— Кхъ...
Ань Ян зажал рот ладонью, с трудом сдерживая подступивший к горлу мучительный спазм. Отмахнувшись от Мэнпо, он с трудом выдавил:
— Твоя... твоя рыба. Запах просто невыносим, убери подальше.
Старшая сестренка Мэнпо ошеломленно хлопала ресницами:
— Ты что, не любишь рыбу? Это же такая вкуснятина! Острая рыба с квашеной капустой — да я готова есть её на завтрак, обед и ужин. А главное — от неё ни капли не полнеешь!
Ань Ян и сам любил рыбу, но стоит лишь резкому аромату коснуться ноздрей, как во рту появлялся тошнотворный, маслянистый вкус. Желудок скручивало так, что дыхание прерывалось.
Мэнпо внимательно оглядела его с ног до головы и внезапно ахнула:
— Ты... ты что, беременный?
Ань Ян округлил глаза:
— Я только что хотел спросить тебя о том же самом!
Мэнпо виновато почесала затылок:
— Ну... Когда я проверяла пульс, ничего такого не заметила. Но раз тебя выворачивает от одного запаха такой ароматной рыбы, то даже и не знаю... — Она на мгновение задумалась и встрепенулась: — А! Вдруг срок слишком маленький, вот я ничего и не нащупала? Приди ко мне перепровериться попозже, а?
Ань Ян бессильно вздохнул:
— И сколько ещё будет действовать твоё снадобье?
— Как минимум двести лет, уж поверь! — искренне пообещала Мэнпо.
— Кхъ... — Ань Ян снова зажал рот. Не в силах больше терпеть, он отпихнул Мэнпо и рванул к умывальникам при столовой.
Бэймин Шисы нахмурился и поспешил за ним:
— Ань Ян, ты как?
Вбежав в уборную, Ань Ян заперся в кабинке. Ел он сегодня немного, так что выплевывать было особо нечего — лишь пара судорожных позывов и несколько капель желчи. Однако после этого давящая тяжесть в желудке спала, уступив место благодатной легкости.
С облегчением выдохнув, он вышел из кабинки. Только ноги теперь казались ватными, а в голове слегка туманилось.
Бэймин Шисы тут же подхватил его под локоть:
— Сильно плохо?
— Уже лучше, — бессильно махнул рукой Ань Ян. — Просто сил нет.
— Поднять тебя на руки?
— Не надо! — испуганно воспротивился тот. — Здесь же полно народа, стыда потом не обберешься.
Бэймин Шисы аккуратно повел его к выходу. На пороге столовой они столкнулись с Жэнь Шицзю и А-Янем.
Эта парочка тоже не спешила домой — в отделе кипела сверхурочная работа. Похоже, расправившись с очередной пачкой отчетов, они спустились на лифте перекусить, чтобы затем со свежими силами вернуться к делам.
Заметив начальство, Жэнь Шицзю добродушно улыбнулся:
— Босс, маленький хозяин!
— Вы все ещё здесь? — удивился Ань Ян.
— Ага, — кивнул Жэнь Шицзю. — В том расстрельном захоронении обнаружили слишком много костей, до сих пор не закончили сверку. Хотим закрыть этот вопрос сегодня.
Бэймин Шисы хлопнул его по плечу:
— Поработайте на совесть.
— А как там дела у господина Цзяня? — поинтересовался Жэнь Шицзю. — Выкопать такую жуткую яму прямо на стройплощадке — это надо же...
— Цзянь Фан пока в безопасности, — ответил Бэймин Шисы. — Я поставил в его доме барьер, но скоро мне нужно будет вернуться.
Четверо коллег направились к раздаче. Жэнь Шицзю и А-Янь пришли за полноценным ужином, а Ань Яна, пережившего приступ тошноты, наверняка вскоре должен был одолеть голод. Бэймин Шисы решил присмотреть для него что-нибудь легкое и нежирное.
Пока они стояли в очереди, Жэнь Шицзю вполголоса докладывал обстановку:
— Все останки подняли, но идентифицировать большинство из них не получается. Во-первых, захоронение слишком древнее, а во-вторых, на костях лежат проклятия. Даже сопоставление со Шэнсыбу не дает результатов.
Бэймин Шисы нахмурился:
— Опять организация Хэту?
Жэнь Шицзю кивнул:
— Именно. На многих костях стоят клейма. В этот раз — стихия Металла, сочетание чисел четыре и девять.
Ань Ян задумчиво пробормотал:
— Огонь символизировал взрыв, Дерево — глаза. А за что отвечает Металл?
Ранее они уже сталкивались с подопытными этой организации. Малыш Лянь Му был одним из них: его тело переработали в соответствии с принципами Дерева из Карт Реки, из-за чего его глаза обрели способность видеть скрытое — то же самое, что доступно Ань Яну. Если следовать этой логике, что же таит в себе Металл?
Очередь продвинулась. Жэнь Шицзю махнул рукой:
— Ладно, не будем ломать голову на пустой желудок.
Договорив, он заметил, что идущий впереди А-Янь застыл перед витриной, не делая ни шага.
— А-Янь? Ты чего?
Юноша не откликнулся. Он смотрел в одну точку бледным, болезненным лицом, а во взгляде читался мрачный омут.
— А-Янь! — Жэнь Шицзю слегка коснулся его плеча.
— А?! — А-Янь вздрогнул, резко повернулся и уставился на товарища испуганными глазами. — Что такое?
— Это я должен спросить. Я зову тебя, зову, а ты словно не здесь. Переутомился? Если устал, иди в общежитие, я сам все доделаю.
А-Янь отрицательно качнул головой:
— Нет... все в порядке. Просто... просто с голодухи немного задумывался.
Забрав поднос, он подошел к окошку раздачи и приложил карту. Жэнь Шицзю бросил взгляд на его тарелку и вытаращил глаза:
— А-Янь, ты же терпеть не можешь болгарский перец! Зачем ты взял свинину с перцем?
Тот опустил взгляд и действительно увидел среди мяса сочные зеленые стручки. Поспешно взяв себя в руки, он пробормотал:
— Я... я просто решил попробовать. — Он подхватил поднос и быстро отвернулся: — Я пойду займу стол.
Жэнь Шицзю с недоумением смотрел ему вслед:
— От перца у него всегда дико болит желудок. С чего вдруг такие эксперименты?
Ань Ян погладил подбородок, переводя взгляд с одного на другого:
— Они случайно не поругались?
Бэймин Шисы лишь вздохнул:
— Выбирай лучше, что будешь есть.
В итоге Ань Ян остановил выбор на острой лапше, щедро плеснув туда несколько ложек уксуса. Бэймин Шисы голоден не был и ограничился стаканом сладкого чая с молоком.
За столом А-Янь молча уткнулся в тарелку, а Жэнь Шицзю продолжал обсуждать рабочие моменты. Внезапно он произнес:
— Кстати, босс, а то захоронение... не могло ли оно служить для взращивания демона?
— Взращивания? — переспросил Ань Ян.
Жэнь Шицзю кивнул:
— Ну да. Вы же говорили, что вытащили из ямы бабочку снов? Вдруг эта могила предназначалась именно для неё?
Не успел он договорить, как раздался громкий треск. А-Янь неловко взмахнул рукой и опрокинул поднос прямо себе на колени.
— Ох! — вырвалось у юноши.
Горячий соус и жирные куски моментально пропитали брюки. А-Янь судорожно дернулся от обжигающей боли.
Жэнь Шицзю тут же опустился на колени, пытаясь смахнуть еду салфеткой:
— Сильно обожгся? Дай сдерну штанину, посмотрю!
Он потянулся к отвороту брюк, но А-Янь, словно от удара током, резко отпихнул его. Жэнь Шицзю едва не завалился на спину и в полном изумлении уставился на партнера.
Осознав, что повел себя чересчур грубо, А-Янь сбивчиво пробормотал:
— Я... я пойду переоденусь в комнату отдыха.
Он стремительно поднялся и выскочил из столовой.
Жэнь Шицзю смотрел на закрывшиеся двери лифта с таким тоскливым видом, словно был брошенным псом с повисшими ушами.
Ань Ян не удержался:
— Вы точно не в ссоре?
Жэнь Шицзю почесал затылок:
— Да я и сам не пойму. С самого возвращения А-Янь сам не свой. Спрашиваю, что произошло, а он только твердит, что немного устал.
Беспокоясь за коллегу, они быстро закончили с едой и поднялись на этаж комнат отдыха. Дверь оказалась заперта изнутри.
Жэнь Шицзю постучал:
— А-Янь? Ты как там?
Из-за двери донесся сдержанный голос:
— Все нормально. Сейчас переоденусь и выйду.
Жэнь Шицзю остался ждать у порога. Он метался из стороны в сторону, словно запертый в клетке зверь.
Ань Ян попытался его успокоить:
— Не переживай ты так. Через плотную ткань кипяток вряд ли прожег кожу до пузырей.
— Да я понимаю... — вздохнул Жэнь Шицзю, ероша волосы. — Только волнуюсь я совсем о другом.
— О чём же?
— А-Янь стал каким-то чужим. Может... может, я ему надоел? Вдруг он хочет расстаться, но просто не знает, как сказать?
От его хаотичных метаний у Ань Яна уже рябило в глазах:
— Вот выйдет — и спроси напрямую.
Щелкнул замок. Из комнаты вышел А-Янь в свежей одежде. Увидев собравшуюся компанию, он слегка удивился.
Ань Ян, не откладывая дело в долгий ящик, забросил «прямой шар»:
— А-Янь, Шицзю интересуется, не собираешься ли ты с ним расстаться?
— Расстаться?! — Холодное выражение лица А-Яня мгновенно сменилось крайним изумлением. Он уставился на Жэнь Шицзю широкими глазами.
Жэнь Шицзю обомлел от такой прямоты и судорожно задергал Ань Яна за рукав, однако тот лишь добавил:
— Шицзю места себе не находит. Хочет знать, разлюбил ты его или нет.
Сгорая от смущения, Жэнь Шицзю выпалил:
— А-Янь, ты не подумай, я не стану навязываться! Если я тебе больше не нужен, то я...
— А вот и нет, — перебил его А-Янь.
— Что? — Жэнь Шицзю растерянно моргнул, не понимая смысловой разрядки.
А-Янь смотрел прямо ему в глаза. На его бледных щеках выступил едва заметный румянец:
— Это я... Это я из тех, кто цепляется мертвой хваткой и не отпускает.
Жэнь Шицзю окончательно застыл с глуповатым видом.
Ань Ян со вздохом покачал головой и, подхватив Бэймина Шисы за руку, увлек его прочь, давая парочке возможность разобраться без свидетелей.
Выйдя из здания штаб-квартиры, они сели в машину.
— Ладно, поехали обратно, — сказал Ань Ян. — Интересно, как там господин Цзянь.
Бэймин Шисы завел двигатель:
— Не переживай, мой барьер надежен. Ничего с ним не случится.
Ань Ян кивнул.
Завтра у Цзянь Фана были лекции в университете, поэтому после ужина он заперся у себя и увлеченно разбирал учебные материалы. Благодаря защите Бэймина Шисы он мог спокойно сосредоточиться на работе.
Обычно Цзянь Фан без труда просиживал за бумагами до глубокой ночи, но сегодня на него неожиданно накатила тяжелая, одолевающая сомноленция. Сознание туманилось, веки наливались свинцом. На грани глубокого сна он успел заметить, как в мягком свете настольной лампы кружатся полупрозрачные, мерцающие крупицы...
«Пыльца?..»
Цзянь Фан вздрогнул. На абажуре лампы сидела бабочка размером с половину ладони. Её нежно-розовые крылья переливались перламутром. Она тихонько помахивала ими, словно подзывая его к себе.
Профессор попытался встряхнуться, но тело не послушалось. С глухим звуком он уронил голову на стол и моментально провалился в недра бесконечного сновидения.
* * *
Цзянь Фан очнулся. Впрочем, он сразу понял: это не реальность.
Он находился не в спальне, перед ним не лежали конспекты, а на лампе не сидела странная бабочка. Он стоял посреди собственной хранилища, среди недавно купленных антикварных вещей.
Сердце сжалось. Неужели он снова начнет колотить ценные экспонаты? Несмотря на внушительное состояние, уничтожать древности было невероятно больно. Для него они являлись не просто капиталом, а частицей истории.
Посему Цзянь Фан поспешил к выходу и толкнул дверь.
За ней оказалась не гостиная. На пороге стоял юноша.
Хрупкий, бледный, с изящным заостренным подбородком и невероятно чистым взглядом. Аккуратный точеный носик, сочные алые губы... Когда он хлопал своими огромными глазами, в нем читалось нечто трогательное и совсем детское.
Цзянь Фан узнал его. А главное — за спиной юноши трепетала пара больших розовых крыльев с перламутровым отливом.
Крылья бабочки...
Невольно сделав шаг назад, Цзянь Фан уставился на незнакомца. Хотя тот едва доставал ему до груди, появление подобного существа заставило профессора насторожиться.
Юноша замахал руками:
— Я без злого умысла! Честно! Ты спас меня, и я пришел отплатить за доброту!
Он сделал шаг вперед. Цзянь Фан отступил еще на два шага, не сводя взгляда с хрупкой фигуры.
Заметив такую настороженность, гость поджал губы:
— Ты ведь любишь старинные вещи?
Профессор промолчал. Юноша улыбнулся и ткнул пальчиком себе в грудь:
— Так я и есть антиквариат! Самый настоящий! Полюби меня, а?
Цзянь Фан нахмурился. Он был убежденным гетеросексуалом, а тут перед ним стоял парень, да еще и выглядевший до того юным, будто не достиг совершеннолетия. И пусть Ань Ян уверял, что крылатые бабочки снов всегда взрослее, чем кажутся, суть от этого не менялась. Встречаться с оборотнем-бабочкой не входило в его планы.
Видя его молчание, юноша снова обиженно надулся:
— Ну и ладно. Не хочешь — не надо... — И тут же просиял совершенно искренней, детской улыбкой: — Главное, что ты мне нравишься! Ты меня спас, и я тебя люблю!
Цзянь Фан сдержанно спросил:
— Почему ты оказался в той могиле? Что за древний склеп раскопали строители?
При этих словах юноша испуганно сжался. Розовые крылья за его спиной мелко задрожали. Он отчаянно замахал руками:
— Там очень дурное место! Не возвращайся туда, слышишь? Ничего там не строй!
Договорив, он развернулся, намереваясь сбежать.
— Погоди!
Не дав ему уйти без объяснений, Цзянь Фан сделал шаг и схватил юношу за запястье. Оно оказалось совсем тонким и мягким — возникло ощущение, будто его можно переломить легким нажатием.
Юноша затрепыхался, пытаясь вырваться:
— Мне пора! Если плохие люди меня найдут, будет худо! Не ходи на ту стройку!
Цзянь Фан не разжимал пальцев. Хотя он преподавал в университете, тренировки в зале давали о себе знать — удержать хрупкого парня не составляло труда. В попытках освободиться юноша буквально извивался в его руках. Внезапно до носа профессора донесся едва уловимый, чарующий аромат — свежий, как лесные цветы, и вместе с тем бесконечно глубокий.
Запах исходил от бабочки.
Завороженный этим благоуханием, Цзянь Фан потерял контроль над собой. Склонившись, он коснулся губами шелковистых волос на макушке юноши.
Встретившись взглядом с его чистыми глазами, профессор почувствовал, как погружается в бездонный омут. Безволие сковало разум. В ушах зазвучали тихие, тихий ропот и молящий шепот, а на щеках юноши заблестели слезы...
* * *
Когда Бэймин Шисы и Ань Ян вернулись в особняк, было уже далеко за полночь. Телевизор в гостиной все еще работал, но шли уже далеко не «Телепузики».
Ань Ян подошел к дверям спальни и заметил полоску света:
— Господин Цзянь еще не спит?
Он принюхался и вдруг застыл:
— Это ещё что за аромат?
Бэймин Шисы мгновенно оказался рядом. Прищурившись, он толкнул дверь, но та оказалась заперта. Не раздумывая, он сжал дверную ручку — раздался сухой треск ломающегося замка, и Бэймин Шисы ворвался внутрь.
Цзянь Фан лежал лицом на письменном столе. А на его волосах и на абажуре лампы мерцала знакомая перламутровая пыльца...
— Бабочка снов была здесь, — констатировал Ань Ян.
Бэймин Шисы угрюмо произнес:
— А он сильнее, чем я думал. Способности у него весьма внушительные.
Цзянь Фан медленно подскочил. В этот раз он не колотил антиквариат. Услышав голоса, он с трудом поднял голову и уставился на гостей.
В голове царил туман, но воспоминания о прошедшем сне вырисовались с пугающей четкостью. В том сновидении он снова переступил черту с тем крылатым юношей.
Профессор провел ладонью по лицу и сиплым от волнения голосом произнес:
— Эта... эта бабочка... кажется, она снова приходила.
Ань Ян поспешно спросил:
— Зачем? Опять бить вазы?
Цзянь Фан смутился, замялся и нехотя ответил:
— Он просил не ходить на стройку. Сказал, там царит зло.
Разумеется, об интимной стороне вопроса он умолчал, хотя сам находился в смятении: он ведь не испытывал влечения к мужчинам, так почему же рядом с этим парнем потерял всякую рассудительность?
Бэймин Шисы нахмурился:
— Духовная сила бабочки снов превышает наши ожидания. Главное — он способен свободно перемещаться через сновидения.
Разумеется, по чистой силе дух бабочки не мог сравниться ни с Бэймином Шисы, ни уж тем более с Ань Яном. Однако умение приходить и уходить через сны делало его почти неуловимым.
Ань Ян обвел комнату внимательным взглядом, задерживаясь на фигуре хозяина дома, а затем хитро прищурился.
На шее Цзянь Фана алел свежий, налившийся кровью засос, а за ухом виднелись царапины.
Сложив детали воедино, Ань Ян переглянулся с Бэймином Шисы и слегка повел бровью.
Тот прекрасно понял этот намек:
— Придумал что-то?
Ань Ян шепнул:
— Кажется, эта бабочка неравнодушна к нашему профессору. Почему бы нам не ловлей на живую наживку заняться?
Бэймин Шисы промолчал. «Наживка», значит?
План был прост: бабочка явно симпатизирует Цзянь Фану. Сам профессор — обычный человек и противостоять духу не может. А вот Ань Ян, приняв его облик, с легкостью скрутит крылатого гостя, едва тот появится.
Бэймин Шисы резко возразил:
— Исключено.
— Это ещё почему? — удивился Ань Ян.
Взгляд Бэймина Шисы на мгновение замер на свежих следах на шее профессора. Учитывая характер их «общения», если Ань Ян обратится Цзянь Фаном, то бабочка наверняка потянется к нему с нежностями.
— Я ревную, — отрезал Бэймин Шисы.
Ань Ян лишился дара речи. Вот уж кто не стесняется выражать чувства!
Бэймин Шисы предложил превратиться самому, но Ань Ян со вздохом покачал головой:
— Не выйдет. От тебя слишком сильно разит аурой смерти. Как ни маскируйся, дух мгновенно почует неладное.
Три тысячи лет в Великом аду Бэймин даром не прошли — его тяжелая аура могла перепугать кого угодно. Даже если снизить её концентрацию, бабочка снов чутко уловит опасность и уйдет. Второй раз она на крючок не попадет.
Ань Ян сделал паузу и, слегка смутившись, тихо добавил:
— К тому же... я бы тоже ревновал.
Бэймин Шисы замер, а затем ухмыльнулся:
— Правда?
— Пышные речи ни к чему, — фыркнул Ань Ян.
На том и решили. Ань Ян берет на себя роль «наживки», приняв облик профессора.
На следующий вечер Ань Ян, изменив внешность, расположился в спальне Цзянь Фана. Сам хозяин дома и Бэймин Шисы укрылись в гостевой комнате. Бэймин Шисы накрыл их заклятием отвода глаз и полностью скрыл их присутствие.
Сидя на диване в гостевой, Бэймин Шисы хранил мрачное молчание. Его кулаки периодически сжимались с глухим хрустом костяшек.
Цзянь Фан покосился на него, сглатывая подступивший комок. Страшноватый тип.
Тем временем Ань Ян, выглядевший точной копией Цзянь Фана, с невозмутимым видом сидел за письменным столом, перелистывая конспекты.
Ночь вступила в свои права. Настольная лампа заливала мягким светом бумаги. Внезапно раздался едва слышный шелест — словно нечто невесомое опустилось на абажур.
Посыпалась искристая пыльца.
Ань Ян даже не поднял головы, понимая: рыбка проглотила наживку.
Маленькая бабочка восседала на лампе, свесив тонкие белые ножки и подперев кулачками щеки. Она с обожанием разглядывала Ань Яна.
Маскировка сработала идеально — дух ничего не заподозрил.
Ань Ян усмехнулся и, не отрываясь от чтения, произнес:
— Так и будешь смотреть издалека?
Бабочка испуганно вздрогнула и всплеснула крыльями, намереваясь улететь.
Ань Ян поднял взгляд и тепло улыбнулся:
— Мы каждый раз видимся только во снах. Неужели ты не хочешь пообщаться наяву?
Крылатый гость замер. Похлопав перламутровыми крыльями, он подлетел чуть ближе и похлопал глазами:
— Ты... ты меня не боишься?
— Ты такой красивый, с чего бы мне тебя бояться? — мягко проговорил Ань Ян. — К тому же мы уже встречались, и ты не причинил мне вреда.
Юноша хихикнул:
— Я мужская особь! Я красивый и статный, а красивыми бывают только самочки!
Ань Ян едва сдержал смех, чувствуя, как от потуг не хохотать сводит живот.
Вообще-то, у бабочек снов именно самцы обладали самым ярким и изысканным оперением. А этот экземпляр к тому же обладал редчайшим розовым окрасом.
Бабочка опустилась на пол. В вспышке розового света крошечное создание превратилось в изящного юношу.
Крылья за его спиной трепетали, распространяя тонкий, пьянящий аромат. Сам юноша выглядел невероятно хрупким, словно созданным из фарфора.
Ань Ян поднялся:
— Совсем как во сне.
Юноша радостно подбежал к нему и обнял за талию. На его щеках выступил нежный румянец:
— А мы снова будем делать то, от чего так приятно?
— При... — Ань Ян чуть не поперхнулся от такой откровенности. На мгновение его лицо застыло, но он быстро взял себя в руки, поддел пальцем подбородок юноши и очаровательно улыбнулся: — Конечно.
— Правда?!
С радостным писком юноша увлек его на диван. Он уткнулся носом в шею Ань Яна, доверчиво ластясь, словно ласковый щенок.
— Дядюшка, почему от тебя так вкусно пахнет?
— Дядя?.. — Ань Ян снова чуть не поперхнулся. Этому «малышу» наверняка уже с тысячу лет, а он зовет профессора дядей! Хотя внешне Цзянь Фан действительно годился ему в старшие родственники.
Ань Ян кашлянул:
— Запах, говоришь?
Юноша усердно закивал, принюхиваясь:
— Ага! Пахнет тепло и очень приятно!
Драконья аура...
От водяных драконов всегда исходил легкий аромат свежей воды и сандала. Ань Ян пытался скрыть его, но чуткое обоняние бабочки все равно уловило родную стихию.
— Очень вкусно! Дядюшка, ты такой пахучий!
— Хочешь почувствовать получше? — ухмыльнулся Ань Ян.
— Да-да!
— Тогда принюхайся поближе.
Юноша, не чуя подвоха, уткнулся носом в его шею и глубоко вдохнул.
В тот же миг серебряный блеск вспыхнул в зрачках Ань Яна.
Хлынувшая водяная струя с тихим свистом обвила запястья юноши, заломив их за спину и прижав к ним крылья.
Не ожидавший нападения дух попытался рвануться, но Ань Ян надежно зафиксировал его.
В эту секунду дверь спальни с треском распахнулась. В комнату ворвались Бэймин Шисы и настоящий «дядюшка».
Увидев связанного юношу, развалившегося на диване с заплаканным видом, Бэймин Шисы мгновенно помрачнел. В нем снова закипел бешеный отвар ревности. С момента возвращения силы Ань Ян стал привлекать к себе слишком много внимания.
Цзянь Фан застыл на пороге в полном изумлении.
Пленник хлопал глазами, переводя взгляд с одного на другого:
— Почему... почему вас двое?
Ань Ян улыбнулся. Наведенная иллюзия рассеялась, возвращая ему истинный облик.
Юноша ахнул:
— Ты... ты тот большой дракон! Злой дракон! Ты меня обманул...
Видя его трогательную обиду, Ань Ян не удержался от подколки:
— Кто сказал, что я обманул человека? Ты ведь бабочка, а не человек. Так что никакого обмана людей тут нет!
Юноша закусил губу, задумался и честно кивнул:
— О... И то правда.
Бэймин Шисы безнадежно вздохнул и буркнул:
— Я всё равно ревную.
Ань Ян только глаза закатил.
Поскольку дух до этого обнимал Ань Яна за талию, Бэймин Шисы тут же пристроился сбоку и крепко сжал его в объятиях. Вот только бабочка была гораздо ниже Ань Яна, а Бэймин Шисы — выше почти на полголовы. В итоге их объятия выглядели комично.
Ань Ян ходил — Бэймин висел на нем. Ань Ян сел — Бэймин продолжал обнимать.
Дух между тем заливался слезами, роняя чистые, как роса, капли:
— Дядюшка обманщик... У-у-у, обидел бедную бабочку...
Цзянь Фан бессильно потер виски:
— Да перестань ты плакать. Зачем ты вообще приходишь в мой дом?
Юноша уставился на него красными глазами и искренне ответил:
— Потому что дядюшка мне нравится!
Цзянь Фан зашелся кашлем:
— Кхм-кхм!
— И мне нравится делать с дядюшкой всякие приятные штуки... Хотя дядюшка иногда бывает очень грубым!
Профессор чуть не задохнулся от смущения.
Ань Ян и Бэймин Шисы обменялись весьма красноречивыми взглядами.
На самом деле бабочка не сделала ничего плохого — за исключением того, что била старинные вазы. Ей просто не нравилось, что Цзянь Фан уделяет столько внимания неодушевленным предметам, постоянно гладя и вытирая с них пыль.
— Я ведь тоже антиквариат! Честно! — буркнул юноша.
Цзянь Фан почувствовал, как начинает болеть голова.
Ань Ян перевел тему:
— Как ты оказался в том захоронении?
При воспоминании об этом юноша задрожал:
— Меня... меня заперли плохие люди! Они хотели заставить меня создавать для них сны.
Его сбивчивый рассказ трудно было понять, но суть Ань Ян уловил. Кто-то пытался использовать бабочку снов для воплощения несбыточных фантазий в реальность. Обычные бабочки способны лишь на короткие, простые иллюстрации, но древние, обладающие великой силой, способны превращать грандиозные иллюзии в бытие.
Увы, этот вид практически вымер. Этот юный дух был единственным выжившим.
Из-за нехватки собственной силы его заперли в древней яме, завалив вокруг трупами с проклятиями, чтобы подпирать его рост темной энергией. Жэнь Шицзю оказался прав: проклятые кости использовались для ритуала взращивания.
«Плохие люди» рассчитывали вырастить из него могущественного демона снов.
Но тут вмешался фактор Цзянь Фана.
Ань Ян прищурился:
— И весь их замысел разрушил господин Цзянь.
Профессор удивился:
— Я?
Бэймин Шисы кивнул:
— Эта земля обладала идеальной темной энергетикой. Но ты начал строительство, вскрыл захоронение и случайно выпустил бабочку.
Находясь в подземелье, дух страдал от холода, одиночества и тьмы. Бабочки снов всегда жили стаями, любили свет и тепло. Малыш безумно боялся оставаться один. И тут появился Цзянь Фан.
— Дядюшка спас меня... — всхлипнул юноша. — Я бы никогда не причинил ему вреда!
Хотя по годам он был старше любого присутствующего, момент его заточения пришелся на раннее детство. Формирование личности прошло в темноте склепа, поэтому по разуму он оставался чистым ребенком.
Видя его беспомощность, Цзянь Фан смягчился:
— Он не выглядит злодеем. Может, развяжем его?
Ань Ян щелкнул пальцами. Водяные путы тут же распались.
Обретя свободу, юноша не стал убегать. Он бросился на шею Цзянь Фану и зарыдал в голос.
Профессор бережно поправил на нем одежду:
— Ну тихо, тихо, не плачь.
— Дядюшка, не отдавай меня им! Я не делал ничего плохого! Я даже не стал исполнять их желания... Они дрались и проткнули мне крыло...
Ань Ян присмотрелся и действительно заметил небольшую дырочку на краешке розового крыла.
Цзянь Фан коснулся поврежденного места:
— Болит?
Юноша вдруг задорно хихикнул:
— Дядюшка, щекотно!
У него оказалась повышенная чувствительность. Забыв о слезах, он весело зазолотился.
Ань Ян хотел улыбнуться, но внезапно его сердце ушло в пятки:
— Плохо дело!
От смеха юноша интенсивно замахал крыльями, и с них пышным облаком осыпалась сверкающая пыльца.
Ань Ян крикнул, но было поздно. Мельчайшие крупицы уже зависли в воздухе и коснулись кожи каждого.
* * *
— Острая рыбка с капустой готова!
Ань Ян ощутил, как веки налились свинцом. Из тумана донесся радостный женский голос.
Откашлявшись, он открыл глаза и первым делом увидел сияющее лицо Мэнпо. В руках она держала дымящуюся пиалу.
— Я же говорю: рыба на ночь — лучшее средство сохранить фигуру!
Ань Ян застыл.
Где-то он это уже слышал...
Столовая, Мэнпо, рыба...
Это же вчерашний вечер!
Пыльца бабочки снов... Он погрузил их в иллюзию!
Но эта иллюзия была настолько реальной, что отбросила их назад во времени — в момент до поимки духа!
Вся работа пошла насмарку...
— Кхъ...
Резкий запах рыбы снова ударил в нос. Ань Ян зажал рот и судорожно согнулся от приступа тошноты.
Бэймин Шисы тут же подхватил его под руку и тихо спросил:
— Нас отбросило во вчерашний день?
Ань Ян кивнул с совершенно зеленым лицом:
— Похоже на то...
Мэнпо всплеснула руками:
— Ань Ян! Ты... ты что, снова беременный?! — Она задумчиво почесала тыковку: — Погоди, а почему я сказала «снова»? Ах да, наверное, потому что это второй ребенок... Но почему мне кажется, будто всё это уже было?
Ань Ян и Бэймин Шисы молча переглянулись.