Ань Ян торопливо вскинул руки, демонстрируя абсолютную непричастность к происходящему. Бэймин Шисы недовольно прищурился, а Сун Цзинмин и вовсе застыл на месте — подобная фокусническая ужимка с неожиданным превращением совершенно сбила его с толку.
Лисенок похлопал пышными ресницами, оглядел собственные ладони и только сейчас осознал, что вернулся в человеческий облик. На его физиономии, впрочем, не отразилось ни тени смущения — напротив, он расплылся в искренней радости:
— Ой, я обратно перекинулся!
Ань Ян растопырил пальцы, не зная, куда девать взгляд: зрелище, мягко говоря, выходило за рамки приличий. На лисенка-то он нагляделся, но сверкать наготой прямо на чужих коленях...
— Вставай давай! — поторопил его Ань Ян.
— Ой-ой, сейчас!
Лисенок вспрыгнул, отчего ситуация стала ещё пикантнее.
Наконец Сун Цзинмин опомнился. Сбросив пиджак, он в один шаг очутился рядом и поспешно укутал юношу. В его голосе зазвенела искренняя тревога:
— Сяо Ли, куда ты пропал? Я же места себе не находил!
Ань Ян неловко переступил с ноги на ногу. Сун Цзинмин — человек обыкновенный, пускай и с проклятием за плечами. Увидеть такое превращение и даже не усомниться в реальности происходящего — это нужно уметь. Хорошо хоть, от страха не скончался.
Лисенок же мгновенно сориентировался: скорчив самую жалостливую мину, он вцепился в рукав бизнесмена и уткнулся ему в грудь, изображая дрожь всем телом. Актерская игра у него, прямо скажем, хромала — трясся он так, будто его бил приступ лихорадки, однако смазливая мордашка искупала любые промахи. Настоящий красивый фасад без единого намека на актерский талант!
— Я так перепугался этого вонючего даоса! — запричитал Фу Ли. — Выскочил в коридор и заблудился!
Слушая эти нелепые отговорки, Ань Ян чувствовал, как у него отнимается голова. Сун Цзинмин — акула в сфере недвижимости, битый жизнью делец. Если он проглотит настолько шитую белыми нитками чушь...
«Тогда я...» — только и успел подумать Ань Ян.
Не успел он додумать мысль, как Сун Цзинмин уже крепко прижал лисенка к себе, изливая неисчерпаемые запасы нежности:
— Это я виноват. Напугали тебя, бедненького. Больше такого не повторится, обещаю.
Ань Ян дар речи потерял. Серьёзно?! Настолько наивный?
Он погладил запылавшую щеку. Нет, ну прямо дурачок какой-то! Кто угодно бы заподозрил неладное, глядя на голого парня в чужих объятиях, а этот сияет от счастья. Неужели влюбленность так разжижает мозги?
Пока бизнесмен сюсюкал, лисенок ловко вывернулся и шепнул Ань Яну:
— Всё в порядке, не переживай! На дядюшке моё кольцо, так что он теперь верный пёс. Скажи я, что я свинья, он и глазом не моргнет!
Ань Ян мысленно оценил живописность сравнения.
Секрет оказался прост: дело было не в любовном ослеплении, а в чарах кольца «Три жизни». С ним Сун Цзинмин превратился в беззаветно преданного пса, готового свято верить любому слову своего «хозяина».
Ань Ян даже позавидовал: эх, ему бы такого преданного пса... Впрочем, тут же спохватился: лисенку-то ничего не грозит, а вот у него самого проблемы огромные! Бэймин Шисы метать молнии начал ещё в тот момент, когда Фу Ли вольготно уселся на чужих коленях. Взгляд главы группы сейчас мог заморозить адское пламя.
— Замерз, наверное? Пойдём в комнату, — заботливо пробормотал Сун Цзинмин, укутывая юношу поплотнее.
Фу Ли хотел было договорить с Ань Яном, но отказываться от заботы не стал. Заговорщически мигнув на прощание, он помахал рукой:
— Мы пойдем! Я к тебе позже заскочу!
Как только дверь гостевой комнаты захлопнулась, Бэймин Шисы медленно пошел вперед.
— Ты чего? Не подходи! — Ань Ян отступил к стене, выставив ладони. — Дети же рядом...
Но дети не подвели. Лянь Му с невозмутимым видом упихал Сяо Пиданя в карман куртки, сгреб под мышку Нуаньбаобао и юркнул в спальню. Дверь с грохотом закрылась.
«Предатель! Родного отца бросил!»
Бэймин Шисы хищно улыбнулся:
— Ань Ян, я ревную.
— Да ты каждый день ревнуешь! У тебя же бочка с уксусом вместо сердца!
Мужчина прижал его к стене, уперевшись руками по обе стороны от его головы, и тихо хмыкнул:
— Верно. Вот только дело не в моей ревности, а в том, что кое-кто вечно флиртует направо и налево и даже не думает раскаиваться.
— Это кто ещё флиртует?! — возмутился Ань Ян.
Бэймин Шисы наклонился, прикоснувшись губами к его губам, и ласково провел пальцами по основанию висков — туда, где обычно скрывались драконьи рожки. Место это было невероятно чувствительным.
Ань Ян мгновенно потерял опору под ногами и едва не сполз по стене на пол.
Бэймин Шисы вовремя подхватил его под талию, хохотнув:
— Прелесть.
Щеки Ань Яна вспыхнули так, будто на них вылили кипяток. Вырвавшись из крепких объятий, он буркнул:
— Поздно уже, я мыться и спать.
Он юркнул в ванную и с грохотом заперся.
Опершись о дверь, Ань Ян перевел дух. Этот Бэймин Шисы — просто гибельный рок!
Мужчина за дверью лишь усмехнулся чужому поспешному бегству и тихо повторил:
— Чудо какое...
В ванной Ань Ян включил душ. Горячие струи приятно обжигали плечи. Вдруг раздался легкий щелчок — кто-то тихо проник внутрь.
Сначала он подумал на Бэймина, но шаги были слишком мягкими, почти невесомыми. Неизвестный крался со спины.
Ань Ян сощурился. Его тёмные зрачки на мгновение вспыхнули ледяным серебром драконьих глаз. В следующий миг он стремительно развернулся, мертвой хваткой вцепился в чужую шею и с силой впечатал непрошеного гостя в кафельный пол.
— Ой-ё-ёй! — раздался жалобный писк.
В спальне Бэймин Шисы, поправлявший одеяло малышам, мгновенно уловил шум. В пару прыжков очутившись у ванной, он с треском выбил дверь:
— Ань Ян!
Перед его взором предстала картина маслом: мокрый Ань Ян удерживает на полу... лисенка.
Один только что щеголял в чем мать родила, а теперь другой без одежды красуется. В животе у Бэймина закипело целое море ядовитого уксуса.
— Ты?! — опешил Ань Ян, разглядев противника.
Фу Ли, потирая ушибленный затылок, обиженно пробормотал:
— Я же тебе подмигивал, когда уходил! Сказал же, что вернусь, как только освобожусь!
«Так это был тайный знак?! — мысленно схватился за голову Ань Ян. — А я-то решил, что ты мне глазки строишь от избытка чувств!»
Бэймин Шисы молча шагнул вперед, сорвал с вешалки махровый халат и наглухо укутал своего дракона.
Все переместились в гостиную. Ань Ян восседал на диване словно барин, а Бэймин Шисы стоял позади, бережно суша его влажные волосы феном.
— И зачем ты снова приперся?
— Мы же про проклятие не договорили! — Фу Ли уселся напротив и выложил на стол пухлый блокнот. — Вот, я тут всё систематизировал!
Ань Ян взял записную книжку. На каждой странице имелось имя и подробнейшее досье. Лисенок явно проделал титаническую работу.
На первой странице числился сам Сун Цзинмин. Человек безупречной репутации, без единого темного пятнышка. Единственный его «грех» — чрезмерная прямота и принципиальность. Он никогда не шел на сделки с совестью и не умел вилять, а подобные праведники часто вызывают у окружающих глухую ненависть.
На следующих страницах расположился список врагов и недоброжелателей. Кто-то из них точно наложил заклятие.
— Ничего себе орда! — удивился Ань Ян, пролистывая страницы.
Лисенок с важным видом кивнул:
— Это я еще отсеял лишних! Человек тридцать шесть вычеркнул!
Ань Ян поперхнулся. Надо же, скольким людям бизнесмен успел поперек горла встать!
Первым в списке подозреваемых числился... его собственный отец, господин Сун.
— Погоди, — нахмурился Ань Ян. — Отец? Родной отец мог проклясть собственного сына?
Записи гласили: тест ДНК подтверждал родство на все сто процентов. Изначально отец души не чаял в старшем сыне — способном, послушном, гордости семьи. Но всё изменилось, когда Сун Цзинмин вернулся после учебы за границей и вошел в семейный бизнес.
Прежде компания Сунов была скромным предприятием. Но стоит Цзинмину взяться за дело — и недвижимость семьи Сун совершила невероятный рывок. Теперь фактическим главой корпорации стал сын, а отец, формально числясь «патриархом», потерял всякое влияние и был вынужден испрашивать разрешения у собственного отпрыска на каждый шаг. В нем зародилась глухая, отравляющая желчь.
— Я слышал, старик Сун не раз устраивал сыну публичные скандалы, которые попадали в светскую хронику, — добавил Фу Ли.
Далее шла госпожа Сун — мать. Эта женщина и вовсе не скрывала своей неприязни.
Тяжелые роды едва не стоили ей жизни. Три месяца в больнице, операции, осложнения и угроза бесплодия — мать возненавидела первенца, посчитав его вестником несчастий. Всю жизнь она мечтала родить второго ребенка, лишь бы не отдавать наследство «проклятому первенцу».
Когда ей наконец удалось родить второго сына, Сун Цзинманя, тот рос умным и ласковым, но всё же уступал старшему брату. А перед самым поступлением в университет случилась трагедия: парень попал в аварию и остался инвалидом. А поскольку злополучную машину ему подарил старший брат, мать окончательно возложила всю вину на Сун Цзинмина.
— Да уж, эта тоже под подозрением, — резюмировал Ань Ян.
Дальше шел список уволенных слуг. Позиция Сун Цзинмина была непреклонна: провинился — вылетаешь без права на оправдание. Врагов среди челяди хватало.
Ну и, конечно, мисс Чжан — бывшая невеста.
— Вот уж умора, — проворчал лисенок. — Была же его девушкой, а желает ему смерти!
История выходила скверная. Браку по расчету помешало известие о раке легких у Сун Цзинмина. Семья Чжан моментально отказалась отдавать дочь за смертельно больного. Более того, при подстрекательстве госпожи Сун мисс Чжан быстро переключилась на младшего брата — инвалида Сун Цзинманя. А чтобы ускорить процесс вступления в права наследования, девица даже пыталась подкупить лечащего врача, дабы тот сменил лекарства и укоротил век старшего Суна.
Ань Ян аж присвистнул:
— Ну и гадина... Ужас какой.
— Вот и я говорю! — кивнул Фу Ли. — Люди такие жуткие! Она же была его невестой, разве не должна была любить его?
Ань Ян вздохнул, не зная, как объяснить оборотню суть браков по расчету.
— А ты почему к нему не ревнуешь? — полюбопытствовал он.
— К кому? К ней? С чего бы? Я кисленькое не люблю, — хлопая глазами, отозвался лисенок. — Я обручился с дядюшкой, только чтобы снять проклятие и отплатить за добро. Сделаю дело и уйду. Какая тут ревность?
Ань Ян дар речи потерял. Вот уж истинный, нерождённый святым зеленый чай... Натуральный бесстыдник!
— А в отеле на источниках... — припомнил Ань Ян. — Зачем нужно было устраивать всю эту комедию?
— Так выделения нашего вида исцеляют любые недуги и укрепляют тело! — чистосердечно выложил Фу Ли.
Ань Ян закрыл лицо руками. Разговаривать с ним о морали бессмысленно...
Помимо родителей, слуг и бывшей невесты, в списке числились еще с десяток бизнес-конкурентов.
Бэймин Шисы, закончив сушить волосы, бегло просмотрел записки:
— Получается, единственный член семьи без мотива — это младший брат?
— Цзинмань — замечательный! — заступился Фу Ли. — Мягкий, добрый, и с братом у них отличные отношения.
Ань Ян подвел итог:
— Ладно, иди к себе. Заметит Сун Цзинмин твое отсутствие — опять перепугается.
Он оторвал листок от блокнота, набросал на нем пару иероглифов и протянул лисенку:
— На, держи. Это оберег. Носи с собой, и никакой даос тебя больше не раскусит.
— Правда?! — Фу Ли бережно спрятал бумажку. — Спасибо!
На следующее утро Сун Цзинмин пригласил гостей на пышный завтрак в главный особняк.
За столом собрались Сун Цзинмин, Фу Ли и младший брат — Сун Цзинмань.
Лянь Му, не привлекая внимания, сгреб с подноса упитанный баоцзы и засунул в карман. Карман мгновенно отмяк и опустел. Спустя секунду оттуда раздался требовательный стук: Сяо Пидань просил добавки. Лянь Му вздохнул и отправил следом кремовую булочку и вареное яйцо.
Из кармана донеслось довольное хрустение, а затем прямо на пол посыпалась яичная скорлупа. Поскольку дракончика никто не видел, зрелище вышло пикантное: парень сидит с каменным лицом, а под его стулом раскинулась свалка.
Лянь Му едва ощутимо кашлянул:
— Прошу прощения, случайно задел.
— Ничего страшного, сейчас уберут, — великодушно отозвался хозяин дома.
Лянь Му мысленно закрыл лицо рукой: этот позор теперь смиренно нести ему самому...
Тем временем Нуаньбаобао вести себя не умел совершенно — завидев еду, он с аппетитом уплетал всё подряд, попутно пытаясь проглотить серебряную ложку. Пока Ань Ян отвлекся, малыш успел сцапать прибор у сидевшего рядом Сун Цзинманя. Тот со смущенным видом пошарил по столу, не понимая, куда делась ложка, а Ань Ян лишь виновато улыбался, пытаясь незаметно отобрать у сына добычу.
Внезапно в столовую вошли родители Сун Цзинмина и вчерашняя смутьянка — мисс Чжан.
Сун Цзинмин тут же изменился в лице:
— В моем доме этой особе не рады.
Госпожа Сун взвилась:
— Мы с отцом еще живы, чтобы ты единолично распоряжался! К тому же мисс Чжан — невеста твоего брата!
Она подтолкнула девицу к Сун Цзинманю.
Девица, проигнорировав жениха, уставилась на старшего брата и залепетала елейным голосом:
— Цзинмин, я вчера погорячилась... Я пришла извиниться.
— Извиняться надо перед Сяо Ли, — холодно отрезал тот.
Девица метнула волка на лисенка, но выдавила из себя:
— Прости, я была слишком взволнована... Мы ведь скоро станем одной семьей!
С этими словами она достала коробочку:
— Вот, признание моей вины. Прими этот подарок!
Лисенок развернул сверток — а внутри лежал желтый даосский талисман!
Фу Ли от неожиданности отшатнулся, и бумажка упала ему прямо на грудь.
Девица напряженно уставилась на него, ожидая, когда оборотень скинет личину. Это ведь был настоящий талисман проявления истинного облика!
Однако ничего не произошло.
Талисман, коснувшись груди Фу Ли, беспомощно соскользнул. Оборотень защищен оберегом Ань Яна, написанным рукой настоящего Бессмертного Дракона! Какому-то жалкому человеческому заклинанию с ним не сравниться.
Фу Ли, поняв, что ему ничего не грозит, весело хихикнул и подмигнул Ань Яну.
Ань Ян победоносно улыбнулся.
Но в этот миг Бэймин Шисы наклонился и... ощутимо прикусил его за мочку уха!
— Ты чего?! — шепотом возмутился Ань Ян, зажимая ухо.
— Нечего тут глазки строить, — так же тихо процедил Бэймин.
План мисс Чжан провалился. Родители, чувствуя себя дураками, молча удалились. Девица же, не желая уходить ни с чем, попыталась переключить внимание на Бэймина Шисы:
— Господин Бэймин! Помните меня? На благотворительном вечере вы так любезно одолжили мне плат...
— Не помню, — отрезал Бэймин.
— Э-э... Вы, наверное, были заняты, я мисс...
— Я не занят. Просто вы слишком незапоминающаяся.
Девица едва не задохнулась от возмущения. Ее прославленная пластическими хирургами красота только что получила смертельный удар!
Ань Ян подавился димсамом от смеха.
Тут Лянь Му, желая прекратить этот цирк, налил пиалу чая и громко произнес:
— Папа, выпей чаю.
Слово «папа» прозвучало на весь зал. Мисс Чжан вытаращилась на Лянь Му, потом на Бэймина:
— У вас... есть сын?!
Поняв, что здесь ей делать нечего, девица выскочила из столовой.
После завтрака Ань Ян отправился прогуляться по саду вместе с лисенком и детьми.
На одной из аллей они услышали ругань.
— Какой же ты никчемный! — орала мисс Чжан на Сун Цзинманя, сидящего в инвалидном кресле. — Связалась на свою голову с калекой! Да ты даже как мужчина, небось, бесполезен!
Она с силой пинула колесо кресла и ушла.
Кресло застряло в гравии. Цзинмань пытался выбраться, дернулся — и коляска начала заваливаться.
Ань Ян подскочил и подхватил его:
— Вы в порядке?
Сун Цзинмань горько улыбнулся:
— Спасибо... Простите, что вам пришлось это слышать. Инвалиды тоже хотят сохранить хоть каплю достоинства.
— Почему вы терпели ее хамство?
— А кто еще позарится на калеку? — тихо вздохнул парень.
Малыш Нуаньбаобао в руках Ань Яна сочувственно затянул: «Ау-ау!», уткнувшись носом в рукав Цзинманя.
— Какой милый щенок, — Цзинмань погладил малыша за ухом, и дракончик блаженно зажмурился, напомнив обычного хаски.
Вернувшись к фонтану, Фу Ли достал свой бумажный оберег:
— Ань Ян, ты такой сильный! Никакие талисманы меня теперь не берут!
— Естественно, — гордо вскинул подбородок дракон. — Для меня это пара пустяков.
— С твоей помощью мы быстро найдем проклятие! А потом я вернусь в горы — дальше тренироваться.
— Ты не останешься с Сун Цзинмином?
— Зачем? Я же просто отдавал долг. К тому же дядюшка любит меня только из-за кольца «Три жизни». Снимем проклятие, я сниму кольцо — и любовь пройдет!
Ань Ян поразился этой наивной логике:
— Неужели кольцо и впрямь обладает такой силой?
— Конечно! Хочешь проверить? — Лисенок сдернул кольцо со своего пальца и мгновенно нацепил его на палец Ань Яна. — Сам убедишься!
Ань Ян даже охнуть не успел. В этот самый момент на аллее показался Сун Цзинмин.
Связь парных колец сработала мгновенно.
Сун Цзинмин замер. В его груди что-то болезненно ёкнуло, разум затуманился. Имя «Сяо Ли», готовое слететь с губ, развеялось как дым.
Он медленно подошел к Ань Яну. Его взгляд приковался к лицу юноши, а в сердце вспыхнула невероятная, всепоглощающая нежность.
Ань Ян покрылся холодным потом.
Бизнесмен протянул руку и ласково коснулся его щеки:
— Ян-ян...
От этого интимного шепота у Ань Яна мурашки побежали по всему телу, а волосы на затылке встали дыбом.
Фу Ли рядом радостно запрыгал:
— Видишь! Я же говорил, работает!
И надо же было такому случиться, что именно в эту секунду из дома вышел Бэймин Шисы, только что окончивший видеоконференцию...
Нуаньбаобао восторженно тявкнул, привлекая внимание отца.
Ань Ян повернул голову — и встретился взглядом с Бэймином.
В голове у Бессмертного Дракона будто взорвалась бомба.
Сегодняшнее поле битвы ревности вышло на совершенно новый уровень...