Министр Ли вихрем умчался в уборную. Лю Бэй, тревожно нахмурившись, метнулся следом. Прошло довольно много времени, прежде чем они оба вернулись в обеденный зал.
Ань Ян в это время за обе щеки уплетал свой любимый малатан, с трудом прожевывая полный рот еды:
— Министр Ли, вы как? Всё в порядке?
Не успел Ли Вэнь вымолвить и слова, как к их столику с подносом наперевес подлетела улыбающаяся старшая сестренка Мэнпо:
— Ой, привет! Я присяду к вам?
Не дожидаясь ответа, она опустилась на стул и заглянула в их пиалы:
— Вы что, все малатан за обе щеки уплетаете? В том окошке такая очередь выстроилась, что я не выдержала и просто взяла обычный обед. Сегодня, между прочим, дают жареное рыбное филе!
Министр Ли только-только присел и не успел толком перевести дух, как его взгляд случайно упал на рыбу в тарелке Мэнпо. Вообще-то Ли Вэнь любил рыбу, но сегодня... Стоило этому запаху коснуться его ноздрей, как к горлу подступила непреодолимая тошнота. Горло мгновенно сжало спазмом, а желудок буквально скрутило узлом.
— Кха...
Министр Ли судорожно сглотнул подступивший ком и мгновенно зажал рот ладонью.
— Ну что ты? Опять плохо? — Лю Бэй тут же пододвинул ему стакан с водой.
Сделав несколько жадных глотков, Ли Вэнь немного подавил позыв. Лицо его оставалось бледным, он лишь тяжело качнул головой.
Мэнпо округлила глаза от удивления:
— Министр, вы что, заболели? Давайте я вас осмотрю! Ну же, протяните руку, я гляну!
Ли Вэнь посмотрел на нее с явным недоверием. В его глазах так и читалось сомнение в ее врачебном таланте.
Мэнпо хихикнула:
— Да ладно вам! С такими мелкими болячками я в два счета справлюсь, не переживайте, от этого еще никто не умирал! К тому же... Министр Ли, вы ведь и так высший дух!
Ли Вэнь: «...»
Возразить на это было решительно нечего. Министру ничего не оставалось, кроме как протянуть руку, чтобы Мэнпо смогла сосчитать пульс.
Девушка приложила пальцы к его запястью, прищурилась, несколько раз озадаченно цокнула языком и пробормотала:
— Министр... Вы как будто...
Ань Ян, у которого за щекой все еще перекатывался шарик из рыбного тофу, перевел взгляд на Мэнпо:
— С министром Ли всё в порядке? Может, он просто съел что-то не то? Его только что стошнило в туалете.
Мэнпо снова выдала глубокомысленное: «С-с-с...», а затем с особым пристрастием уставилась на Ли Вэня:
— Министр Ли... Похоже, вы беременны.
— Пф-ф-ф!
— Кха-кха-кха-кха!
Министр Ли с брызгами выплюнул всю воду прямо на стол, а Лю Бэй зашелся сухим, удушливым кашлем.
Бабах!
У Ань Яна от такой новости палочки дрогнули, и сочный драконий шарик выскользнул из захвата. Упав на стол, он прыгуче перевернулся и, оставляя за собой жирный след ярко-красного острого масла, покатился прямо Ань Яну на брюки.
Из всей компании один лишь Бэймин Шисы сохранил абсолютное хладнокровие. Его палочки мелькнули в воздухе молниеносной тенью и мертвой хваткой сжали беглый шарик за долю секунды до катастрофы. Острое масло с одежды потом ничем не отстираешь.
Заметив на себе ошарашенные взгляды, Мэнпо всплеснула руками:
— Правда! Это чистая правда! Ну поверьте же мне!
До Ань Яна только сейчас начал доходить истинный масштаб бедствия:
— То есть... Тот стакан шоколадного... молока?!
Лю Бэй: «...»
Чудодейственный шоколад Мэнпо, оказывается, умудрился подставить самого министра! И действие у него оказалось невероятно быстрым. А самое главное...
Срок действия — две тысячи лет!
Очнувшись от шока, Ань Ян подался через стол и изо всех сил хлопнул Лю Бэя по плечу:
— Дядя! Поздравляю! У меня скоро появится братик!
Лю Бэй: «...»
Министр Ли: «...»
Мэнпо, судя по всему, тоже почувствовала: если она останется за этим столом еще хоть на секунду, ее саму сожрут вместо обеда. Быстренько подхватив свой поднос, она бочком-бочком рванула к соседнему столику, где сидела маленькая фея:
— Ой, у вас тут свободно? Давайте пообедаем вместе!
Глядя вслед улепетывающей Мэнпо, Ань Ян вдруг проникся глубоким сочувствием к дяде. На фоне двух тысяч лет министра Ли его собственные двести лет казались детским лепетом. Нужно уметь радоваться целому!
Лю Бэй, опомнившись, тут же выдернул палочки из рук Ли Вэня, отложил их в сторону и с тревогой произнес:
— Не ешь больше столовскую еду. У тебя и так желудок слабый. Я сейчас съезжу домой и быстро приготовлю что-нибудь нормальное. Подожди немного, я скоро.
Он уже поднялся, намереваясь уйти, но Ли Вэнь беспомощно вздохнул и сгреб его за рукав:
— Который час? Пока ты съездишь домой и сготовишь, я тут с голоду помру.
Лю Бэй запнулся, понимая, что тот прав:
— Но от этой еды тебе же плохо...
Ань Ян с ехидной улыбкой наблюдал за ними. Надо же, его обычно собранный и серьезный дядя может быть таким беспомощным и дурашливым! Удивительное зрелище.
Закончив с обедом, Ань Ян и Бэймин Шисы поднялись к себе в кабинет, чтобы не мешать парочке наслаждаться романтическим моментом.
Жэнь Шицзю в отделе так и не появился. Пожидав его некоторое время, во второй половине дня они решили наведаться к Су Чанся.
У того имелась собственная квартира. Разумеется, куплена она была на деньги Цинь Кайцзи, и жили они там вдвоем, но оформлена недвижимость была на Су Чанся, так что юридически жилье принадлежало ему.
Ань Ян с Бэймином Шисы поехали по указанному адресу. Самый центр города, совсем недалеко от дома самого Бэймина. Цены на квадратный метр здесь кусались так, что подступиться было страшно.
Элитный жилой комплекс состоял сплошь из двухъярусных пентхаусов. Заехав на территорию, парни прошлись через пост охраны, заполнили гостевой журнал и только потом поднялись на лифте.
Ань Ян не был уверен, застанут ли они хозяина дома. Хотя по расписанию у Су Чанся на сегодня не числилось никаких съемок или мероприятий, гарантировать, что он не ушел по делам, никто не мог.
Они остановились перед нужной дверью и нажали на звонок. К счастью, долго ждать не пришлось — за замком почти сразу щелкнуло, и дверь подалась назад.
Су Чанся был в простой домашней одежде. Растрепанные волосы спадали на лоб, лицо выглядело осунувшимся и бледным — казалось, за последние дни он исхудал вдвое.
Впрочем, даже в таком небрежном виде он оставался невероятно привлекательным. Изнеможение и тоска лишь придали его облику ту особую хрупкую печаль, которая делала его невероятно утонченным.
В квартире не горел свет, тяжелые портьеры были плотно задвинуты, отчего в прихожей царил полумрак. Су Чанся на миг замер на пороге:
— Вы что-то хотели?
— Мы бы хотели задать вам несколько вопросов, — ответил Ань Ян.
Су Чанся шире распахнул дверь:
— Проходите.
Не дожидаясь их, он развернулся и прошел в гостиную, опустившись на диван.
Ань Ян с Бэймином огляделись. По логике вещей, квартира должна была купаться в солнечном свете — окна выходили на южную сторону, а прозрачный осенний воздух так и лучился ярким теплом.
Однако каждый оконный проем закрывали непроницаемые бархатные шторы. В комнатах стоял густой сумрак, и хотя помещение было огромным, атмосфера в нем казалась давящей и душной.
— Присаживайтесь.
Они сели напротив.
Су Чанся произнес ровным голосом:
— О чем вы хотели спросить?
Ань Ян переглянулся с Бэймином Шисы, после чего спросил:
— Господин Су, скажите, вчера вечером, после того как вы ушли из ресторана, вы ведь направлялись в соседний отель?
Су Чанся ответил без колебаний:
— Да.
Ань Ян не ожидал такой откровенности:
— Вы искали Цинь Кайцзи?
Су Чанся поднял глаза. Его взгляд был абсолютно спокоен. Он одновременно и кивнул, и качнул головой.
Ань Ян окончательно запутался:
— Это как понимается?
— Я действительно ходил в отель и хотел увидеть Кайцзи, — пояснил Су Чанся. — Но, поднявшись к номеру, я его так и не увидел.
В тот вечер Су Чанся отправил сообщение, спросив, где тот находится. И Цинь Кайцзи снова солгал. Никакой срочной командировки не было — он просто соврал, чтобы провести время с тем популярным стажером.
Увидев, как Цинь Кайцзи заходит в отель с молодым парнем, Су Чанся пошел следом.
— Но когда я постучал в номер, — проговорил Су Чанся, — дверь мне открыл вовсе не Кайцзи.
Кто стоял на пороге, было понятно и без слов — тот самый стажер.
Увидев Су Чанся, парень смерил его откровенно враждебным, торжествующим взглядом. На просьбу позвать Цинь Кайцзи он лишь ехидно ухмыльнулся: «Ой, как неловко! Господин Цинь сейчас в душе. Не хотите подождать?»
Ань Ян аж языком прицокнул. В душе? В отельном номере? Намек более чем прозрачный...
— Выслушав его, я развернулся и ушел, — закончил Су Чанся.
Ань Ян сочувственно кивнул. Хотя Су Чанся говорил ровным, почти отстраненным тоном, было видно, чего ему стоило это спокойствие. Его пальцы нервно терли и теребили бусины браслета из рога носорога на запястье, выдавая глубоко запрятанную боль.
Кому понравится застать своего любимого в отеле с другим, да еще когда тот нежится в душе?
— После этого я Кайцзи не видел, — добавил Су Чанся. — Можете расспросить того стажера.
— Стажер исчез, — подал голос Бэймин Шисы.
Су Чанся лишь слегка пожал плечами:
— Тогда не знаю.
Похоже, разговор зашел в тупик. Гости уже собирались подняться и откланяться, как вдруг в дверь снаружи кто-то яростно застучал. Не нажали на звонок, а именно заколотили кулаками: Бум! Бум! Бум!
Су Чанся нахмурился, поднялся и пошел открывать.
— Су Чанся-а-а!!
Едва створка распахнулась, как в квартиру ворвался визгливый женский крик. Вслед за ним послышался цокот высоких каблуков. Разодетая в пух и прах женщина средних лет влетела в прихожую и без лишних слов наотмашь влепила Су Чанся звонкую оплеуху!
Хлест!
Су Чанся не успел уклониться. От оглушительного удара он с грохотом валился на пол — женщина вложила в этот выпад всю свою ярость.
Ань Ян от неожиданности вздрогнул. Приглядевшись, он узнал нападавшую — это была тетушка Цинь Кайцзи.
За ней ввалилось несколько дюжих телохранителей. Отвесив пощечину, женщина зашлась в истерическом крике:
— Ах ты, дрянь! Су Чанся, паршивец! Когда умер мой племянник, ты был первым подозрительным типом! Хорош, ничего не скажешь! Кайцзи тебя кормил, поиль, жильем обеспечил, деньгами осыпал, пылинки с тебя продувал! А ты, тварь неблагодарная, вот как с ним поступил?! Из-за какого-то вшивого артистика, с которым он в отель сходил, ты его ножом пырнул?! Я тебя своими руками задушу, сука!
Она снова кинулась на лежащего Су Чанся, норовя ударить его носком туфли.
Ань Ян, опешив от такой сцены, поспешно встал между ними:
— Погодите! Погодите! Давайте без рук!
Женщина смерила Ань Яна презрительным взглядом:
— А вы еще кто такие?! Ах ты, мерзавец, племянник мой только в гроб лег, а ты уже нового папика себе пристроил?! Так вот почему ты Кайцзи ухлопал! Нашел, под кого постабильнее подстелиться?! Проститутка дешевая!
Слова были настолько мерзкими, что Ань Ян вспыхнул от гнева, но Бэймин Шисы удержал его за плечо. Лицо Бэймина оставалось непроницаемым. Он просто достал из кармана визитку и протянул ее разъяренной тетке.
Тетушка Цинь Кайцзи скользнула взглядом по карточке, и крик застрял у нее в горле. Спесь с нее сдуло в мгновение ока, уступив место густому краске смущения. Она заискивающе заулыбалась:
— Ой... Господин Бэймин! Простите дуру грешную, не признала! Какими судьбами вы здесь?
Бэймин даже не удостоил ее взглядом.
Тетушка, впрочем, не смутилась и запричитала с новой силой:
— Господин Бэймин, вы только не верьте этому проходимцу! Он ведь паскуда редкая! Вся его семейка в аварии разбилась, один он, проклятый, выкарабкался. В больнице за него платить некому было, так мой бедный племянник из доброты душевной все счета закрыл, потом содержал его, квартиру вот эту купил... И чем этот ирод отплатил?!
Женщина повернулась к своей охране:
— Это квартира моего племянника! Раз Кайцзи не стало, этой подстилке тут делать нечего! Выносите всё! До последней нитки!
Тут ее взгляд упал на запястье Су Чанся, где все еще висел браслет из рога носорога. Вещь эта была старинной и стоила целое состояние.
— Ах ты, ворюга! — тетка кинулась к нему и вцепилась в браслет. — Это тоже деньги моего племянника! Снимай! Снимай сейчас же! Не дам тебе ни гроша унести!
Су Чанся, до этого молча терпевший нападки, внезапно сжал кулак, накрывая браслет второй рукой:
— Я сейчас же уйду и ничего не возьму с собой. Но этот браслет вы не получите.
Тетка злорадно расхохоталась:
— Ишь ты, какой умный! Знаешь, сколько эта цацка стоит?! С ней ты до конца дней на печи лежать сможешь! Мечтай больше! Снимай, кому говорю!
Она дернула со всей дури. Раздался сухой ТРЕСК! — шелковая нить не выдержала.
Дзинь-дзинь-дзинь!
Тяжелые бусины из рога носорога рассыпались по полу, катясь во все стороны. Некоторые закатились под шкафы, другие забились в щели под диваном — оттуда их теперь в жизнь не достать.
— Вот и ладно! — отрезала тетка. — Пусть лучше расколются, чем этой твари достанутся! Бессовестный выродок! Убийца!
В прихожей поднялся невообразимый гвалт. И тут сквозь крики пробился короткий сигнал: Звяк!
Это звякнул телефон Су Чанся.
Ни хозяин, ни бушующая тетка ничего не заметили. Зато Ань Ян, стоявший возле столика, четко увидел, как загорелся экран. На нем висело уведомление:
— Почтовый ящик: Цинь Кайцзи.
Ань Ян аж подпрыгнул:
— Стой-стой-стойте! Помолчите вы! Тут... тут от Цинь Кайцзи письмо пришло!
— ЧТО?!
Тетушка Цинь Кайцзи вмиг побледнела. Хотя гибель племянника пока держали в тайне от прессы, вся родня уже знала о его смерти. И вдруг покойник присылает письмо?!
Это что еще за чертовщина?!
Су Чанся, забыв обо всем, кинулся к столику, сгреб телефон и разблокировал экран.
Впрочем, едва открыв почту, он сдулся. Письмо пришло не прямо сейчас — это была отложенная отправка.
Бом-м-м...
Напольные часы в гостиной пробили три часа дня. Письмо пришло ровно в 15:00.
Су Чанся нажал на вложение. Это был видеофайл.
Экран ожил, и на нем появился Цинь Кайцзи. Живой, невредимый.
— Кайцзи... Это же Кайцзи! — воскликнула тетка, подбегая ближе.
На видео Цинь Кайцзи смотрел прямо в камеру с такой нежной, теплой улыбкой, какой его редко кто видел. Обычно холодный и отстраненный, сейчас он буквально лучился любовью и безграничной заботой.
Похоже, он записывал видео на телефон. Удерживая его одной рукой, он произнес мягким, чуть хриповатым голосом:
— Чанся, с днем рождения.
Ань Ян удивленно взглянул на Су Чанся. Надо же, у него сегодня день рождения? Какое совпадение!
Видео явно было записано заранее, причем прямо в этой квартире.
Цинь Кайцзи на экране встал и пошел по комнате. Камера слегка покачивалась, перемещаясь из гостиной в спальню. Он тихо засмеялся:
— Чанся, помнишь? Я обещал, что каждый год буду готовить для тебя особенный подарок. Такой, какой никто другой тебе подарить не сможет...
Он присел на край кровати:
— В этом году подарок действительно особенный. Если ты смотришь это видео, значит, пора открыть шкаф и забрать то, что принадлежит тебе.
Камера перевелась на платяной шкаф в спальне, зафиксировав крупный план.
Цинь Кайцзи снова улыбнулся:
— А теперь иди и найди его.
Су Чанся, у которого глаза уже застилали слезы, рванулся в спальню. Бросив телефон на кровать, он судорожно потянул на себя дверцу шкафа.
Хрясь!
Полка была абсолютно пуста. Лишь по центру одиноко стояла маленькая темно-бордовая бархатная коробочка.
Дрожащими пальцами Су Чанся поднял ее и с легким щелчком откинул крышку.
Ань Ян, кажется, заранее догадывался, что там. В таких коробочках продают только одно.
Оплавленные ободки парных колец.
Когда крышка поднялась, сердце Ань Яна все равно сжалось.
Это действительно были обручальные кольца. Два лаконичных мужских кольца из белого золота, на внутренней стороне которых были выгравированы инициалы.
На кровати все еще звучал голос Цинь Кайцзи. Похоже, он сделал паузу, расчитывая, пока Су Чанся дойдет до шкафа:
— Чанся, нашел?
Затем последовало короткое молчание, и тихий, глухой шепот:
— Я люблю тебя.
В этот момент на видео поднялся какой-то шум. Послышался звук открывающейся двери — в комнату вошел сам Су Чанся.
Цинь Кайцзи на записи спешно закрыл объектив ладонью:
— Чанся? Ты чего так рано со съемок?
На этом видео обрывалось...
Су Чанся смотрел на погасший экран. Его губы дрожали, челюсти сжимались с сухим стуком, будто от лютой стужи.
Глаза его налились кровью. А затем из его груди вырвался такой раздирающий душу стон, что Ань Яну стало жутко. Су Чанся рухнул на колени прямо перед шкафом и забился в рыданиях.
Этот обычно сдержанный, глубоко ушедший в себя человек сейчас плакал навзрыд, не в силах сдержать хлынувшие слезы.
Ань Ян стоял в дверях, не зная, как его утешить. Наверное, сейчас лучшим решением было просто дать ему выплакаться...
Вышли они от Су Чанся только к пяти вечера. Кроме этого трогательного видеозавещания, зацепок у них не прибавилось.
Бэймин Шисы набрал штаб. Стажера, с которым Цинь Кайцзи снимал номер, до сих пор не нашли. Парень словно сквозь землю провалился, хотя метафизические датчики показывали: он все еще жив.
— От Шицзю есть вести? — спросил Бэймин.
Ань Ян заметил, как тот нахмурился, послушав трубку, а затем скинул вызов.
— Что с Жэнь Шицзю?
— Девятнадцатый весь день на связи не появлялся, — ответил Бэймин. — Говорит, не может найти А-Яня.
— Ещё один пропал?!
Исчезновение стажера и так путало все карты, а если еще и с А-Янем что-то случилось...
— Надо срочно его искать, — засуетился Ань Ян. — Лишь бы с ним ничего не стряслось!
В отдел возвращаться смысла не было. Они объездили все возможные места: офис, квартиру, расспросили знакомых — нигде А-Яня не видели.
К девяти вечера Ань Ян уже начинал паниковать. И тут на экран его телефона выскочило уведомление с новостного портала. На главной полосе красовалось фото А-Яня!
Заголовок гласил: * «Брат погибшего медиамагната празднует его смерть в баре!»*
Ань Ян вгляделся в снимок — точно, А-Янь собственной персоной. На заднем плане угадывались интерьеры какого-то питейного заведения.
— Быстро, пробей этот бар! — крикнул Ань Ян.
Бэймин Переслал фото Жэнь Шицзю, и не прошло и десяти минут, как тот скинул точный адрес.
Ань Ян с Бэймином рванули туда на машине. У входа они как раз пересеклись с запыхавшимся Жэнь Шицзю.
Втроем они влетели в шумящий зал и почти сразу заметили А-Яня.
Тот был пьян в дым. Положив голову на барную стойку, он сидел в окружении пустых бокалов и высушенной бутылки из-под виски. Рядом с ним примостились двое сомнительных типов.
Они облепили его с двух сторон: один бесцеремонно обнимал А-Яня за плечи, а второй уже запускал ладонь под ремень его брюк.
Пьяный А-Янь вяло отпихивал их, но типы, чувствуя легкую добычу, только расходились.
В какой-то момент А-Янь с трудом приподнялся, смерил мутным, раздраженным взглядом мужика, расстегивавшего его ремень, и...
БАМ!
Прямой удар в челюсть отправил приставала в нокаут!
— А-а-агх!
Мужик от неожиданности не удержался на высоком табурете и грохнулся на пол, попутно сбив бокалы у проходящего мимо официанта.
В баре поднялся шум. Поднявшись с пола и утирая разбитые губы, тип озверел:
— Ах ты, сука! Да я тебя сейчас...
Он замахнулся, намереваясь отвесить А-Яню оплеуху, но не успел.
Хрясь!
Еще один сокрушительный удар отправил его обратно на чистый паркет. На этот раз тип даже пикнуть не успел — отключился наглухо.
Жэнь Шицзю, подоспевший вовремя, стоял над ним с тяжело вздымающейся грудью.
Второй собутыльник, увидав такое дело, схватил со стола тяжелую бутылку и зашел Жэнь Шицзю со спины, норовя оглушить его.
Ань Ян дернулся было на помощь — подло нападать сзади! — но Бэймин Шисы удержал его за локоть.
Усадив Ань Яна на соседний стул, Бэймин с интересом уставился на драку:
— Не суетись. Сам справится.
Бутылка уже летела в затылок Жэнь Шицзю, но тот будто затылком видел. Молниеносным движением он перехватил запястье нападавшего и выкрутил его сустав.
Мужик взвыл от боли, а Девятнадцатый, не снижая темпа, сгреб его за шкирку и с размаху приложил физиономией о стойку: ДОНГ!
Поняв, что нарвались на профессионала, оба драчуна подхватили штаны и ретировались с такой скоростью, будто за ними гнались демоны.
А-Янь, качнувшись, едва не рухнул на залитый алкоголем пол. Жэнь Шицзю в один шаг оказался рядом и подхватил его.
Оказавшись в его объятиях, А-Янь поднял голову, сфокусировал мутный взгляд и вдруг глупо улыбнулся:
— А-а... Это ты? Тот парень из ресторана...
Он сгреб Жэнь Шицзю за отворот куртки, будто собирался драться, но в следующее мгновение его лицо скривилось, и он горько, навзрыд зарыдал, уткнувшись носом ему в шею.
Ань Ян аж оторопел:
— С ним... с ним что?
Бэймин Шисы спокойно пояснил:
— Пусть проплачется. Легче станет.
А-Янь пришел в бар вовсе не праздновать. В семье ближе брата у него никого не было. Цинь Кайцзи заменил ему отца — опекал, защищал, во всем поддерживал.
И теперь, когда брата не стало — да еще при таких жутких, загадочных обстоятельствах, — мир А-Яня просто рухнул.
Он судорожно сжимал куртку Жэнь Шицзю и всхлипывал, как ребенок:
— Что мне делать... Что делать... Брат меня бросил... Как я теперь...
Он выглядел настолько беспомощным и разбитым, что Жэнь Шицзю обнимал его с осторожностью, словно хрустальную вазу, боясь сжать слишком сильно.
Он тихо гладил А-Яня по спине и уткнулся подбородком в его макушку:
— Я с тобой. Я никуда не уйду...
А-Янь плакал долго, пока силы окончательно не оставили его. Хмель взял свое, и парень уснул прямо на плече у Жэнь Шицзю.
Когда рыдания утихли, присутствующие убедились: он действительно беспробудно спит, только лоб прорезала глубокая морщинка, да пальцы все так же мертвой хваткой держались за одежду Девятнадцатого.
— Заснул, — тихо констатировал Ань Ян. — Поехали отсюда.
Домой к Цинь Яню отправлять его в таком состоянии было нельзя — за ним некому присмотреть. Жэнь Шицзю жил в общежитии, туда с пьяным тоже не заявишься.
— Едем к нам, — решил Ань Ян. — И ты с нами, будешь за ним ухаживать.
Жэнь Шицзю поколебался — он пытался держать дистанцию, но оставить А-Яня одного сейчас просто не мог. Он кивнул.
Бэймин Шисы был за рулем. Вскоре они приехали. Жэнь Шицзю бережно отнес А-Яня в гостевую комнату, снял с него обувь и куртку, а потом аккуратно протер его лицо влажным теплым полотенцем.
А-Янь беспокойно ворочался во сне, метался в бреду и судорожно сжимал руку Жэнь Шицзю:
— Не уходи... Не оставляй меня...
Сердце Жэнь Шицзю сжалось от острой боли. Он осторожно провел пальцами по бледной щеке А-Яня и тихо шепнул:
— Не уйду. Я здесь.
Ань Ян постоял в дверях, вздохнул и прикрыл створку. Вернувшись в спальню, он заметил:
— А Девятнадцатый-то у нас настоящий романтик.
Бэймин Шисы как раз переодевался — сбросил строгий пиджак с жилетом и натягивал домашний лонгслив. В этот момент его рельефная, литая мускулатура обрисовалась во всей красе, отчего у Ань Яна едва кровь носом не пошла.
Бэймин улыбнулся:
— Я еще больший романтик.
Ань Ян фыркнул:
— Кто бы говорил! Это я уже двадцать два года верен одному дураку. У меня точно мозгов не хватает!
Бэймин тихо засмеялся, подошел к нему вплотную и прикоснулся губами к его лбу:
— Ты прав. Похоже, мой Янян от меня без ума.
Ань Ян: «...» Чуть не тошнило от этой нежности!
* * *
Ночь прошла относительно спокойно. Ближе к утру А-Янь перестал метаться.
Сквозь сон он почувствовал, как солнечное тепло щекочет веки. А еще... почему-то на лицо каплями падали мелкие брызги. Словно грибной дождик накрапывал.
А-Янь нахмурился: «Я что, на улице уснул? Откуда сырость?»
Он с трудом разлепил глаза и обомлел.
Прямо перед его носом восседал... русал.
Самый настоящий, с серебристо-белым хвостом. Малыш сидел на одеяле и держал в руках огромную — по сравнению с ним самим — кружку, из которой увлеченно плескал водой А-Яню прямо в лицо.
А-Янь: «Я... я еще не проспался?..»
Естественно, этим "русалом" был никто иной, как Сяо Пидань!
А-Янь таращился на него пару секунд, а потом зажмурился изо всех сил, думая, что это глюк.
Пока он зажмуривался, в комнату бесшумно влетел Лянь Му. Заметив сбежавшего малютку, он сгреб Сяо Пиданя и моментально сгрузил его к себе в карман.
Когда А-Янь снова открыл глаза, сказочное существо исчезло. «Точно показалось», — вздохнул он.
Зато перед кроватью стоял серьезный мальчик с кружкой в руках.
Мальчуган был невероятно миловидным, но держался по-взрослому строго и невозмутимо.
Заметив взгляд А-Яня, Лянь Му ровно произнес:
— Проснулись?
А-Янь сел, оглядывая незнакомую обстановку:
— Простите... А где я?
— Вы вчера напились, и мой папа привез вас к нам, — ответил Лянь Му.
— Папа...
В голове у А-Яня точно гром грянул. Папа?!
Он смутно помнил, что в баре с ним был Жэнь Шицзю... Неужели у Девятнадцатого уже есть сын?!
Пока он пребывал в глубоком шоке, в комнату вбежал Ань Ян:
— Мой сын, мой!
А-Янь окончательно потерял нить происходящего.
Вот так, благодаря Сяо Пиданю, началось это безумное утро...
Умывшись, А-Янь спустился в столовую. Жэнь Шицзю уже расставлял на столе тарелки с завтраком. Завидев его, он спросил:
— Как голова? Не болит?
А-Янь качнул головой:
— Вчера... Извини за выходки.
— Садись за стол, — сказал Жэнь Шицзю. — Еда готова. Ты вчера много выпил, надо покушать, станет легче.
А-Янь присел:
— Спасибо.
В этот момент со второго этажа спустились Ань Ян и Бэймин Шисы. А-Янь удивлено перевел взгляд с одного на другого:
— Вы живете вместе?
— Девятнадцатый живет в общаге, — пояснил Ань Ян. — Тебя пьяного туда тащить было нельзя, вот и привезли к нам.
А-Янь снова поблагодарил их, а Ань Ян лишь махнул рукой:
— Да ладно тебе, давай ешь.
Поскольку А-Янь был человек "непросвещенный", сажать Сяо Пиданя за общий стол было нельзя.
Лянь Му отнес малыша на кухню, наложил ему отдельную порцию каши и оставил обедать. Но не успели взрослые взять в руки палочки, как из кухни раздался оглушительный грохот: КРАШ!
А-Янь вздрогнул:
— Что там упало?
— Я пойду гляну, — вздохнул Лянь Му и пошел восстанавливать порядок.
Как и следовало ожидать, Сяо Пидань снова устроил погром. Для такого крохи кухня была полна опасностей.
Малыш восседал на кухонном столе с невинным видом, держа на голове перевернутую пиалу из-под каши, и весело махал вошедшему Лянь Му ручкой.
Лянь Му: «...»
Смирившись со своей судьбой, мальчик подошел и начал вытирать с него кашу:
— Ну ты и горе мое...
Сяо Пидань возмущенно заагукал, указывая пальчиком в сторону столовой — мол, почему его выгнали от всех?
Опасаясь оставлять бедокура одного, Лянь Му сунул его в глубокий карман и вернулся к столу.
Очистив вареное яйцо, Лянь Му незаметно отправил его в карман. Сяо Пидань тут же вцепился в угощение и начал увлеченно грызть его прямо там.
Пока суть да дело, Ань Ян решил расспросить А-Яня о брате и Су Чанся.
— Су Чанся — начинающий актер, — начал рассказывать А-Янь. — Раньше они с братом вообще пересекались. Но потом Су Чанся попал в страшную аварию. Вся его семья погибла, денег на лечение не было, его уже выгонять из больницы собирались. Брат случайно узнал об этом и оплатил все счета.
Ань Ян кивнул — это сходилось с рассказом тетушки.
— Самое странное, — продолжал А-Янь, — я слышал от врачей, что авария была ужасной. Мать, отец и брат Су Чанся скончались на месте, а самого Чанся привезли в клинику уже без дыхания. Его даже в морг успели увезти...
— В морг?! — переспросил Ань Ян.
— Ага. И вот прямо там, в морге, у него внезапно появился пульс! Врачи подоспели, откачали его, и он очнулся.
— А твой брат и Су Чанся... Они часто ссорились?
— Никогда, — качнул головой А-Янь. — У них были отличные отношения. Вот с тетушкой они цапались постоянно.
Ань Ян это заметил: «цапались» — мягко сказано, тетка при встрече только и делала, что поливала его грязью.
— Тетка все пыталась сосватать брату каких-то девиц, но он жестко отказывал. Они с Су Чанся жили открыто, что ее и бесило.
В этот момент под столом раздался тихий Плюх!
Все невольно опустили глаза.
На полу лежал... кусок желтка.
И прямо на глазах у изумленной публики из кармана Лянь Му продолжили сыпаться крошки — то белок, то желток.
Лянь Му: «...»
Он тяжело вздохнул. Сяо Пидань ел так, словно карман был дырявым ситом. Брюкам конец.
А-Янь с недоумением уставился на карман Лянь Му, из которого фонтаном валились яичные крошки...
Бэймин Шисы с абсолютным хладнокровием перевел тему:
— А у Цинь Кайцзи в последнее время не было странностей в поведении?
А-Янь тут же переключился:
— Странностей? Да вроде нет... Работа, дом, Су Чанся... Ах, да!
Он вдруг вспомнил кое-что важное:
— Дело касается компании. Я только вчера узнал... Брат, оказывается, оставил завещание! Переписал на меня свои акции и часть имущества, а остальное отписал Су Чанся.
— Завещание?! — ахнул Ань Ян. — Он же был так молод! Зачем ему завещание?
Хотя богатые люди часто составляют подобные бумаги на всякий случай, делать это в таком возрасте без семьи казалось странным.
А-Янь помрачнел, в его глазах блеснули слезы:
— Не знаю... Но у меня такое ощущение... Будто брат заранее знал, что умрет. Словно предчувствовал этот день и успел все уладить...
В столовой воцарилось тяжелое молчание. Глаза А-Яня покраснели.
Жэнь Шицзю, переживая за него, осторожно положил ладонь ему на плечо:
— Не терзай себя. Поешь немного.
Он подвинул к нему пиалу и добавил:
— Осторожно, каша горячая... Я имбирь весь вытащил.
А-Янь удивленно поднял на него глаза:
— Откуда ты знаешь, что я не ем имбирь?
Жэнь Шицзю замер.
Ань Ян тем временем с особым усердием уткнулся в свою тарелку, делая вид, что страшно занят едой.
Жэнь Шицзю прокашлялся:
— Ну... Обычно люди не любят имбирь в каше...
И тут под столом что-то с грохотом упало и покатилось по паркету: ТАРАРАМ!
Звук спасительно отвлек внимание А-Яня.
Но Ань Ян, взглянув вниз, едва не поперхнулся — из-под стола выкатилось драконье яйцо!
Темно-фиолетовое яйцо малыша Нуаньбаобао с тихим шуршанием докатилось аккурат до ног А-Яня и уткнулось ему в туфлю.
Ань Ян дернулся было поднять его, но А-Янь оказался быстрее.
Яйцо было тяжелым, гладким, словно полированный нефрит, и... излучало приятное живое тепло.
А-Янь озадаченно нахмурился:
— Это еще что за штука?
— Э-э... Это... — Ань Ян чуть было не ляпнул «столетнее яйцо»!
Но какое, к черту, столетнее яйцо может быть горячим?!
Ань Ян покрылся холодным потом, не зная, как выкрутиться.
Спасать положение снова пришлось Бэймину Шисы. Он спокойно отложил палочки и ровным голосом произнес:
— А, это. Обычная грелка для рук.
Ань Ян: «...»