Он вовсе не выглядел недовольным — напротив, на его губах играла легкая улыбка, а в глазах читалось явное удовольствие от того, как пылко его защищают.
Заслонив собой генерального директора, Су Сяньшэн уставился на соперницу. Усевшись нога на ногу, женщина со вздохом протянула:
— Ох, ну и времена... Нынче даже безусые мальчишки выходят на охоту за взрослыми мужчинами!
Услышав этот ядовитый выпад, Су Сяньшэн лишь холодно ухмыльнулся:
— Чушь собачья! Это мой папа!
Вокруг царило мгновенное затишье. Бывшая жена Кон Дачэна обомлела: она и подумать не могла, что у такого молодого и видного мужчины уже есть столь взрослый сын.
Лянь Чжичэнь тоже на секунду опешил, а затем с едва уловимым вздохом наклонился к самому уху Су Сяньшэна и тихо произнес:
— Нравится звать меня папочкой? Вечером дома наиграешься вволи.
Су Сяньшэн: «…»
Весь его боевой задор мгновенно испарился. Повернув голову, он зашептал Лянь Чжичэню:
— Это недоразумение! Тактическая уловка!
Лянь Чжичэнь тихо хмыкнул:
— Ничего страшного. Иногда такие недоразумения весьма к месту.
Су Сяньшэн мысленно возопил: Лянь Чжичэнь, сволочь этакая, становится все более невыносимым!
В этот момент к столу подошли Ань Ян и Бэймин Шисы. Поняв, что кавалера ей сегодня не подцепить — обе попытки потерпели крах, — бывшая жена Кон Дачэна решила убраться восвояси.
Ань Ян перегородил ей дорогу:
— Постойте.
Женщина усмехнулась:
— Что, пришли хвастаться своей победой?
Ань Ян ответил сухо и без эмоций:
— У нас нет времени на пустую болтовню. Мы лишь хотим знать: вы ведь были сегодня утром в квартире Кон Дачэна?
Женщина мгновенно подобралась, в ее глазах вспыхнула настороженность:
— Где я была — вас не касается!
Су Сяньшэн тут же выдал язвительную ухмылку:
— Еще как касается! У Кон Дачэна находился похищенный с выставки экспонат — драгоценная шкатулка. И теперь эта шкатулка пропала. Записи с камер наблюдения четко показывают, что сегодня утром вы выходили из его дома с кожаной сумкой, в которую этот сундучок прекрасно бы поместился!
Глаза женщины метнулись в сторону, и она отрезала:
— Какая еще шкатулка?! Какая сумка?! Я вообще не ходила к Кон Дачэну! Вы все врете!
— Хотите посмотреть видео с камер? — спокойно спросил Ань Ян.
— Я сказала — не была я там! Вы что, глухие?! Век свободы не видать, не я это! Мало ли кто на меня похож, вы бы еще подделали эти ваши записи! Ишь, выдумали!
Она уперлась рогом: судя по всему, даже если ей ткнут видеозаписью прямо в нос, она будет отрицать все до последнего.
— Нарядились в дорогое шмотье и пытаетесь навешать всех собак на бедную женщину?! Совсем совесть потеряли! — заверещала она, поднимаясь с места. — Я уже сказала: ничего я не брала! Разговор окончен, я иду переодеваться и домой. Будете приставать — я полицию вызову!
С этими словами она круто повернулась и скрылась в служебных помещениях бара.
Ань Ян нахмурился:
— Она точно врет. У нее глаза бегали.
Су Сяньшэн подхватил:
— Неужели она решила, что Ящик Пандоры стоит кучу денег, и решила пригрести его себе?
Бэймин Шисы прищурился:
— На руках этой женщины нет никаких следов или ранений. Это означает, что она еще не открывала Ящик Пандоры… Или же…
— Или что? — переспросил Ань Ян.
— Или у нее действительно нет никакого Ящика.
— Исключено, — возразил Ань Ян. — На видео точно она. Если шкатулки при ней нет, значит, она уже успела сбыть ее кому-то с рук.
Су Сяньшэн заметил еще одну странность:
— И потом, разве она не только что пришла на смену? По идее, ей работать до самого утра. Куда это она собралась под ночь?
— Идем за ней, — кратко подвел итог Ань Ян.
Вскоре бывшая жена Кон Дачэна вышла из гримерки. Она сменила вызывающий наряд на обычную одежду, замотала лицо шарфом, надвинула шапку и воровато скользнула к выходу.
Ань Ян сразу узнал ее сумку — вместительную шопер-сумку из темной кожи. Точно такую же он видел на записях с камер возле дома Кон Дачэна!
Женщина выскользнула через черный ход бара, непрерывно озираясь, проверяя, нет ли за ней хвоста.
Служебный выезд выходил в глухой, темный переулок. Чтобы добраться до освещенной магистрали, нужно было пройти немалое расстояние пешком — ни такси, ни общественный транспорт сюда не заезжали.
Компания двинулась за ней на некотором отдалении.
Су Сяньшэн шепнул:
— Смотрите, как дергается. Точно идет с кем-то встретиться.
— Не отстаем, — отозвался Ань Ян.
Они осторожно следовали за ней по мрачному переулку. Женщина шла медленно, на ходу доставая телефон. В абсолютной темноте неосвещенного переулка яркий свет экрана казался слепящим.
Она набрала номер и через секунду елейным голосом заговорила:
— Сынок? Занятия в репетиторском центре закончились? Я сейчас приеду за тобой!
Ань Ян вспомнил материалы дела: соседская бабушка упоминала, что у Кон Дачэна остался сын-школьник. Похоже, она звонила именно ему.
— Подожди меня там, съездим куда-нибудь, поужинаем вкусно, ладно? — с улыбкой добавила она и сбросила вызов.
Но стояло ей опустить телефон, как вспышка экрана выхватила из мрака нечто странное. В глубине переулка мелькнул силуэт, и донесся глухой, катящийся звук: «Гу-лу-лу…»
— А-а-а-х!
Женщина взвизгнула и от ужаса шлепнулась на землю.
Су Сяньшэн уже дернулся было вперед, но Лянь Чжичэнь удержал его за плечо:
— Подожди.
Дрожа от страха, женщина подползла ближе и посветила телефоном. В углу переулка валялся выброшенный манекен. Должно быть, его задела бродячая кошка, и он все еще слегка покачивался.
Она судорожно перевела дух, прижав руку к груди. Перепугавшись до полусмерти, женщина прибавила шаг и, миновав переулок, вышла к центральной улице, сделав крюк к главному входу в бар.
Она остановилась на автобусной остановке, явно собираясь уехать. Все тут же бросились к своим машинам, готовые следовать за автобусом, как только тот тронется.
Но именно в этот момент Нуаньбаобао внезапно издал низкий «ао-у-у» и приник к стеклу, разглядывая кого-то на улице.
Ань Ян взглянул в окно и обомлел:
— Сун Цзинмань?!
Тот все еще не уехал! Молодой человек в инвалидном кресле сидел прямо у обочины. На улице стоял лютый мороз, а одет он был довольно легко, так что теперь весь съежился от холода и пытался согреть озябшие пальцы дыханием.
Бэймин Шисы подгнал машину ближе и опустил стекло. Ань Ян окликнул его:
— Господин Сун? Вы почему все еще здесь?
Ведь Сун Цзинмань ушел еще до того, как они направились в бар! И до сих пор сидит на улице?
У молодого человека от холода покраснели щеки, отчего его бледное лицо казалось особенно хрупким и болезненным.
Он неловко улыбнулся:
— У моего водителя возникли срочные дела, он не смог приехать. Я пытаюсь поймать такси, но… — Он смущенно качнул головой. — Из-за инвалидного кресла никто не хочет останавливаться.
Значит, он просидел на морозе почти час?!
Нуаньбаобао при виде Сун Цзинманя буквально потерял дар речи. Видя, как тот дрожит от холода и не может уехать, он взволнованно заерзал.
Ань Ян почувствовал, как сжимается сердце. Он от природы был отходчивым и мягким, а видеть беспомощность человека в кресле и вовсе не мог.
— Может… подвезем господина Суна? — предложил он.
Заодно можно завезти домой Нуаньбаобао и маленького цилиня. Время уже позднее, таскать детей за собой не дело, тем более Нуаньбаобао мотался с ними весь день и наверняка устал.
Бэймин Шисы кивнул:
— Хорошо. Пусть болтун проследит за бывшей женой Кон Дачэна, а мы потом встретимся.
Лянь Чжичэнь и Су Сяньшэн были на своей машине, так что разделиться не составило труда.
Как раз подошел автобус, и женщина вошла в салон. Лянь Чжичэнь с Су Сяньшэном тут же тронулись следом, пообещав держать остальных в курсе по телефону.
Бэймин Шисы вышел, чтобы открыть багажник и помочь Сун Цзинманю. Ань Ян со своим нынешним «подростковым» ростом меньше ста семидесяти сантиметров и тонкими ручками вряд ли смог бы поднять взрослого мужчину.
Бэймин Шисы уже направился к креслу, но Нуаньбаобао опередил его. Он выскочил из машины и с глуповатой, обожающей улыбкой уставился на Сун Цзинманя.
Тот, конечно, узнал его — они виделись несколько раз, хотя имени парня он так и не знал, помня лишь, что тот дружен с Ань Яном.
Видя, как высокий юноша молча улыбается ему, Сун Цзинмань слегка кивнул:
— Здравствуйте.
Нуаньбаобао от его голоса расплылся в еще более широкой улыбке. Вне разговора он выглядел суровым и крепким парнем, от которого веяло скрытой угрозой, но стояло ему улыбнуться — и вся суровость таяла, открывая натуру ласкового, верного пса.
Юноша шагнул вперед. Сун Цзинмань на мгновение замер, завороженный этой удивительно теплой, искренней улыбкой. В такой холод один лишь этот взгляд заставлял согреться.
Прежде чем Сун Цзинмань успел опомниться, Нуаньбаобао легко, словно пушинку, подхватил его с кресла на руки!
Сун Цзинмань от неожиданности ойкнул и, боясь упасть, судорожно обнял юношу за шею. Они оказались совсем близко.
Нуаньбаобао принюхался: от Сун Цзинманя пахло едва уловимым, нежным ароматом цветов — тонким, ненавязчивым и очень приятным.
Нуаньбаобао бережно усадил его на заднее сиденье. Бэймин Шисы убрал коляску в багажник, и машина тронулась в путь.
Поскольку Сун Цзинмань жил по соседству с Сун Цзинмином, им было абсолютно по пути. Вскоре автомобиль остановился у нужного подъезда.
Нуаньбаобао снова первым выскочил из салона и подхватил Сун Цзинманя на руки. Вот только усаживать его в кресло не стал, а напрямую понес в холл к лифтам.
Сун Цзинмань смутился, легкая краска залила его щеки. Он тихо попросил:
— Пожалуйста, опустите меня. Я могу поехать в коляске…
Но Нуаньбаобао лишь посмотрел на него сверху вниз с самой теплой улыбкой и даже не подумал выполнять просьбу.
Бэймин Шисы и Ань Ян доставали инвалидное кресло из багажника. Ань Ян шепнул мужчине:
— Пресвятые угодники, наш Нуаньбаобао еще такой ребенок, а уже вовсю флиртует?
Бэймин Шисы усмехнулся:
— Ты взгляни на него. В каком месте он ребенок? В росте, что ли?
Ань Ян мгновенно сдулся. Укол попал в самое больное место!
Даже в своем нормальном состоянии Ань Ян уступал Нуаньбаобао в росте, что уж говорить про нынешний вид!
— Я про возраст! — сердито буркнул он.
Двери лифта открылись, и Нуаньбаобао занес Сун Цзинманя внутрь. Ань Ян с Бэймином вкатили коляску следом.
Поднявшись на этаж, они довели гостей до дверей квартиры. Только у самого порога Нуаньбаобао наконец соизволил опустить Сун Цзинманя в кресло.
Юноша опустился на одно колено и заботливо поправил штанины на ногах спутника. Несмотря на внушительный рост и смуглый, суровый вид, он проявлял удивительную чуткость и нежность.
Сун Цзинмань тихо произнес:
— Спасибо вам…
Он заколебался, но все же спросил:
— А можно узнать… как вас зовут?
Нуаньбаобао замер, на его лице отобразилось полное замешательство. Имя?
Нуаньбаобао?..
Так его звали папы…
Ань Ян мысленно прижал руку к лицу: пора, срочно пора давать сыновьям нормальные имена! А то из-за родительской лени дети даже познакомиться ни с кем не могут!
Нуаньбаобао не знал, что ответить, да и говорить толком не умел — из горла вырывалось лишь басовитое «ао-у-у».
В этот момент в кармане Ань Яна зазвонил телефон. Это был Су Сяньшэн. Воспользовавшись предлогом, Ань Ян быстро вмешался:
— Простите, господин Сун, у нас срочные дела. Мы вынуждены вас покинуть.
Так и не узнав имени своего спасителя, Сун Цзинмань с легким сожалением кивнул и въехал в квартиру.
Ань Ян принял вызов. Су Сяньшэн выпалил в трубку:
— Ань Ян, живей сюда! Я скинул адрес!
Приняв координаты, Ань Ян с Бэймином быстро завели детей в квартиру, поручили их заботам Лянь Му и снова выскочили на улицу.
Адрес, присланный Су Сяньшэном, находился неподалеку — это был небольшой ресторанчик.
Вбежав в заведение, они сразу увидели Су Сяньшэна, машущего им из глубины зала.
Ань Ян с Бэймином подошли к столику на четверых, за которым уже расположились Лянь Чжичэнь и дух картины.
— Где она? — шепотом спросил Ань Ян, присаживаясь.
Су Сяньшэн «воровато» указал глазами в дальний угол:
— Вон там.
В углу за столиком сидела бывшая жена Кон Дачэна, а напротив нее — подросток, на вид сверстник нынешнего Су Сяньшэна.
Очевидно, это и был сын Кон Дачэна.
Ань Ян озадаченно нахмурился: неужели эта женщина действительно ушла с работы пораньше только для того, чтобы забрать сына с занятий и поужинать?
Тем временем за дальним столиком мальчик с недоумением спросил:
— Мам, а что за повод? Зачем ты столько назаказывала?
Женщина просияла:
— Сынок, мамочка тебе кое-что скажет: мы скоро разбогатеем!
— Разбогатеем? — не поверил мальчик.
— Да! Помнишь… тот сундучок, что я отдала тебе на хранение утром?..
Ань Ян напрягся: точно! Она все-таки забрала Ящик Пандоры!
Мальчик кивнул:
— А, тот сундучок.
Женщина зашептала:
— Я слышала, это какой-то страшно известный экспонат с выставки! Стоит наверняка кучу денег! Мы за него ого-го сколько выручим!
Подросток махнул рукой:
— Раз он такой известный, его нельзя продавать в открытую. Ты меня слушай: я отнес его в один магазин ячеечной торговли! Хозяин поклялся, что продаст не дешевле этой суммы!
Мальчик растопырил пальцы левой руки.
Су Сяньшэн за соседним столиком сокрушенно прошептал:
— Пятьдесят тысяч?! Он сдал бесценный артефакт за пятьдесят тысяч?! Господи милостивый!..
Но не успел дух картины дострадать, как парень заявляет с гордым видом:
— Пять тысяч! Он гарантировал, что выручит не меньше пяти тысяч юаней!
Су Сяньшэн чуть кофе не подавился от возмущения.
Ань Ян же в этот момент резко подался вперед:
— Смотрите на его руку!
Парень подносил к рту стакан левой рукой. На ладони у него белела неаккуратно намотанная марлевая повязка.
Бэймин Шисы прищурился:
— Он левша.
И палочки, и стакан мальчик держал исключительно левой рукой. А на ладони левой руки — свежая рана. Это могло означать только одно…
Ань Ян в ужасе прошептал:
— Этот мальчик… он открывал Ящик Пандоры?!
Пока Ань Ян пребывал в шоке, парень за дальним столом продолжал хвастаться:
— Мам, представь, я за контрольную… кха-кха-кха!
Он зашелся легким кашлем, но не придал этому значения и договорил:
— Я получил высший балл! Первый в классе!
— Что?! Первый в классе?! — ахнула мать. — Ты не врешь?!
— Конечно не вру! Правда, я половину наугад тыкал, но повезло же! Настоящее чудо! — гордо заявил сын. — Учитель сначала не поверил, думал, я списал. Заставил прямо при нем переписывать, и что ты думаешь?..
Мать тут же запричитала:
— Вот сволочь, а не учитель! Как можно не верить родному ученику?! Ну и что, что мой сын раньше плелся в хвосте, почему он не может стать первым?!
Мальчик снова закашлялся — на этот раз сильнее. Он с трудом сделал глоток газировки, чтобы подавить приступ, и продолжил:
— Кха-кха… Так вот, я перед всем классом снова ответил все без единой ошибки! Учителю аж стыдно стало, извинялся потом при всех!
Ань Ян чувствовал, как внутри все холодеет. Свежая рана на ладони, внезапные «чудеса»… Ящик Пандоры начал действовать.
— Кха-кха-кха!
Приступ кашля скрутил подростка с новой силой. И тут его мать дико визгнула:
— Сынок!! Что с тобой?!
Ань Ян вскочил: мальчика рвало кровью.
Начавшись с легкого покашливания, приступ за считаные секунды перерос в ужасающее кровохарканье. Парень выплюнул целую горсть алой крови прямо в тарелку.
Официант, направившийся было к столу, замер как вкопанный. А парня скрутило еще сильнее: с тяжелым «булькающим» звуком из его рта хлынул настоящий поток густой, алой крови.
Небольшая тарелка мгновенно заполнилась до краев, и кровь перелилась на скатерть.
— Боже мой!
— На помощь!
— Он кровью харкает!
Посетители ресторана в панике вскакивали с мест, прочь отбегая от столика, боясь заразиться страшной болезнью.
Ящик Пандоры!
Как и говорил министр Ли, каждое открытие Ящика исполняет желание, но платой за него становятся грех и страдание.
Кон Дачэнь пожелал богатства — и выиграл двести миллионов, но платой за это стала всепоглощающая ярость, превратившая кроткого человека в безумного психа, сгоревшего от гнева.
Его сын пожелал успехов в учебе… Пожелал, возможно, бездумно, просто мечтая не быть посмешищем. И получил высший балл. Но платой за это стала смертельная болезнь.
Мальчик захлебывался собственной кровью. С момента первого кашля не прошло и минуты, а он уже угасал на глазах.
Ань Ян и Бэймин Шисы кинулись к столику. Мать билась в истерике, не зная, за что хвататься.
— Вызывайте скорую! Живо! — гаркнул Ань Ян.
Женщина наконец опомнилась и трясущимися пальцами стала набивать номер.
Бэймин Шисы опустился на одно колено возле парня. Болезнь прогрессировала с нечеловеческой скоростью. Шансов не было.
— Где шкатулка?! Кому именно ты ее сдал?! — быстро спросил Бэймин.
Мальчик с диким ужасом в глазах вцепился в край стола, из его горла вырывалось лишь жуткое бульканье.
«Хрясь!» — стол качнулся, парень потерял сознание и рухнул на пол. Его рюкзак выскочил из рук, и из него вылетел листок с контрольной работой на сто баллов, упав прямо в лужу свежей крови…
— Сынок! Сынок!
— Очнись, сынок!
— Сыночек…
Женщина билась над телом, но мальчик больше не дышал.
«Дон-н…» — тихий перезвон колокольчика возвестил о том, что двери ресторана отворились. В помещение бесшумно вступил страж душ из Подземного царства…
* * *
Скорая прибыла быстро. Врачи констатировали смерть и увезли тело, мать в полубессознательном состоянии уехала вместе с ними.
Ань Ян и остальные вышли из ресторана на холодный воздух.
Ань Ян тяжело вздохнул:
— Уже две жертвы из-за этого проклятого Ящика…
Су Сяньшэн ерошил волосы:
— Какой мразью надо быть, чтобы украсть такую вещь и запустить эту цепочку смерти!
Бэймин Шисы смурно ответил:
— Этот человек намеренно сбросил шкатулку простым людям. Он хочет, чтобы другие выпустили из Ящика всю скверну и боль, а сам рассчитывает забрать то, что останется на самом дне — Надежду.
— Скотина, — выплюнул Су Сяньшэн. — Попадись он мне, я из него лапшу нарежу!
Ань Ян повернулся к Бэймину:
— Нам нужно срочно проверить тот магазин ячеечной торговли, о котором говорил мальчик.
Бэймин кивнул, и они отправились по адресу.
Увы, время было слишком поздним. Торговая лавка давно закрылась, а самого Ящика Пандоры внутри ячеек не оказалось.
Ань Ян разочарованно опустил плечи:
— Опоздали…
Бэймин Шисы тихо погладил его по спине:
— Ничего. Поехали домой. Ты сегодня отдал слишком много сил, у тебя совсем нет лица. Я переживаю за тебя.
Бэймин произнес эти слова с такой искренней, глубокой нежностью и бархатной хрипотцой в голосе, что Ань Ян на мгновение смутился. Голос у Бэймина был… слишком обволакивающим!
Лянь Чжичэнь и Су Сяньшэн тоже собирались домой. Дух картины, правда, изо всех сил пытался остаться у Бэймина, помня угрозу генерального директора «обсудить дома, кто тут папочка»… Но против физической силы не попрешь: Лянь Чжичэнь просто сгреб упирающегося Су Сяньшэна за шкирку, как нашкодившего котенка, и утащил к машине.
Ань Ян и Бэймин Шисы вернулись к себе. Магазин ячеечной торговли находился довольно далеко, так что домой они попали только к одиннадцати вечера.
Обычно в это время малыши уже давно спали.
Ань Ян постарался как можно тише повернуть ключ в замке, но стоило двери открыться…
Из гостиной на всю гремел телевизор: «Малыш печет хлебушек~!», «Телепузики говорят привет~!», «Время Телепузиков~!».
Во всех комнатах горел яркий свет.
В центре гостиной стоял Лянь Му. На его обычно бесстрастном, каменном личике застыло выражение полного отчаяния.
— Сяо Пидань! Положи! Это кастрюля для каши… Не прыгай туда! Нуаньбаобао, капуста еще не вымыта! Не ешь сырую! Перестань!
Ань Ян: «…»
Ничего себе у них тут праздник жизни!
Стоило оставить Лянь Му за старшего, как тот окончательно потерял контроль над ситуацией.
На кухонной плите выстроилась ровная батарея кастрюль. Сяо Пидань перелезал из одной в другую, словно тестируя разные бассейны в спа-комплексе.
Нуаньбаобао в человеческом облике сидел прямо на полу возле открытого холодильника. Проголодавшись, он уплетал за обе щеки сырой кочан белокочанной капусты.
И лишь один ребенок в этом доме оставался истинным ангелочком — маленький цилинь!
Кроха сидел на диване и хлопал большими черными глазами, переводя взгляд то налево — где Лянь Му пытался спасти Сяо Пиданя от самоварки, то направо — где Лянь Му отбирал у Нуаньбаобао сырое мясо.
Малыш-цилинь с интересом наблюдал за этим хаосом, находя происходящее весьма увлекательным.
Впрочем, кроме детей в доме находились и взрослые: дядя Лю Бэй и министр Ли, прихватившие с собой маленького Ли Бэя.
Министр Ли приехал лично, прослышав, что появились зацепки по делу Ящика Пандоры. Но хозяев дома не застал и остался ждать.
Маленький Ли Бэй сидел на диване рядом с цилинем и с абсолютным, ледяным спокойствием взирал на творящийся вокруг погром.
Стоило Ань Яну войти, как Лю Бэй изумленно вытаращился на него:
— Ань Ян?! Ты… что с тобой?!
Ань Ян оглядел себя и вспомнил: он же все еще уменьшенный!
Он махнул рукой:
— Это все экспериментальные зелья Мэнпо и проделки Су Сяньшэна. Я усох, и это счастье продлится еще дня три.
Лю Бэй с ностальгией вздохнул:
— Выглядишь точь-в-точь как в старших классах школы…
Ань Яну приходилось проходить через колесо перерождений, поэтому в каждом воплощении он рос с самого детства.
Лю Бэй действительно вырастил его своими руками, и это далось ему непросто… Вид нынешнего Ань Яна всколыхнул в нем воспоминания.
Бэймин Шисы, почуяв интересное, спросил:
— А каким Ань Ян был в детстве?
Лю Бэй достал телефон, пролистал фотоальбом и протянул экран Бэймину.
У него сохранились детские снимки племянника.
На фото Ань Яну было от силы года три или четыре. Круглолицый, как сочное яблочко, с пухлыми розоватыми губками и очаровательными детскими щечками.
На нем была белая дутая куртка с медвежьими ушками и красный рюкзачок. Снимок сделали у ворот детского сада: маленький Ань Ян с несчастным видом вцепился в ногу Лю Бэя и явно не хотел идти в группу.
Самого Лю Бэя на фото видно не было — только джинсовая штанина, вокруг которой, словно коала, обнимашками замер малыш.
Ань Ян взглянул на экран и мгновенно вспыхнул до корней волос от стыда. Подумать только: великий Небесный Владыка, Истинный Дракон — и в таком нелепом, плаксивом виде!
Ужас какой!
Но самым постыдным было то, почему маленький Ань Ян так не хотел в садик. Мальчишки там были слишком драчливыми!
Сяо Ань был настолько милым ребенком, что стоило ему появиться в группе, как сразу несколько мальчиков «влюбились» в него. Во время игры в «дочки-матери» они устроили жуткую драку за право быть «мужем» Ань Яна, да такую, что воспитателям пришлось вызывать родителей!
После этого у малыша образовалась стойкая детская травма на посещение садика…
Бэймин Шисы, взглянув на фото, тут же переслал его себе на телефон. А затем ловким движением пальцев беззастенчиво удалил из галереи Лю Бэя ВСЕ снимки Ань Яна. Безвозвратно.
Лю Бэй взял телефон обратно и обомлел: галерея была чиста.
Впрочем, Бэймин Шисы подготовился заранее. Телефон Лю Бэя пиликнул — пришло новое сообщение. Открыв его, Лю Бэй застыл…
Вся папка была забита фотографиями министра Ли.
Бэймин скинул ему целый архив сольных снимков Ли Вэня.
Стоит отметить, что министр Ли в Главном штабе был фигурой легендарной. Несмотря на возраст, он обладал утонченной, изысканной красотой и манерами настоящего джентльмена. А уж как Владыка Чуцзян второго дворца Подземного царства — еще и огромной властью. Поклонников у него хватало.
А где есть поклонники — там есть и исподтишка сделанные кадры. На форумах Дифу можно было найти сотни качественных фото.
Бэймин Шисы просто упаковал их и отправил Лю Бэю.
Лю Бэй мгновенно утратил весь свой пыл. Он украдкой бросил взгляд на сидевшего неподалеку министра Ли и поспешно спрятал телефон в карман.
Бэймин Шисы тем временем пересматривал детское фото Ань Яна. Какая прелесть! Ничуть не уступает в милоте их сыновьям.
В глазах Бэймина вспыхнул озорной огонек, и он принялся быстро набивать новое сообщение.
Ань Ян заметил его манипуляции с телефоном:
— Ты кому там пишешь?
Бэймин Шисы с самым серьезным видом ответил:
— Жэнь Шицзю. Попросил его проверить тот магазинчик ячеек.
Ань Ян ничего не заподозрил, совершенно не обратив внимания на заигравшую на губах Бэймина задорную ухмылку…
В это же время в другом конце города у Мэнпо зазвонил телефон. На экране высветилось сообщение от главы группы.
Бэймин Шисы: * «Твое зелье омоложения может скинуть возраст лет до трех-четырех?»*
Мэнпо: * «До трех-четырех?!»*
Мэнпо: * «Начальник, вы чего задумывали?!»*
Мэнпо: * «Вы же не собираетесь применить это на нашем Маленьком Боссе?!»*
Мэнпо: * «Ну вы и животное!»*