Ань Ян во все глаза разглядывал карапуза.
Присмотревшись поближе, он поразился: глаза — вылитый дядя! А вот губы — один в один как у министра Ли. Какое-то загадочное, прямо-таки мистическое сходство.
Не успел Ань Ян открыть рот, как министр Ли распахнул дверь:
— Входите.
Бэймин Шисы слегка подтолкнул Ань Яна в поясницу. Тот сразу очнулся и поспешил в кабинет, а дядя вместе с Сяо Доудином вошли следом.
Малыш семенил ножками. С предельно серьезной миной он вскарабкался на стул, уселся с выпрямленной, словно струна, спиной и замер без единой эмоции на мордашке — невозмумый, с абсолютным «покерфейсом».
Ань Ян не сводил с ребенка испытующего взгляда. Сяо Доудин оказался весьма чувствителен к чужому вниманию: приподнял веки и смерил Ань Яна быстрым взором. Поняв, что попался с поличным, Ань Ян смущенно отвел глаза и покашлял, изображая глубокую задумчивость.
Министр Ли зашел за стол, опустился в кресло, закинул ногу на ногу и со слабой улыбкой произнес:
— Я слышал, в семье Сун произошло самоубийство с признаками проклятия. И у меня тоже есть кое-что на них.
— Кое-что о Сунах? — удивился Ань Ян. — Похоже, там совсем неспокойно.
— «Карта Реки», — коротко ответил Ли Вэнь.
— «Карта Реки»? — Ань Ян подскочил как ужаленный. — Семья Сун связана с Хэту?!
— Если точнее, с организацией Хэту, — уточнил Ли Вэнь. Он достал из стопки папку и пододвинул ее гостям: — Вот документы.
Бэймин Шисы забрал папку и раскрыл ее вместе с Ань Яном. На первой же странице крупным шрифтом значилось: «Имя: Сун Цзинмань».
— Досье на Сун Цзинманя? — Ань Ян округлил глаза.
Министр Ли кивнул:
— Через счета Сун Цзинманя ежемесячно проходят огромные суммы, притом назначение переводов неизвестно. Есть подозрение, что он выступает спонсором Хэту... Раз уж вы все равно занимаетесь делом Сунов, проверьте заодно и это. Возможно, наткнетесь на ниточку.
Ань Ян нахмурился. Шок сменился сопоставлением фактов: он вспомнил видеозапись перед смертью мисс Чжан.
Перед гибелью мисс Чжан общалась только с Цзинманем, притом на повышенных тонах. Сам Цзинмань глубокой ночью приходил к особняку брата и чего-то выжидал. А теперь еще и таинственные финансовые потоки...
Если Сун Цзинмань действительно спонсирует Хэту, это весьма логично. Калека, безвылазно сидящий дома — идеальное прикрытие, на него никто не обратит внимания.
Вот только откуда у него деньги? Он ведь не работает, его полностью содержит старший брат. Да, ни в чем не отказывает, но достать такой капитал простыми карманными расходами невозможно. Где калека берет средства? Какая-то ниточка должна быть!
Размышления Ань Яна прервал стук в дверь. Из-за нее раздался голосок Сяо Сяньнюй:
— Министр Ли, нужно подписать документы!
— Войди, — ответил Ли Вэнь.
Девушка протиснулась в кабинет, удерживая в руках поистине грандиозную кипу бумаг в полчеловека ростом. Настоящая гора!
Сяо Сяньнюй шаталась под этой тяжестью, едва переставляя ноги. Сидевший неподалеку Сяо Доудин, заметив ее мучения, тут же соскочил со стула, подошел и с невозмутимым видом произнес:
— Давай я.
Он с легкостью подхватил папки — стопка была куда выше его самого, так что малыш на миг погрузился в бумажное море. Однако кроха обладал поистине божественной силой! Четко семеня ногами, он промаршировал прямо к столу, после чего с грохотом обрушил бумаги на столешницу.
Письменный стол даже содрогнулся.
Ань Ян потерял дар речи. Это существо еще и не на такое способно?!
Министр Ли с улыбкой погладил малыша по мягким волосам:
— Спасибо.
Сяо Доудин сохранил суровое выражение лица:
— Пожалуйста, папа.
Ань Ян онемел. Точно! Сын дяди! Настоящий младший брат, младше его лет на двадцать с гаком! Пусть и... без кровного родства.
Ли Вэнь вызвал их лишь для разговора о Сун Цзинмане. На сегодня у него было запланировано совещание в Подземном царстве, так что день выдался загруженным. У Лю Бэя возникли дела в компании: он приносил министру обед, а теперь забрал пустые лотки и собирался уходить. А поскольку оба родственника были заняты, министр попросил Ань Яна и Бэймина Шисы присмотреть за Сяо Доудином, пока не закончится совещание.
Ань Ян и Бэймин Шисы еще не обедали, поэтому направились в столовую, прихватив малыша.
Втроем они вошли в лифт. Раздался тихий дзинь, и двери затворились. Сяо Доудин со степенным, не по годам взрослым видом сам тянулся к кнопке этажа.
Ань Ян продолжал исподтишка разглядывать мальчика. Заметив это, тот поднял взгляд и совершенно бесстрастно спросил:
— Что-то не так, брат?
Говорил он с безупречной дикцией, четко чеканя каждое слово, но детский звонкий голосок в сочетании со строгой мордашкой создавал непередаваемый эффект... Угрожающе милый! Прямо-таки свирепый кроха!
Ань Ян чуть не растаял от этого чистейшего «брат» и поспешно замахал руками:
— Нет-нет, ничего!
Они пришли в столовую. Хотя Сяо Доудин уже обедал, аппетит у него, похоже, был отменный, так что парню взяли еще порцию.
Перед ним поставили глубокую чашу с удон-карри. Миска была настолько гигантской, что крошечное личико мальчика на ее фоне казалось совсем малюсеньким — край пиалы превышал ширину его плеч. Выглядел этот контраст уморительно.
Ел ребенок с исключительной серьезностью: ловко орудовал палочками, без малейшего хлюпанья, чинно, но невероятно быстро. А под конец подхватил здоровенную пиалу обеими руками и припал к бульону.
Из-за своего «недомогания» Ань Ян не мог смотреть на жирную пищу. Даже от любимого малатана несло тяжелым застарелым маслом, так что пришлось довольствоваться пресной едой — его воротило от одного запаха карри. А ведь на самом деле ему ужасно хотелось удона!
Ань Ян подпер щеку кулаком и с неприкрытой завистью уставился на аппетитно уминающего лапшу малыша.
Допив суп, Сяо Доудин с глухим стуком водрузил пиалу на стол и вскинул глазенки.
Ань Ян не удержался и прыснул: вокруг рта малыша красовались ярко-желтые «усы» из соуса карри! Заметив недоуменное выражение карапуза, Ань Ян спешно схватил салфетку и принялся утирать ему мордашку, улыбаясь:
— Братишка, ну до чего же ты милый!
Малыш смирно сидел, давая себя вытереть, но, услышав похвалу своей милоте, смерил Ань Яна откровенно презрительным взором.
В этот миг Ань Ян осознал разницу между ним и своим старшим сыном Лянь Му. Оба скупы на эмоции, но невозмутимость у них разного толка. Лянь Му, несмотря на внешнее хладнокровие, в душе заботливый, мастер на все руки и очень надежный парень. А вот Сяо Доудин... этот кашлянет — и полфирмы обанкротится. Типичный властный босс с пеленок!
Бэймин Шисы ухмыльнулся:
— Ешь давай. Нечего на ребенка смотреть как подозрительный дядька.
— Ничего не могу с собой поделать, он невероятно милый, — вздохнул Ань Ян.
— Наши сыновья тоже милые, — заметил Бэймин Шисы.
Ань Ян издал сухой смешок:
— Если не считать их неуемной гиперактивности.
Один — сорванец по природе, второй — бандит по призванию. Благо есть Лянь Му, их золотой сын-хранитель, иначе Ань Ян давно сошел бы с ума.
— Интересно, когда родится этот малыш? — задумался Бэймин Шисы.
Внезапно сидевший напротив Сяо Доудин ровно вставил:
— Скоро.
Ань Ян махнул рукой:
— Да ну, быть не может, я же только... Стоп! — До него с опозданием дошел смысл сказанного, и он ошеломленно переспросил: — Откуда ты знаешь, что я беременен?!
От неожиданности Ань Ян повысил голос. В столовой был самый разгар обеда, народа полно, и, услышав новость, сотрудники дружно заулыбались:
— Ой, поздравляем! Маленький босс снова ждет ребенка!
— А Глава Бэймин времени не теряет!
— Сынишка у Маленького босса просто чудо.
Ань Ян лишился дара речи.
Сяо Доудин лихо закрепил успех, выдав бесстрастное:
— О.
«О»?.. И это все?!
У Ань Яна нервно задергалось веко. А малыш спокойно добавил:
— Это будет маленький цилинь.
— Цилинь? — изумился Ань Ян.
— Цилинь, — кивнул Сяо Доудин.
Не успел Ань Ян переварить услышанное, как Бэймин Шисы резко поднялся. Отвернувшись, он произнес изменившимся, хрипловатым голосом:
— Я в уборную.
— Погоди. — Ань Ян насторожился: — Ты чего?
Бэймин Шисы дышал тяжело. Сделав глубокий вдох, он выдавил из себя неловкое:
— Суп на руки попал, надо ополоснуть.
Слух Ань Яна не обманешь — у Бэймина опять приступ! Духовные силы Бэймина истощились, и истощение могло накрыть его в любой момент. На курорте «Горячие источники» он уже пытался отсидеться в туалете, скрывая слабость.
Сяо Доудин покачал головой и снова взглянул на них с явным презрением:
— Я подожду здесь. Идите в уборную, уладьте свои дела.
Окружающие, услышав фразу про «уборную», дружно понимающе закивали, вообразив черт-те что.
Ань Ян подскочил и силой потащил Бэймина Шисы к кабинкам. Бэймин проявлял редкую покорность: без единого слова позволил затянуть себя внутрь.
Ань Ян втолкнул Бэймина в свободную кабинку, ввалился следом и с грохотом захлопнул дверцу. Прижав мужчину к пластиковой перегородке, он без лишних слов впился в его губы.
Бэймин попытался отстранить голову, уклоняясь от поцелуя.
— Хех, — властно хмыкнул Ань Ян.
Сжав его подбородок пальцами, он не оставил ему шанса увернуться и с нажимом приник к его губам.
На миг Бэймин Шисы замер, а затем, точно почуявший кровь хищник, перехватил инициативу. Заграбастав Ань Яна за талию, он крутанул его и с размаху прижал к двери кабинки, обрушиваясь на него дикой, неукротимой лаской...
В туалете стояла осенняя прохлада, однако оба успели покрыться испариной. Взгляд Ань Яна затуманился. Бэймин, хоть и дышал с трудом, уже пришел в себя. Его алые глаза горели. Наклонившись к самому уху Ань Яна, он прошептал:
— Спасибо. Ты был весьма настойчив... и невероятно сладок.
Лицо Ань Яна мгновенно вспыхнуло — пожар, да и только!
Но ситуация требовала крайних мер: нужно было передать духовную энергию. Бэймин сопротивлялся лишь потому, что боялся обессилеть своего спутника.
Ань Ян отвернулся, маскируя смущение покашливанием:
— Как... получше стало?
— Полночь прошла, отпустило, — с легким смешком ответил Бэймин.
Ань Ян строго воззрился на него:
— А что ты мне в прошлый раз обещал? Опять тайны разводишь?
Бэймин Шисы обвил его талию руками, уперся подбородком в плечо и тихо промурлыкал:
— Я не скрывал, просто не хотел лишать тебя сил. Мне-то что, перетерпел бы.
Ань Ян взял его за подбородок, заставив посмотреть себе в глаза:
— Моему мужчине не полагается терпеть боль.
Бэймин усмехнулся:
— В таком случае мне несказанно повезло стать мужчиной Небесного владыки.
— Еще бы.
Спустя какое-то время они выбрались из уборной. Сяо Доудин уже доел свою исполинскую порцию удона и смирно дожидался их на стуле.
Вскоре вернулся освободившийся министр Ли и забрал малыша. Ань Ян и Бэймин Шисы собрались назад в усадьбу Сунов, но предварительно поручили Жэнь Шицзю поднять прошлые и текущие дела Сун Цзинманя — вдруг выплывут улики.
После этого они сели в машину и отправились к Сунам.
Вернувшись, они застали Сун Цзинманя в саду с Нуаньбаобао на руках. Малыш-дракон, похоже, прекрасно с ним ладил: резвился в траве, кувыркался, испачкал всю мордашку в земле, а за ушко у него зацепился сухой листок.
Цзинмань с улыбкой снял листик, отряхнул зверушку и закрепил у него на ухе сплетенную из травы бабочку.
Нуаньбаобао похлопал глазищами и склонил головку. Крупный, крепенький малыш с травяной бабочкой выглядел комично, но невероятно трогательно.
— До чего славный, — улыбнулся Цзинмань.
— Аву-у! — отозвался Нуаньбаобао.
— По душе? Давай я тебе еще пару штучек сплету?
Они явно нашли общий язык. Ань Ян заметил, что Нуаньбаобао частенько бегает к инвалидному креслу Цзинманя — видимо, потому, что тот был единственным, кто без содрогания реагировал на его ручную мышку...
Ань Ян незаметно наблюдал за Цзинманем. Тот выглядел совершенно умиротворенным, ни единого лишнего жеста.
В доме трагедия — погибла мисс Чжан из конкурирующего семейства девелоперов, а Цзинмань словно и не заметил: все так же витает в облаках с безмятежным видом. То ли правда ни о чем не печется, то ли прячет мысли слишком глубоко.
Заметив приближение гостей, Цзинмань направил коляску им навстречу, передал Нуаньбаобао, помахал малышу и покатил прочь.
Ань Ян долго провожал его задумчивым взглядом.
— Янь-Янь, ты так смотришь на постороннего мужчину, что я начинаю ревновать, — протянул Бэймин Шисы.
Ань Яна аж передернуло. Кожа покрылась мурашками. Каждое это «Янь-Янь» вызывало у него приступ зубной боли от тошнотворной сладости...
Закатав глаза, он огрызнулся:
— Я вообще-то за Сун Цзинманем наблюдаю! Делом занят!
— И все же не стоит так пристально разглядывать других, — со всей серьезностью заявила «уксусная кадушка» Бэймин.
Ань Ян промолчал. Помотав головой, он подхватил дракончика и двинулся к гостевому домику. Навстречу попались слуги, тащившие картонные коробки.
Ань Ян прищурился и окликнул их:
— Погодите.
Слуги, зная, что перед ними важный гость господина Сун Цзинмина, тотчас замерли:
— Господин Ань?
— Чьи это вещи? — указал он на коробки.
— Вещи покойной мисс Чжан, господин Ань.
— Мисс Чжан? — Ань Ян опешил.
В одной из коробок поверх разномастного хлама лежал узкий продолговатый футляр из темного дерева. Он был вырезан из персикового дерева с витиеватой резной вязью. Непосвященный принял бы его за шкатулку для колье. Но Ань Ян, знаток своего дела, сразу распознал молниеносный персик — древесину дерева, в которое ударила молния. Такие шкатулки изготавливали специально для сдерживания злых чар и хранения темных, ядовитых талисманов.
«Зачем мисс Чжан хранить у себя футляры для проклятых талисманов?» — мелькнуло в голове.
— Мисс Чжан привезла с собой много вещей, — пояснил слуга. — Хозяин велел собрать все и вернуть ее родственникам.
Ань Ян кивнул, и слуги пошли дальше.
Бэймин Шисы тоже заметил коробочку:
— Для талисманов.
— Отборный персик, обработанный молнией, — уточнил Ань Ян. — Точно для подавления скверны. Талисманы внутри лежали дьявольские.
В этот момент у Бэймина зазвонил телефон. На экране высветилось имя Жэнь Шицзю.
— Да?
— Шеф, я поднял данные по Сун Цзинманю.
Оказалось, за Цзинманем не числилось ровным счетом ничего...
Ань Ян, слышавший разговор по громкой связи, вмешался:
— В смысле «ничего»?
— Маленький босс, в прямом! У него идеальная история. И не только за последние дни, а вообще за все время. На улицу не выходит, по телефону почти не звонит — детализация вызовов чистая, общался только с родней да прислугой. Ни одного стороннего контакта!
Ань Ян нахмурился. Не выходит, не звонит... Откуда же тогда деньги? Пусть он и богатое дитя, сам-то он ни гроша не зарабатывает. Как калека ухитряется переводить Хэту миллионы?
— Ладно, с Цзинманем разберемся, — сказал Бэймин Шисы. — Проверь-ка мне кое-кого другого.
— Кого, шеф?
— Покойную невесту Цзинманя, мисс Чжан.
Девушка погибла от проклятия самоубийства, но в ее вещах нашлась шкатулка для темных талисманов. История выглядела весьма скверно.
Вернувшись в домик, они застали Лянь Му с Сяо Пиданем. Они сидели на диване: дракончик в последнее время пристрастился к телевизору, причем предпочитал низкопробные мыльные оперы, а в особенности — сцены с поцелуями...
Войдя в комнату, Ань Ян застал экранный поцелуй в самом разгаре: актеры впились друг в друга со всей страстью. Лянь Му сидел с абсолютно каменным лицом, смирившись со своей долей, а вот Сяо Пидань смотрел во все глаза.
Завидев отца, малыш радостно запрыгал на диване, точно на батуте. Ань Ян подошел ближе, и дракончик мгновенно взобрался ему на плечо:
— Папа, чмок!
Малыш обхватил ладошками щеки Ань Яна и скопировал поцелуй с экрана. Пусть он и был сорванцом, очарования ему было не занимать. Надутые пухлые губки приводили Ань Яна в полный восторг. Он чмокнул сынишку в ответ, и они увлеклись общим обменом нежностями.
У Бэймина Шисы внутри аж все закипело. Ну нельзя же ревновать к собственному сыну?!
Бэймин решительно протянул руку, прерывая нежности, усадил малыша к себе на колени и строго наставил:
— Папа мой, целовать его нельзя.
Сяо Пидань склонил головку. Понял ли он? Если папа принадлежит папе, то почему сыну нельзя его чмокнуть?
Поразмыслив, малыш все же неохотно кивнул, после чего указал пальчиком на Лянь Му и звонко заявил:
— Брат! Чмок!
Рассудив, что лично он ничего не теряет, Бэймин разрешающе кивнул.
Запрет с отца был снят, и дракончик радостно покарабкался по рукаву Лянь Му, после чего с громким чмоком впился тому в щеку:
— Брат, чмок!
Лянь Му замер... Лицо слегка залил румянец. «В комнате слишком жарко топят», — оправдал он себя.
Часа через два перезвонил Жэнь Шицзю с новостями:
— Шеф, мисс Чжан действительно покупала талисманы!
— Что за история? Зачем они ей? — поторопил Ань Ян.
— Она посещала черный рынок.
Под черным рынком Жэнь Шицзю имел в виду не банальную барахолку, а подпольный аукцион практиков, где торгуют артефактами, эликсирами, талисманами и даже внутренними ядрами демонов. Простая смертная на таком рынке — редкое явление.
— Всего она приобрела четыре талисмана, — сообщил Жэнь Шицзю.
— Четыре? — переспросил Ань Ян, вспомнив два пустых футляра в коробках. Значит, талисманов было четыре!
— Два талисмана самоубийства и два — болезни.
Самоубийство... Болезнь...
Сделка состоялась полгода назад. Тогда у мисс Чжан была близкая подруга, крутившаяся возле Сун Цзинмина под предлогом рабочих встреч. Подруги разругались в пух и прах. Подруга заявила, что пока свадьба не сыграна, она имеет полное право бороться за Цзинмина.
— После этого мисс Чжан и приобрела проклятия, — продолжал Жэнь Шицзю. — Подруга ее уже мертва. Скончалась от рака шейки матки три месяца назад.
Выходит, один талисман болезни уже сработал. Остались один талисман болезни и два — самоубийства.
— А рак Сун Цзинмина — не дело ли рук мисс Чжан? — нахмурился Ань Ян. Симптомы совпадают идеально.
— Но если бы проклятие наложила она, после ее смерти оно бы спало, — возразил Бэймин Шисы. — А Цзинмин до сих пор не может снять кольцо «Три жизни». Значит, наводил проклятие кто-то другой.
Верно. Зачем ей убивать Цзинмина, если она избавилась от соперницы ради брака с ним?
— И главный вопрос... — Ань Ян сжал губы. — Почему сама мисс Чжан погибла от собственного талисмана?
Из четырех талисманов осталась лишь часть, но в итоге она сгубила саму себя. Что заставило ее совершить самоубийство?
— Дело в том, — ровно произнес Бэймин, — что где-то гуляет еще одно проклятие самоубийства. Как думаешь, на кого его натравят?
— На Сун Цзинмина, — сообразил Ань Ян.
— Именно. Из-за кольца девятихвостого птице-лиса первичный план провалился, и убийца попытается довести дело до конца.
Убийца наверняка применит последний талисман...
— Беда! Беда! — донесся снизу отчаянный вопль.
Ань Ян высунулся в окно. Неужели снова труп?!
Слуга мчался к главному особняку:
— Молодой господин! Люди из семьи Чжан приехали! Заявляют, будто мы довели мисс Чжан до суицида! Они перехватили господина Фу Ли, скорее идите!
— Лиса скрутили? — встрепенулся Ань Ян. — Идем!
Они ринулись вниз. В саду уже гремела ругань. Толпа охранников во главе с грузной женщиной обступила Фу Ли.
— Ах ты, лис поганый! Мужик, а туда же! Дрянь бесстыжая! Это ты совратил Цзинмина и сгубил мою дочь! Дрянь! Заплатишь жизнью за мою девочку! Забей его!
Охранники кинулись вперед. Фу Ли попятился: магия магией, а рукопашник из него никудышный. Обратиться в лиса прямо на глазах у всех — значит подставить себя еще больше.
Один из верзил занес дубинку, но Ань Ян, подоспев вовремя, незаметно поддел ногой гальку с дорожки. Камень со свистом вылетел и шарахнул по дубине.
— А-а-а! — взвыл охранник и грохнулся навзничь.
Женщина обомлела. Воспользовавшись заминкой, Сун Цзинмин пробился сквозь толпу и закрыл собой лиса:
— Ты цел?
— Цел, — качнул головой Фу Ли.
Госпожа Чжан взбесилась еще пуще:
— Сун Цзинмин! Моя дочь ради тебя на все была готова, а ты променял ее на этого мужеложца! Мразь! Сволочь! Да он наверняка больной! Как ты мог отвергнуть мою девочку?! Из-за тебя она выбросилась из окна! Отвечай!
На шум сбежались все обитатели усадьбы, включая старших Сунов.
— Госпожа Чжан, умоляю, давайте без эмоций! — залебезил Старик Сун.
Сун Цзинмин обрезал его ледяным смехом:
— Говорить тут не о чем! «Любила»? «Была предана»? А вы знаете, госпожа Чжан, чем ваша доченька занималась за моей спиной?
— Что ты несешь?!
— Что слышали! — чеканил Цзинмин. — Пока я лежал в больнице, ваша дочь подкупала лечащего врача, чтобы мне подменили лекарства и я быстрее отдал концы! Вы об этом знали?
— Ложь! — заверещала женщина. — Моя девочка на такое не способна! Ты наговариваешь на мертвую!
— Можете перепроверить у врача, — с презрением ответил Цзинмин. — А «преданность» вашей дочери выразилась в том, что при первых вестях о моей болезни она разорвала помолвку и тут же обручилась с моим братом! А когда выяснилось, что диагноз ошибочен, бросила его и приползла обратно!
Слова Цзинманя попали в яблочко. Госпожа Чжан побагровела, но отступать не намеревалась:
— Мне плевать! Она погибла в вашем доме, значит, виноваты вы! Вы оба — дряни! Один — извращенец, второй — импотент и калека!
— Хватит! — загремел Цзинмин.
От его рыка даже Фу Ли вздрогнул.
— Моя личная жизнь вас не касается! А за оскорбление моего брата вы ответите в суде. Здесь полно свидетелей!
Сун Цзинмань, сидевший неподалеку в коляске, мельком взглянул на брата, заступившегося за него, но не проронил ни слова.
— Ах так?! Значит, объявляете нам войну?! — взвыла госпожа Чжан, повернувшись к Старику Суну. — Отлично! Разорим вас! Я подниму все связи, утоплю вашу компанию в грязи! Посмотрим, как запоете!
— Какая наглость, — хмыкнул Ань Ян.
Самая настоящая бандитская логика. Но Старик Сун струсил:
— Госпожа Чжан, побойтесь Бога! Давайте договоримся! — Повернувшись к сыну, он забормотал: — Цзинмин, сынок, сейчас не время для скандалов. Можешь временно уйти с поста генерального? Уступи место брату, отдохни дома...
— Он что, ему не родной отец? — поразился Ань Ян.
Родной отец подставлял собственного сына!
Бэймин Шисы ухмыльнулся:
— Старик давно искал повод. Помнишь досье, что дал Фу Ли?
Ань Ян вспомнил: конфликты из-за власти в бизнесе. Старик Сун радовался успехам сына, пока тот не оттер его от управления. И теперь решил использовать чужой наезд для смещения Цзинмина.
Цзинмин с горькой ухмылкой оглядел отца:
— Я ни в чем не виноват и уходить не собираюсь.
— Ты перечишь мне?! — вспыхнул отец.
— Будь вы правы, я бы уступил. Но потакать шантажу не стану. — Цзинмин подозвал охрану: — Выставьте посторонних. Не захотят — вызывайте полицию.
И, подхватив Фу Ли, пошел к дому под вопли госпожи Чжан:
— Убийца! Извращенец! Ты ответишь за мою дочь! Я утоплю всю вашу семейку!
Скандал затих.
— Ну и семейка, — покачал головой Ань Ян. — Нет бы радоваться, что сын тащит бизнес, живи себе в удовольствие! Зачем цепляться за кресло?
— Не у всех есть твоя мудрость, — улыбнулся Бэймин.
Наступал вечер. Только они вошли в свой дом, как в дверь заколотили:
— Господин Бэймин! Господин Ань!
Ань Ян отворил:
— Что случилось?
— Господин Фу Ли упал в обморок!
Фу Ли — демон, обычный врач быстро распознает неладное. Они помчались к особняку. Лис уже очнулся и вовсю капризничал, отказываясь от осмотра. Из-за воздействия кольца Цзинмин не мог ему перечить и отослал медика.
— Что с тобой? — спросил Ань Ян.
— Голова закружилась, душно стало, — мурлыкнул лис из объятий Цзинмина.
— Может, охранники задели? — беспокоился тот.
— Нет! Никаких врачей!
Ань Ян осмотрел его: травм нет, духовная энергия в порядке.
Внесли ужин — сплошное куриное разнообразие: жареная, тушеная, пряная курица всех сортов. Лис цапнул ножку, впился зубами и тут же выплюнул:
— Гадость! Протухло!
— Протухло? — удивился Ань Ян.
Запах тяжелого жира действительно присутствовал. Но раньше Фу Ли обожал пряное... Ань Яна самого тошнило от жирного из-за беременности. Почему же лиса так воротит?..
Молния озарила догадку. Ань Ян подскочил и прошептал ему на ухо:
— Ты... неужели тоже с приплодом?!
Фу Ли воззрился на него как на дурачка:
— Ань Ян, ну ты и глупый! Я же самец!
«Но ты же девятихвостый птице-лис с нереальной плодовитостью!» — мысленно возопил Ань Ян.
Если лис забеременел, как он станет расплачиваться с долгом благодарности? Сбежит с животом?!
Картинки в голове Ань Яна замелькали одна абсурднее другой, точно грозовые раскаты посреди ясного неба...