Цзюэ Ли был древней нефритовой подвеской.
Очень, очень давно он впервые встретил Сье Дунлиня. Вернее, тогда Сье Дунлинь носил его на поясе.
В той далёкой жизни Сье Дунлинь рождён был принцем, но, как и в нынешние времена, статус сына от побочной жены ставил его в унизительное, неловкое положение. Вся дворцовая знать презирала юношу, а собственный отец-император не удостаивал его и беглым взглядом.
Но в один прекрасный день венценосный родитель внезапно вспомнил о брошенном сыне. Он призвал его ко двору и окружил невиданной прежде отцовской нежностью и заботой.
Цзюэ Ли помнил, как ликовало тогда сердце Сье Дунлиня. Дух нефритового диска ещё не понимал причин этой радости, но искренне радовался вместе со своим хозяином.
Счастливые дни, впрочем, длились недолго. Вскоре всё рухнуло.
Император признал сына вовсе не из родственных чувств. Ему потребовалось изменить собственную судьбу.
Правитель отличался невероятной жестокостью и тиранией, из-за чего над ним довлел кровавый рок, суливший скорую и мучительную гибель. Однако монарх страстно жаждал обрести бессмертие. Он собрал лучших колдунов и знахарей со всей страны, и один из них указал правителю путь к спасению: передать проклятие своей судьбы кому-то другому.
Подходящая жертва должна была идеально испить эту чашу — словно при переливании крови требуются родственные узы, чтобы избежать отторжения. Лучше всего на эту роль подходил кровный наследник.
Тогда-то император и вспомнил о Сье Дунлине — сыне, о котором не думал годами.
Чародей осмотрел юношу и объявил, что тот отмечен великой благодатью и небесным знамением: его ждёт судьба, полная богатства и долголетия. Если император заберёт себе эту рок-судьбу, то непременно обретёт вечную жизнь и непоколебимое могущество.
Сье Дунлиня привезли во дворец. Наигранная ласка и фальшивая отцовская любовь легко окрутили юношу, никогда прежде не знавшего родительского тепла. Он слепо доверился отцу. Когда же чародей объявил, что государь тяжело болен и принц должен вознести непрерывные молитвы о его здравии, Сье Дунлинь без колебаний шагнул в расставленную ловушку.
Вскоре юношу подкосил неведомый недуг. Без видимых причин он угасал на глазах, превращаясь в живой труп, в то время как его отец, только что страдавший от немощи, вдруг вспыхнул пышущим здоровьем и юношеской силой, словно сбросил тридцать лет.
Едва восстановив силы, император приказал упрятать умирающего сына в отдалённый боковой павильон. Сье Дунлиня держали под замком, полностью отрезав от внешнего мира — правитель панически боялся, что тайна подмены судьбы выплывет наружу.
В запертом покое не было даже лекаря. Принцу не подавали нормальной еды, и он, беспомощный и прикованный к постели, просто ждал смерти. Через день-два слуги должны были вынести его хладный труп.
И именно тогда перед ним явился Цзюэ Ли…
Сье Дунлинь и понятия не имел, что таинственный юноша — это его собственная нефритовая подвеска. Дух древнего нефрита Цзюэ, впитав в себя благодатную духовную силу принца, сумел обрести человеческий облик.
Сначала Цзюэ Ли движило лишь желание отплатить за полученное благо. Сье Дунлинь же принял его за молчаливого стражника, приставленного к павильону, который пожалел угасающего узника и выходить его из смертельной немощи.
Хотя Цзюэ Ли был скуп на слова, держался отстранённо и никогда не улыбался, Сье Дунлинь чувствовал: в глубине души этот молчаливый юноша невероятно добр. Когда весь мир открестился от принца, лишь он один оставался рядом.
Они провели вместе немало дней. Однако проклятый рок, переданный императором, отравлял существование Сье Дунлиня. Юноша непрерывно болел, а после очередной тяжелейшей лихорадки и вовсе ослеп. Мир навсегда погрузился для него во тьму, и он больше не мог видеть Цзюэ Ли, неустанно дежурившего у изголовья.
Жизнь Сье Дунлиня превратилась в беспросветный кошмар. Прежняя жизнерадостность испарилась, звонкий смех смолк.
Глядя на его страдания, Цзюэ Ли ощущал невыносимую, давящую тяжесть в груди. Невероятно: он был всего лишь нефритом Цзюэ — и вдруг познал боль!
Тогда Цзюэ Ли принял решение. Он решил расколоть собственный духовный сосуд и использовать его осколки, чтобы вернуть Сье Дунлиню зрение.
Нефрит Цзюэ являлся бесценным сокровищем, вобравшим в себя чистейшую духовную энергию неба и земли. Если вставить его осколки вместо утраченных очей, принц неизбежно прозреет.
Так и случилось. Сье Дунлинь вскоре снова обрел способность видеть, даже не подозревая, что теперь смотрит на мир сквозь частицы самого Цзюэ Ли.
К принцу вернулась ясность взора, а вместе с ней — и прежняя робкая улыбка. Глядя на него, Цзюэ Ли чувствовал глубокое, неизъяснимое счастье, хотя его собственная рана в груди глухо и непрерывно ныла…
Они продолжали жить бок о бок. Но смертоносный рок Сье Дунлиня никуда не исчез. К тому же Цзюэ Ли, будучи духом из чистейшей ледяной иньской энергии, своим постоянным присутствием лишь выстужал жизненные силы принца. Глаза Сье Дунлиня, ставшие частью духа, тянули из него последние остатки янской энергии. Для обычного смертного подобный перекос означал лишь одно — медленное угасание.
Его тело слабело с каждым днём.
В тот роковой вечер Цзюэ Ли принёс ужин. Толкнув тяжёлые двери, он вошёл в пустой, гулкий зал. Сье Дунлинь лежал на кушетке у окна, подперев голову рукой, словно прилег отдохнуть.
Стараясь не шуметь, Цзюэ Ли присел рядом и стал тихо разглядывать его умиротворённое лицо.
И вдруг дух замер от ужаса.
Из плотно смеженных век Сье Дунлиня медленно вытекли две алые струйки крови…
Цзюэ Ли никогда прежде не ведал подобного страха. Он кинулся к принцу, зовя его по имени, но Сье Дунлинь не откликнулся. От легкого прикосновения его тело беспомощно соскользнуло с кушетки.
Он больше не дышал.
Судьба Сье Дунлиня была отравлена проклятием. Цзюэ Ли лишь хотел спасти его, но не учёл, что его собственная ледяная аура окончательно выпила из юноши жизнь. Сье Дунлинь погиб совсем молодым.
Нестерпимая, дикая боль разверзлась в душе Цзюэ Ли. Он был всего лишь духом древнего артефакта, достигшим просветления, но сейчас его разорвала на части мука, оказавшаяся стократ страшнее физического раскола собственного тела.
И никто не мог объяснить ему, за что выпала эта кара…
Сжимая в объятиях хладный труп Сье Дунлиня, Цзюэ Ли воззвал к своей сути и замкнул время, повернув вспять его ход — в тот миг, когда принц был ещё жив.
Нефрит Цзюэ представлял собой круглую подвеску, за счёт чего мог сворачивать временные петли, но его сил хватало лишь на крошечный отрезок.
И Сье Дунлинь попал в ловушку бесконечного умирания. Что бы ни предпринимал Цзюэ Ли, как бы ни бился, он был не в силах предотвратить гибель возлюбленного.
Сколько раз принц испускал последний вдох на его руках? Сотни? Тысячи? Ужасный цикл повторялся снова и снова, без конца и исхода…
Пока в дело не вмешался Небесный суппорт. Нарушение мировых законов разгневало богов.
Временной барьер был разбит вдребезги. Цзюэ Ли в последний раз беспомощно наблюдал, как жизнь покидает тело Сье Дунлиня, но на этот раз вернуть всё вспять уже не мог. Душа принца ушла в перерождение.
За поворот времени Небеса приговорили духа к казни: его надлежало бросить в Треножник переплавки душ, дабы стереть саму его суть.
Цзюэ Ли даже не пытался бежать. Смотря вслед уходящей на перерождение душе Сье Дунлиня, он ощущал лишь звенящую, мёртвую пустоту.
Он сам шагнул в пламя Треножника и в кромешной тьме приготовился к вечным пыткам…
Он и помыслить не мог, что древний сосуд однажды даст трещину. Цзюэ Ли вырвался из заточения, но мир за пределами котла изменился до неузнаваемости. За тысячу лет, проведённых в пламени переплавки, прежнее царство исчезло.
Только что выбравшись из Треножника, Цзюэ Ли был невероятно слаб и не мог управлять временем. Вскоре его истинную форму — древний нефритовый диск — перепродали богатому коллекционеру. По роковой иронии судьбы им оказался не кто иной, как нынешнее воплощение отца Сье Дунлиня — Председатель Сье.
Быстро осознав, что в его руках оказалась бесценная реликвия, старик решил использовать её в своих мерзких целях.
История повторилась. В этой жизни старик Сье снова вознамерился скинуть свои беды на сына от любовницы, к которому не питал ни капли теплых чувств. Председатель Сье перенес тяжелейшую болезнь, давшую осложнение на глаза. Врачи вынесли приговор: не пройдет и пары месяцев, как он окончательно ослепнет, и медицина тут бессильна.
Тогда старик вычитал где-то дикий знахарский рецепт пересадки глаз. А вскоре судьба свела его с офтальмологом Сье Дунлиня. Врач по секрету обмолвился, что глаза его сына — настоящий волшебный артефакт. Дунлинь слеп лишь потому, что его тело переполнено ледяной иньской изморозью, но если пересадить эти глаза человеку с иной энергетикой, тот не просто прозреет, но и обретет невероятное могущество и удачу!
Старик Сье пошел на любые ухищрения, изображая заботливого отца, лишь бы добраться до глаз сына…
Зажатый в тисках человеческой воли, Цзюэ Ли не желал помогать злодею. Собрав остатки сил, он вырвался из нефритового тела и обратился в разъяренного злого духа.
Однако его истинная форма оставалась в руках Председателя Сье. Словно пленённый колдовством труп, Цзюэ Ли не мог даже произнести вслух имя своего мучителя.
Он страстно жаждал спасти Сье Дунлиня, но, став темным духом, оказался бессилен. Истощенный Треножником переплавки и израненный побегом, он таял на глазах — любой неосторожный порыв ветра мог развеять его форму без остатка.
Цзюэ Ли оставалось лишь беспомощно наблюдать, как старик раз за разом убивает Сье Дунлиня. Впрочем, дух не собирался сдаваться. Он знал: пока осколки его тела — глаза Сье Дунлиня — не окажутся у убийцы, тот будет снова и снова замыкать время, возвращая парня к жизни…
Странное происшествие на встрече выпускников, когда Сье Дунлинь оказался заперт в кабинке, а Ань Яна заблокировало в туалете с лопнувшей трубой — все это устроил Цзюэ Ли. Он лишь пытался выиграть время, чтобы Ань Ян успел вмешаться и переписать смертельный сценарий.
Но… все усилия оказались тщетны.
Сил почти не осталось. Скоро Цзюэ Ли навсегда исчезнет из этого мира. И если он не успеет помочь Сье Дунлиню сейчас, другого шанса у него не будет.
Тогда дух решился на крайность: сцепиться со стариком Сье в смертельной схватке и уничтожить собственный нефритовый диск. С гибелью артефакта замыкание времени разорвется навсегда. А когда Председатель Сье отправится на тот свет, калечить Сье Дунлиня станет просто некому.
Цзюэ Ли хотел перед смертью сделать для любимого последнее — вырвать его из этого замкнутого ада…
Скрутив Сье Дунлиня, дух умчался на поиски его отца. Когда Ань Ян и Бэймин Шисы подбежали к офисному зданию, Председатель Сье как раз садился в машину. В спешке поиска юноши они не обратили внимания на уезжающего старика.
Ворвавшись в конференц-зал, Ань Ян и Бэймин Шисы увидели плачущего кровавыми слезами Сье Дунлиня. Юноша сам не понимал, отчего сердце так разрывается от боли при мысли о том, что Цзюэ Ли отправился на верную гибель.
Ань Ян кинулся распутывать веревки:
— Тише, не паникуй! Объясни толком, что произошло?!
Сье Дунлинь задыхался от рыданий:
— Он… он пошёл к моему отцу! Сказал, что уничтожит нефрит Цзюэ и погибнет вместе с ним! Пожалуйста, спасите его, скорее!
Ань Ян онемел от ужаса. Уничтожить нефритовый диск для Цзюэ Ли означало окончательно развеять собственную душу! Настоящее самоубийство!
— Жди здесь, мы догоним его! — выкрикнул Ань Ян.
Сье Дунлинь вцепился в его рукав:
— Я с вами!
В его голосе звенела такая отчаянная решимость, что Ань Ян не посмел возразить:
— Хорошо, бежим!
Все трое выскочили из конференц-зала. Бэймин Шисы хотел было снова засечь призрачного слугу, в которого вселялся Цзюэ Ли, но тот уже покинул чужую оболочку, бросив бессознательное тело прямо на улице.
Едва выбежав из здания, они споткнулись о лежащего без чувств человека. Бэймин Шисы тут же набрал Жэнь Шицзю, приказав забрать бедолагу.
— Куда теперь? — задыхаясь, спросил Ань Ян. — Где твой отец может быть в это время?
Сье Дунлинь едва не сходил с ума от тревоги. От волнения из его глаз снова хлынула кровь. Размазав её по щекам, он пролепетал:
— Куда… куда же он… а!
Он всплеснул руками:
— Сейчас полдень! Он всегда обедает в одном и том же ресторане!
Не теряя ни секунды, троица бросилась к машине.
Однако не успели они проехать и сотни метров, как впереди раздался оглушительный грохот — БУМ!!!
Огромный рекламный щит на обочине внезапно рухнул прямо на проезжавшую машину. Движение мгновенно встало, проезжая часть превратилась в хаос, со всех сторон доносились панические крики…
* * *
Председатель Сье ехал в свой любимый ресторан, рассчитывая спокойно пообедать, а заодно дождаться приятных новостей о кончине сынка.
Персональный водитель плавно вел авто, когда неожиданно прогремел страшный удар.
Машину дико закрутило и бросило в сторону.
От неожиданности старик Сье даже не успел сообразить, что произошло. Не пристёгнутый ремнём, он перелетел через сиденье и застрял между креслом водителя и передней панелью.
Рассекши лоб и сильно вывихнув руку, он уже собрался излить на шофёра поток бранных слов, как вдруг с ужасом обнаружил: огромный металлический щит пробил крышу и рассек капот прямо перед его носом. Сместись конструкция на полметра назад — и от Председателя Сье осталось бы мокрое место.
Дрожа от ужаса, старик вцепился в свой кожаный портфель и кое-как выкарабкался из разбитого салона.
Вокруг царила паника, прохожие вопили и судорожно набирали номера экстренных служб. Водитель, выбравшись вслед за боссом, запричитал:
— Председатель Сье, вы целы?!
Но старик его не слышал. Его взгляд приковало совсем другое…
На упавшем щите, прямо над дымящейся грудой металла, стоял человек.
Высокий мужчина в развевающемся чёрном халате, с длинными угольными волосами и тёмными, словно пропасть, глазами. Его лицо искажала лютая, леденящая душу злоба.
Зрение Председателя Сье совсем испортилось, но не заметить стоявшую прямо перед ним фигуру он не мог.
Удивительно, но остальные люди вокруг казались абсолютно слепы: никто не обращал внимания на странного незнакомца.
Поскольку Цзюэ Ли сейчас был злым духом, обычные люди обладали лишь оком плоти и потому не могли видеть его.
Сам старик Сье тоже обладал лишь физическим зрением, но в его портфеле лежала истинная форма Цзюэ Ли — тот самый древний нефритовый диск. И благодаря этой связи он видел призрака отчетливо, как наяву.
Смертельный страх сковал Председателя Сье. Вскрикнув, он прижал портфель к груди и припустил прочь. Пользуясь тем, что проезжая часть была перекрыта разбитыми машинами, старик юркнул в узкий темный переулок, надеясь оторваться от злого духа.
Цзюэ Ли тенью скользнул следом.
Председатель Сье бежал сломя голову, но спустя полминуты с ужасом упёрся в глухую кирпичную стену. Переулок оказался тупиковым!
Прижавшись спиной к влажному камню, он с ужасом воззрился на приближающегося Цзюэ Ли.
— Кто… кто ты такой?! — завопил старик.
— Твой палач, — холодно отозвался дух.
— Убить меня?! Нет-нет-нет, у меня полно денег! Я дам тебе всё, только не трогай меня!
Цзюэ Ли даже не дрогнул:
— Отдай нефрит.
— Нефрит?..
Старик ошеломлённо взглянул на свой портфель, сжав его ещё сильнее:
— Ты о… о нем?..
Лицо Цзюэ Ли темнело с каждым шагом. Старик никогда прежде не сталкивался с потусторонними тварями и от ужаса заголосил:
— Ладно! Ладно, забирай! Только не подходи! Я отдам!
С этими словами он судорожно расстегнул портфель, выхватил оттуда резную деревянную шкатулку и швырнул ее в призрака.
Цзюэ Ли ловко подхватил шкатулку, но в то же мгновение его руки пронзила дикая, нечеловеческая боль. Раздался шипящий звук — Ц-Ц-Ц! — словно плоть прижгли раскаленным железом.
За считанные секунды кисти духа обуглились и развеялись чёрным дымом!
Шкатулка с грохотом упала на землю и раскололась. Из нее выпал нефритовый диск, к которому липкой лентой была приклеена желтая даосская талисман-бумага…
— Ха-ха-ха! — зашёлся в злорадном хохоте Председатель Сье. — Я давно консультировался с мастером! Знал, что возле такой древней вещицы непременно вьётся всякая нечисть! Думал, я дурак?! Я заранее приклеил к нефриту заклятый талисман! Ты сам его цапнул, так что не обессудь! Жалкий паршивый призрак, возомнил, что сможет тягаться со мной?!
С этими словами старик кинулся вперед, чтобы поднять с земли артефакт.
Аура Цзюэ Ли вспыхнула бешеной, безумной яростью. Прищурившись, он рванулся к старику.
Увы, сил у духа почти не осталось. Насильственный вырыв из истинной формы, использование чужого тела, а теперь ещё и тяжелейший ожог от священного талисмана — Цзюэ Ли стоял на самом краю гибели.
Он попытался сделать шаг, но пламя уничтожения уже расползалось по его телу. Духовная форма превращалась в пепел, готовая вот-вот развеяться по ветру.
— Цзюэ Ли!! — раздался со стороны улицы отчаянный вопль, сопровожденный дробным стуком ног.
Дух вздрогнул и оглянулся. Из-за угла выбежал Сье Дунлинь, а за ним — Ань Ян и Бэймин Шисы.
— Сье… Дунлинь… — едва слышно прошептал Цзюэ Ли.
И не успел юноша добежать до него, как тело духа рассыпалось сомнением черных искр, мгновенно сгоревших в ярких лучах полуденного солнца.
— Цзюэ Ли?! Цзюэ Ли, где ты?! — метался по переулку Сье Дунлинь.
Ань Ян и Бэймин Шисы своими глазами видели, как дух окончательно развеялся, превратившись в ничто.
Слепой юноша ничего не видел и продолжал отчаянно звать возлюбленного, но ответом ему была лишь звенящая тишина.
Ань Ян подошёл ближе и осторожно положил руку ему на плечо:
— Сье Дунлинь, он…
По запнувшемуся голосу Ань Яна юноша мгновенно всё понял.
— Что с ним?.. Он… он ведь не?..
Слова застряли у него в горле. Он не мог и не хотел произносить это страшное слово.
Ноги Сье Дунлиня подогнулись, и он беспомощно осел на землю. Черная, беспросветная тоска поглотила его — это чувство было в тысячу раз страшнее предательства отца. Настоящее, абсолютное отчаяние.
Увидев сына, Председатель Сье мгновенно напустил на себя заботливый вид:
— Сынок! Как ты здесь оказался? Тебе же нельзя волноваться, зачем ты сбежал из дома?
Сье Дунлинь медленно поднялся. На его губах застыла жуткая, искаженная улыбка, а пустой взгляд был направлен точно на отца:
— Сынок? Ты хоть когда-нибудь считал меня сыном? Я же для тебя просто нагулянный ублюдок.
— Сы… сынок, ты о чём? — старик всё ещё надеялся выкрутиться.
Сье Дунлинь горько усмехнулся:
— Меньше получаса назад ты обсуждал с моим офтальмологом в конференц-зале, как вырвать у меня глаза. Забыл? Или освежить твою память?
— Ты… — старик вспыхнул от гнева. — Ты подслушивал?!
— Подслушивал? — Сье Дунлинь тихо хохотнул. — Строишь из себя святошу?
Поняв, что маска сорвана, Председатель Сье окончательно отбросил стыд:
— Ну и ладно! Тем лучше! Раз уж ты всё знаешь, будь хорошим сыном и послужи отцу! Зачем тебе глаза, если ты всё равно слепой?! Отдай их мне! Я пересажу их себе, прозрю, а уж тебя не обижу — обеспечу до конца дней!
Ань Ян не сдержался:
— До чего же мерзкая, бесстыжая тварь…
Старик рявкнул:
— А вас это вообще не касается!
Бэймин Шисы ледяным тоном произнес:
— Твои попытки сбить человека или устроить грабёж со смертоубийством нас действительно не волнуют. Но ты держишь в руках нефритовый диск, замыкающий время. А вот это уже напрямую наша работа.
Председатель Сье судорожно прижал к груди портфель:
— Нет! Это моё! Я купил его на свои деньги, вы не смеете забирать!
Бэймин Шисы пренебрежительно хмыкнул:
— Нефрит ты, может, и купил. Но время тебе не принадлежит.
— Сейчас сюда приедет моя охрана! — заверещал старик. — Советую вам убираться, иначе пожалеете!
Бэймин Шисы опасности прищурился:
— Охрана?
В его голосе звучало такое откровенное презрение, что он уже собрался шагнуть вперед, но Ань Ян неожиданно придержал его за руку:
— Цзюэ Ли погиб слишком несправедливо. Знаешь, у меня есть одна отличная идея.
Бэймин Шисы взглянул на него, а Сье Дунлинь, услышав эти слова, встрепенулся:
— Ты… ты знаешь, как вернуть Цзюэ Ли?!
Ань Ян улыбнулся, глядя на Председателя Сье:
— Цзюэ Ли развеялся, но нефритовый диск цел. Значит, время всё ещё можно повернуть вспять.
Бэймин Шисы нахмурился:
— Намеренное манипулирование временем — тяжелейшее нарушение устава.
Ань Ян пожал плечами:
— Так время повернёт он, а не мы, — и указывал пальцем на Председателя Сье.
Старик мгновенно раскусил их замысел: они хотели заставить его снова запустить петлю времени, чтобы вернуть Цзюэ Ли до его гибели.
Он заходясь от хохота:
— Вы совсем из ума выжили?! С какой стати мне вам помогать?! Мечтайте дальше, идиоты!
Ань Ян небрежно обнял Сье Дунлиня за плечи и спокойно ответил:
— С какой стати? Все очень просто. Если ты откажешься вернуть время, я прямо сейчас выколю Сье Дунлиню глаза и растопчу их у тебя на глазах. Тебе ведь нужны именно они? Если волшебные глаза будут уничтожены, ты всё равно перезапустишь петлю, верно?
— Что?! — старик опешил от такой откровенной наглости.
Впрочем, он тут же взял себя в руки и злорадно выкрикнул:
— Не стройте из себя злодеев! Вы же друзья, ты никогда так не поступишь! Не на того напали, я не поддамся на блеф! Сейчас приедут мои люди, и вы отсюда не уйдете!
Сье Дунлинь тихо проговорил:
— Он не поступит… А вот я — запросто.
И не успел никто среагировать, как парень поднял руку и с силой вонзил пальцы прямо в собственный глаз!
Он повторил, глядя на отца окровавленным, выпученным оком:
— Я поступить могу.
Пальцы погружались всё глубже, глазное яблоко едва не вывалилось из глазницы. Впечатление было такое, будто парень вообще не чувствовал боли, словно это было чужое тело!
Кровь брызнула фонтаном, закрепив щеки и одежду Сье Дунлиня.
Председатель Сье заверещал так, словно глаза выкалывали ему самому:
— А-а-а-а!! Нет!! Не трогай МЕДИЦИНСКИЕ ГЛАЗА! Это МОИ глаза! Стоп! Я согласен! Я всё сделаю, только остановись!!
* * *
ШУУУ—
Пространство свернулось. У Ань Яна резко закружилась голова.
Яркий полуденный свет мгновенно исчез, сменившись непроглядной тьмой.
Вокруг царила глухая ночная тишина. Всё тело Ань Яна ломило от дикой усталости.
Он нащупал телефон, включил экран — глухая ночь!
Время снова повернулось вспять, и на этот раз Ань Ян «очнулся» в предрассветный час.
Память подсказала: именно в это время они с Бэймином Шисы занимались весьма страстными делами…
С трудом перебарывая изнурение, Ань Ян растолкал Бэймина Шисы:
— Бэй… Бэймин Шисы! Вставай скорее!
После серии отчаянных встрясок Бэймин Шисы наконец полностью пришел в себя и вспомнил всё. Ань Ян облегченно вздохнул:
— Скорее! Старик Сье помнит всё, раз умеет управлять нефритом! Он наверняка решит действовать напролом и нападёт на Сье Дунлиня прямо сейчас! У нас нет времени!
Бэймин Шисы, потянувшись, сладко улыбнулся:
— Не переживай. У меня есть отличный план.
Ань Ян подозрительно прищурился:
— Какой еще план?
Демон хитро улыбнулся:
— Отец Сье привык считать себя пупом земли и контролировать всё вокруг. Хочешь посмотреть, как он вылетит в трубу и лишится всего?
Посмотреть-то хотелось, но не слишком ли это долго?
Бэймин Шисы подмигнул:
— Я устрою всё так, что старик сам отдаст нам нефрит, да ещё и получит по заслугам. Хочешь увидеть такое шоу?
Ань Ян энергично кивнул:
— Хочу, хочу!
Улыбка Бэймина Шисы стала настолько хищной, что у Ань Яна мурашки побежали по коже.
— Ну, тогда всё зависит от твоей старательности, Янян…
—…
Ань Ян готов был взвыть. Тут такое дело, а у этого демона одни глупости на уме!
Впрочем, представление о «важных делах» у Бэймина Шисы явно отличалось от мнения Ань Яна…
* * *
Измученный Ань Ян в конце концов не выдержал и провалился в глубокий сон.
Бэймин Шисы нежно поцеловал его в уголок губ:
— Умница.
Он тихо поднялся с кровати, вышел на балкон и плотно прикрыл за собой дверь, чтобы не разбудить любимого. Достав телефон, он набрал номер.
Жэнь Шицзю только-только лег спать. А-Янь сонно прижимался к его груди, и тут зазвонил телефон. Опасаясь разбудить парня, Жэнь Шицзю быстро ответил:
— Босс?
Бэймин Шисы произнёс:
— Есть дело. Нужна твоя помощь.
Жэнь Шицзю спросил спросонья:
— Понял, босс! Уже бегу ловить Чжуяня!
Бэймин Шисы:
—…
Вот это рефлексы…
Жэнь Шицзю сам опешил от собственных слов. Чжуянь? С чего вдруг Чжуянь?! Зачем среди ночи ловить древнего демона?!
Бэймин Шисы вздохнул:
— Нет… Я хотел, чтобы ты передал трубку А-Яню.
— А… А-Яню?
Жэнь Шицзю окончательно запутался. Хотя А-Янь раньше работал в их отделе, в этой жизни он был обычным человеком. С чего бы боссу обращаться к нему?
Тем не менее он разбудил А-Яня. Тот взял трубку и удивлённо вымолвил:
— Господин Бэймин?
Сонливость мгновенно слетела с парня. Он сел на кровати:
— Помочь? Да, конечно! Без проблем, я всё сделаю. Рад буду сотрудничать!
Жэнь Шицзю с растущей ревностью наблюдал за их оживлённым разговором. Когда А-Янь положил трубку, он тут же пододвинулся ближе:
— А-Янь, о чём вы говорили?
А-Янь загадочно улыбнулся:
— Секрет.
Жэнь Шицзю:
—… — В груди внезапно отчаянно заскреблись ежи.
* * *
Ань Ян отлично выспался. Когда он открыл глаза, яркий солнечный свет слепил лицо.
Он зажмурился, покрутил головой и вдруг осознал происходящее. Сдавленно ахнув, он подскочил на кровати словно ужаленный:
— Чёрт! Опоздали!
Ань Ян вылетел из-под одеяла как пушечное ядро. Бэймин Шисы, поправлявший галстук перед зеркалом, от неожиданности хмыкнул:
— Проснулся? Как спалось?
Ань Ян метался по комнате:
— Девять утра?! Почему ты меня не разбудил?! Мы же никуда не успеем!
Бэймин Шисы повернулся к нему и поманил пальцем:
— Не паникуй, времени с запасом. Подойди, помоги с галстуком.
Ань Ян закатил глаза. Завязывать галстуки он толком не умел — сам костюмы носил редко. Но Бэймин Шисы обожал, когда Ань Ян возился с его воротником, пусть даже узел получался кривым.
Подойдя ближе, Ань Ян критически оглядел демона и ляпнул:
— Ты… чего это сегодня вырядился как павлин?
Павлин! Настоящий пижон!
По стобалльной шкале стильности — все две тысячи!
Вместо привычного строгого чёрного костюма Бэймин Шисы облачился в приталенный пиджак винно-красного цвета.
Будучи темным духом, демон обладал безупречно белой, словно фарфоровой кожей. В сочетании с глубоким бордовым оттенком ткани его образ выглядел невероятно эффектно и вызывающе.
Приталенный крой идеально подчеркивал узкую талию и длинные ноги, а широкие плечи и развитая грудь придавали силуэту мощь и выразительность. Мужская харизма так и била через край, заставляя сердце Ань Яна учащенно биться…
Шелковый галстук оказался ярко-алым, буквально слепящим взор. На любом другом мужчине подобная расцветка смотрелась бы как наряды деревенского богача. Но на Бэймине Шисы этот ансамбль выглядел чертовски привлекательно.
Заметив восхищенный взгляд Ань Яна, Бэймин Шисы ухмыльнулся:
— Янян, вытри слюни.
—…
Накинув сверху длинное бордовое пальто с бахромой по подолу, придававшей образу ещё больше шика, Бэймин Шисы остался доволен результатом.
Ань Ян подозрительно спросил:
— Ты на подиум собрался, что ли?
Демон ухмыльнулся:
— Нет. Я повезу тебя смотреть шоу. И устраивать погром.
Они вышли на улицу. Сегодня Бэймин Шисы сам за руль не сел: у подъезда их ждал роскошный удлинённый лимузин винно-красного цвета с личным шофёром.
Сев в салон, Ань Ян нервно ерзал на кожаном диване:
— Ты меня точно никуда в рабство не продашь?
Бэймин Шисы улыбнулся:
— Как можно? Мы едем скупать бизнес и ломать чужие планы.
В этот момент у него зазвонил телефон. Ань Ян успел заметить на экране имя — «А-Янь».
Бэймин Шисы ответил:
— Да, понял. Спасибо, ты отлично сработал. С меня обед.
Ань Ян удивленно спросил:
— А при чём тут А-Янь?
Бэймин Шисы пояснил:
— У А-Яня в бизнес-кругах отличные связи. Он помог организовать одну сделку за считанные часы.
— Какую сделку?
— Поглощение, — лаконично отрезал демон.
Вскоре автомобиль остановился перед высотным стеклянным зданием. Ань Ян поднял голову и прочитал вывеску — «Корпорация Сье».
* * *
Повернув время вспять, Председатель Сье решил не тратить время на интриги. Он вознамерился просто похитить Сье Дунлиня и силой вырезать ему глаза.
Ничего не подозревающий Сье Дунлинь приехал в офис отца ни свет ни заря, получив срочное извещение.
Войдя в кабинет Председателя Сье, парень почувствовал стойкий запах антисептика. В помещении находился не только его отец, но и офтальмолог с бригадой хирургов в стерильных халатах.
С слепой юноша спросил:
— Отец?
Старик ласково отозвался:
— Дунлинь, сынок, проходи ближе!
Не успел парень сделать и шага, как двое дюжих санитаров мертвой хваткой вцепились ему в руки.
— Что происходит?! — испугался Сье Дунлинь, не понимая, в чём дело, ведь из-за отмотки времени он ничего не помнил.
Его силой бросили на подготовленный операционный стол. Председатель Сье превратил собственный кабинет в подпольную хирургию!
Скрутив парня, его крепко привязали ремнями.
Старик Сье ухмыльнулся:
— Дунлинь, не обижайся. Всё равно ты слепой, так отдай глаза отцу! Если будешь лежать тихо, я оставлю тебя в живых. А будешь дергаться — прикажу резать без наркоза!
Анестезиолог уже поднял шприц с длинной иглой. Холодный металл коснулся кожи на шее Сье Дунлиня.
БУМ-БУМ-БУМ!
В дверь кабинета отчаянно заколотили.
Председатель Сье взревел:
— Какого чёрта?! Я же сказал, у меня совещание, никого не впускать!
Из-за двери донесся панический крик секретарши:
— Председатель! Беда! Кто-то скупил контрольный пакет акций компании! Только что созван экстренный совет директоров! Вас срочно требуют в актовый зал!
— ЧТО?!
Хотя компания считалась семейной, Председатель Сье давно продал часть акций инвесторам. И теперь крупный покупатель, собравший пакет, имел полное право требовать срочного заседания совета.
Проклянув всё на свете, старик был вынужден приказать приостановить операцию и поспешил в зал заседаний.
Все члены совета директоров уже были в сборе, ожидая лишь загадочного нового владельца.
СТУК!
Тяжелые двери конференц-зала распахнулись. В помещение неторопливо вошёл мужчина в бордовом костюме, моментально приковав к себе взгляды присутствующих.
Увидев его, Председатель Сье подскочил на месте как ужаленный:
— ТЫ?!
Бэймин Шисы!
Демон вошел в зал под руку с Ань Яном, вальяжно уселся во главе стола, закинул ногу на ногу и белозубо улыбнулся:
— Давно не виделись, Председатель Сье. Впрочем… теперь просто господин Сье. Ибо председателем вам больше не бывать.
— Что ты несешь?! — заголосил старик.
Бэймин Шисы небрежно пояснил:
— А вы не в курсе? С учетом полученных сегодня двадцати пяти процентов акций, в моих руках сосредоточено тридцать два процента ценных бумаг «Корпорации Сье». Я — крупнейший акционер. Проще говоря, здесь всё решаю я. В том числе — кто будет председателем.
— Ты… ты…
Демон сладко ухмыльнулся:
— Я дам вам выбор. Во-первых, вы прямо сейчас отдаете мне нефритовый диск и остаетесь на посту директора. Во-вторых — вы продолжаете свою дурацкую операцию, но вылетаете из совета директоров и становитесь нищим банкротом.
Бэймин Шисы насмешливо прищурился:
— Кем вы предпочитаете быть — здоровым нищим или богатым слепцом? Выбирайте.
Ань Ян, стоявший рядом, наконец понял задумку Бэймина Шисы. Настоящий бескровный разгром!
Впрочем… Поклонившись к уху демона, Ань Ян тихо прошептал:
— Ты… в последнее время дорам про властных боссов пересмотрел, что ли?
Бэймин Шисы ухмыльнулся:
— Есть немного. Посмотришь с Нуаньбаобао пару серий — и не такому научишься.