— Хсс…
Пока Фан Минхао с глумливой ухмылкой произносил эти слова, Бэймин Шисы судорожно глотнул воздух. Его дыхание стало тяжелым, рваным.
Ему явно было невыносимо плохо. Лицо Бэймина мгновенно посерело, а в следующий миг раздался оглушительный лязг: тяжелые цепи, сковывавшие его руки и ноги, натянулись до предела. Схватившись за голову, Бэймин замер. В его серых глазах на долю секунды вспыхнул алый отблеск, тут же погас и снова блеснул. Он отчаянно цеплялся за остатки рассудка, пытаясь удержать ускользающее сознание…
— Фан Минхао! — рявкнул Ань Ян, перетягивая внимание психопата на себя, чтобы тот снова не провоцировал Бэймина. — Так ты намеренно заманил нас сюда?!
Фан Минхао расплылся в довольной ухмылке:
— Разумеется. Простите уж, что пришлось вас обмануть. Хотя… на самом деле я должен быть вам глубоко благодарен.
В его улыбке проступило нечто дикое, исступленное. От прежнего обходительного и мягкого человека не осталось и следа.
Похлопав в ладоши, Фан Минхао продолжил:
— В моих экспериментах Хэту возникла крошечная накладка. Подопытные… слегка сошли с рельсов.
Ань Ян прищурился:
— Выходит, все эти поджигатели-злые духи — твоих рук дело?
— Именно! — Фан Минхао звонко щелкнул пальцами. — Я прознал, что ты в последнее время плотно сошелся с призрачными посланниками. Поначалу я лишь хотел избавить себя от хлопот и руками ищеек из Специального отдела подчистить город от бракованных образцов. Но даже помыслить не мог, что сорву такой колоссальный куш!
Он указал пальцем на Бэймина Шисы и сдавленно, торжествующе расхохотался:
— Он! Это же Бэймин Шисы! Самый безупречный, самый совершенный образчик, какого только могло послать мне небо!
У Ань Яна внутри всё похолодело. Этот безумец нацелился на Бэймина Шисы? Собрался сделать из него подопытную крысу?!
— Фан Минхао, ты совсем из ума выжил?! — не сдержался Ань Ян.
— Я не сумасшедший! — возмущенно возразил тот, качнув головой. — Мы с тобой одинаковые, Ань Ян. Просто слегка отличаемся от серой массы. Ты — это глаза, а я — разум. Кому, как не тебе, знать, каково это! Какая это непрекращающаяся боль — жить, обладая особым даром. Разве ты не помнишь, как с самого детства тебя считали психом, смотрели свысока и перемывали тебе кости за чашкой чая? Никто во всем свете не поймет меня так, как ты!
— Я тебя не понимаю, — отрезал Ань Ян.
— Быть такого не может! — ахнул Фан Минхао. — Как ты можешь не понимать? Думаешь, я не копал под тебя?
Ань Ян холодно ухмыльнулся:
— Да, в детстве мне пришлось несладко. Но я не убивал людей и уж точно не был настолько одержим, чтобы делать из живых душ подопытных ради собственной техники!
Фан Минхао расхохотался:
— Нет-нет-нет, ты не понял! Я не калечу их, я дарую им величие! Взгляни на Бэймина Шисы. Кто он сейчас? Всего лишь мелкий призрачный слуга, рядовой главарь в своем отделе. Но благодаря моим изысканиям я подарю ему истинное перерождение! Он станет единственным и неповторимым существом во всех трех мирах, никто не сможет превзойти его!
Лицо Фан Минхао исказилось от фанатичного восторга:
— Ань Ян, ты хоть представляешь?! Как только эксперимент завершится, всякое биохимическое оружие станет каменным веком! Злые духи превратятся в мои клинки! В этом мире больше не останется ничего невозможного!
— Ты что, пересмотрел блокбастеров о спасении вселенной? — с презрением спросил Ань Ян.
— Не смей паясничать! — взвизгнул Фан Минхао. — Это труд всей моей жизни!
— Труд всей твоей жизни — сплошной анекдот.
Фан Минхао стиснул зубы от ярости, но уже через мгновение на его лицо вернулась прежняя обманчиво-мягкая полуулыбка:
— А, я понял… Ты просто зубы мне заговариваешь. Тянешь время для Бэймина Шисы.
Поняв, что его раскусили, Ань Ян постарался сохранить невозмутимый вид. Бэймину действительно стало чуть лучше: хотя он все еще был покрыт холодным потом, к нему, похоже, возвращался самоконтроль.
— Я планировал это слишком долго, — улыбнулся Фан Минхао. — Меня на такой дешевке не проведешь.
С этими словами он подошел к шкафчику, распахнул дверцу и достал стеклянную банку.
У Ань Яна ёкнуло сердце. Баночка с мясным фаршем!
Из всех возможных слабостей Бэймин Шисы до ужаса боялся именно мясного соуса. И Фан Минхао, случайно прознав об этом, заранее приготовил ловушку.
Неторопливо скрутив крышку, Фан Минхао с мерзким хлюпаньем вывалил густую массу прямо на пол, а затем с размаху швырнул пустую банку на половицы.
Раздался громкий стук. Толстое стекло не разбилось о дерево, но своего Фан Минхао добился: звук мгновенно привлек внимание Бэймина.
Серые глаза Бэймина дернулись, пригвоздив взгляд к полу.
Измельченный фарш источал пряный, солоноватый аромат. Жирная жижа медленно расплывалась по деревянным доскам, подбираясь к его ногам…
— Хр-р-а-а-а!
Едва пришедший в себя Бэймин Шисы мгновенно рухнул в темную бездну. Взгляд застыл, глаза налились кровью, вены на висках забились в бешеной судороге. Челюсти сжались с таким треском, будто готовы были искрошиться, а из груди вырвался дикий, хриплый зверский рык.
Сковывавшие его цепи зазвенели с такой силой, будто тонкие звенья собирались лопнуть. Обхватив голову руками, Бэймин судорожно ловил ртом воздух. Крупные капли пота градом катились по лбу, насквозь пропитывая белую рубашку. Он был на грани полного безумия.
— Бэймин!
— Бэймин, очнись! — кричал Ань Ян, но тот ничего не слышал.
Бэймин погрузился в пучину первобытного ужаса. Что-то невероятно древнее, въевшееся в саму его суть, вырывалось наружу, выдирая вместе с собой плоть и кости.
Ань Ян отчаянно пытался вырваться, но черные клинки клетки лишь удерживали его, не причиняя вреда — из-за этого чешуя дракона на его шее молчала, не активируя защитную магию.
Фан Минхао с упоением наблюдавал за происходящим, а затем бросил на Ань Яна глумливый взгляд:
— Кстати, Ань Ян… открою тебе еще один маленький секрет. На самом деле никакого топ-менеджера, выбросившегося из окна, не было.
— Ты все выдумал? — прищурился Ань Ян.
— Ну почему же все? — Фан Минхао пожал плечами. — В моей компании действительно умер один управленец. Вот только он не кончал с собой. Я лично сбросил его с крыши!
Фан Минхао, будучи изнеженным наследником богатой семьи, после смерти отца получил в свои руки огромные активы. С самого детства он отличался выдающимся интеллектом и, хотя внешне казался приятным и обходительным человеком, в глубине души презирал окружающих, считая себя венцом эволюции.
Получив доступ к ресурсам компании, он тут же начал финансировать тайные исследования. Фан Минхао вознамерился использовать человеческие души для создания оружия, которое превзойдет любые биохимические разработки. В случае успеха это принесло бы ему не только миллиарды, но и статус первооткрывателя новой эры.
Коды Хэту были ни чем иным, как серийными номерами его экспериментальных образцов.
Ань Ян мгновенно сопоставил факты. Клейма на теле злых духов действительно оказались кодами Хэту. И у Ли Сина было такое же… Но ведь Министр Ли усыновил Ли Сина очень давно!
Значит… эта организация возникла задолго до Фан Минхао. Точнее, он лишь унаследовал чужие исследования.
— А потом… — с улыбкой продолжал Фан Минхао, — этот идиотина продал меня. Он узнал, что я устроил лабораторию на недостроенном этаже над кинотеатром, продал информацию про эксперименты на людях и создание духов, не принадлежащих трем мирам. Он шантажировал меня, требовал, чтобы я пошел с повинной! И знаешь, что я ему ответил?
Фан Минхао сделал паузу и сладко ухмыльнулся:
— Я сказал: «Да, я был неправ, я сдаюсь! Меня попутал бес…» А потом просто подтолкнул его к краю и сбросил прямо из окна его собственного кабинета!
Ань Ян сжал зубы:
— Ты вообще человек после этого?!
Фан Минхао расхохотался, широко раскинув руки:
— Человек?! Люди глупы и ничтожны! А я… я подобен богу!
— Ты обычный психопат, — отрезал Ань Ян.
— Называй как хочешь. Серым ничтожествам вроде тебя не понять моего величия, — Фан Минхао пренебрежительно взмахнул рукой. — А потом приперлась его женушка. Заладила, дескать, ее муженек не мог выброситься сам, он любил жизнь, готовился к дню рождения дочери… Требовала компенсацию, грозилась судом. Смех да и только! Нищая баба возомнила, что сможет упечь за решетку целый концерн! Поняв, что закон ей не поможет, она наняла даосов, чтобы те прокляли меня. И тем самым подарила мне идеальный повод подобраться к вам.
Дьявольщина действительно преследовала Фан Минхао, и собачьей кровью его двери обливали не из жадности. На самом деле семья убитого лишь пыталась отомстить за смерть родного человека.
— Но ты не переживай, — миролюбиво добавил Фан Минхао. — Я не причиню Бэймину Шисы вреда. Я лишь дарую ему шанс на эволюцию!
Пока он упоенно вещал, неожиданно раздался оглушительный треск, а за ним — звон разбитого стекла. Фан Минхао вздрогнул и отшатнулся.
Он даже не успел сообразить, что произошло, как сокрушительный удар прилетел ему прямо в лицо. Щека вздулась, плоть лопнула, разорвавшись до крови.
— А-а-а-а-а-а! — дико завизжал Фан Минхао, отлетая на несколько шагов назад.
Зажимая окровавленное лицо, он в ужасе уставился вперед. Сковывавшие Бэймина Шисы цепи рассыпались в прах. Удар, едва не снесший Фан Минхао голову, был нанесен обрывком стального звена.
Бэймин Шисы стоял посреди комнаты, насквозь промокший от пота. Белая рубашка облепила его мощное тело. Лицо исказилось хищным оскалом, а в серых глазах пылал неистовый алый огонь. Однако он не потерял рассудок — на его губах играла холодная, жестокая ухмылка, оттененная едва заметной ямочкой на щеке.
Он небрежно повел плечом, и вторая цепь с оглушительным треском разлетелась на куски.
— И это все твои уловки? — прохрипел Бэймин. — Погнался за величием, а умеешь только паясничать?
— Бэймин! — выдохнул Ань Ян с облегчением.
Затягивание времени сработало — Бэймин Шисы сумел прогнать морок и вырваться из плена.
Фан Минхао в панике попятился к черным клетчатым прутьям и, выхватив из кармана складной нож, направил лезвие на Ань Яна:
— Не подходи! Я знаю, что на нем чешуя дракона и магия его не берет, но у меня нет никакой магии! Зато есть тысяча способов прикончить его вручную!
Он сдвинул фиксатор, выкинул клинок и закричал, задыхаясь от страха:
— Слышишь?! Назад! Иначе я… я порежу его на куски! Покрошу в фарш!
Бэймин Шисы, сделавший шаг вперед, замер.
Фан Минхао не владел заклинаниями, зато обладал изворотливым умом. Рисунки на полу были ловушкой, созданной специально для Бэймина, но тот оказался настолько силен, что разорвал чары голыми руками.
Видя, что монстр остановился, Фан Минхао задрожал еще сильнее, сжимая нож обеими руками.
Фарш…
В голове Бэймина Шисы снова прошел оглушительный гул. Рассеявшийся было морок накрыл его с новой, невероятной силой. Его взгляд приковало к острию ножа, направленному в грудь Ань Яна. Стальное лезвие хищно блестело в тусклом свете лампы…
Ань Ян…
Ань Ян…
Гу-у-ум!
Сознание Бэймина мгновенно рухнуло в абсолютную тьму, и он без чувств повалился на пол.
Теряя сознание, он еще слышал, как Ань Ян отчаянно выкрикивал его имя.
Бэймин Шисы…
Нет.
Все не так.
Его имя… не Бэймин Шисы…
В его голове царил полный хаос. Черные нити чужих и собственных воспоминаний переплелись в непроницаемый ком, душивший саму его суть…
«Государь! Сии суть благословение небес, чудо из чудес! За рекой Сихэ явился истинный дракон, несущий на хребте Карты Реки! Великая милость пала на наше царство!»
Бэймин Шисы слышал чьи-то голоса, обращенные к нему. Он открыл глаза и, не контролируя себя, произнес:
«Истинный дракон?.. Неужто не лжешь?»
«Истинная правда, повелитель!»
Толпы людей стекались к берегу реки Сихэ. Там, окутанный сияющим туманом, действительно застыл белый водяной дракон. Он не взлетал в небеса и не опускался на землю.
А на его белоснежной, переливающейся чешуе отчетливо проступали нежные голубоватые узоры — Карта Реки!
Явление Карт Реки из вод — священное знамение, знак того, что само Небо бережет династию Ся.
С самого дня восшествия нового правителя на престол ходят разные слухи. Одни твердят, что молодым государь наделен великим умом и доблестью, и под его рукой страну ждет небывалый расцвет. Другие же шепчутся, будто прежний правитель перед смертью передал трон не родному сыну, а младшему брату, что прямо указывает на немилость богов.
Смута раздирала дворец, сторонники прежних властителей плели заговоры. Но явление дракона мгновенно заставило мятежников умолкнуть, став неоспоримым доказательством легитимности нового государя…
Воспоминания Бэймина Шисы хлынули неудержимым потоком, ломая все преграды и затопляя разум.
Так вот кто он такой… Тот самый жестокий тиран и самодур, погрязший в разврате и поклонении тварям.
Император Концзя. В юности он славился добродетелью, однако обладал редким даром — его «пять очей» видели призраков и духов. Из-за этого характер его стал скрытным и эксцентричным. Опасаясь, что сын не справится с управлением государством, прошлый правитель передал престол дядюшке Концзя, а тот — его двоюродному брату. Лишь пройдя через череду интриг, Концзя наконец занял законный трон, став четырнадцатым правителем династии Ся.
В те дни он изо всех сил пытался поднять страну, трудился без сна и отдыха, но дворцовые клеветники превратили его имя в синоним жестокости и порока.
И когда Концзя оказался на грани отчаяния, небеса явили ему спасение. Водяной дракон спустился к реке Сихэ и принес государю священные Карты Реки.
Концзя ликовал. Он тут же велел переписать древние знаки.
Исполнив волю небес, дракон должен был вернуться в обитель богов, но Концзя не мог его отпустить. Он понимал: дракон — знак благословения, а Карты Реки — символ праведного правителя. Только они могли удержать народ от бунта и заставить врагов склонить головы.
И тогда Концзя произнес самую страшную ложь в своей жизни.
Он сказал дракону, что просит его остаться не ради знамений и власти, а потому что любит его.
Наивный водяной дракон, хоть и был истинным божеством, ничего не ведал о человеческом коварстве и фальши. Услышав, что его кто-то любит, он искренне обрадовался.
Из-за этой лжи дракон остался на земле. И день за днем, год за годом Концзя продолжал плести паутину из красивых слов, удерживая божество подле себя любыми правдами и неправдами.
А поскольку дракон явился из реки Сихэ, император дал ему имя… Ань Ян.
Концзя часто думал про себя: до чего же глупы эти истинные драконы. Верят каждому слову, их так легко дурачить, даже особых усилий прилагать не надо.
В те времена при дворе служил чиновник по имени Лю Лэй. Он хвастался, будто учился искусству укрощения драконов у самого «Укротителя Драконов» Дун Фу.
Обрадованный Концзя тут же поручил ему заботу об Ань Яне, пожаловал титул «Управляющего Драконами» и отдале во владение земли царства Шивэй.
Лю Лэй мгновенно превратился в первого фаворита государя. Он вознесся над всеми, и император верил каждому его слову.
Лишь один военачальник отваживался перечить правителю. Он происходил из того же рода, что и Лю Лэй, и звали его Лю Бэй.
Лю Бэй был воплощением Созвездия Бэйло, сошедшим на землю. Как и Ань Ян, он являлся посланником небес, призванным помочь государю.
Лю Бэй умолял Концзя отпустить дракона. Он твердил, что насильно удержанное божество привлечет на страну страшную кару, а благословение, добытое обманом, превратится в проклятие.
Но Концзя не слушал. Он не желал отпускать Ань Яна. Тот был его гарантией, его ключом к величию. Повелитель готов был после смерти отправиться хоть в самый глубокий ад, лишь бы не видеть больше презрения на лицах подданных.
Дракон остался. Династия Ся процветала, держава достигла наивысшего могущества, народ жил в достатке. И хотя враги продолжали поливать Концзя грязью, обвиняя его в разврате, жестокости и черной магии, тот лишь смеялся — он знал, что они трепещут перед его силой.
Шли годы. Император становился все более занятым. Ласковые слова звучали все реже. Сначала он навещал дракона раз в три дня, потом — раз в неделю, затем — раз в месяц… А потом и вовсе перестал приходить.
Ань Ян жил в огромном Пруду дракона, выстроенном Лю Лэем, и день за днем ждал человека в черных царских одеждах, свято веря в давно забытые обещания.
Лю Лэй быстро заметил, что милость государя к дракону угасает. А потому и сам стал относиться к своим обязанностям сквозь пальцы.
Пока в один из дней…
Лю Лэй не подошел к краю пруда. Белоснежный дракон неподвижно лежал на дне. А вода… вода вокруг него окрасилась в алый цвет. Это была кровь.
Дракон был мертв. Чешуя с Картами Реки на его спине оказалась варварски вырезана, и из глубоких ран все еще сочилась багровая жидкость, отравляя водоем.
Лю Лэй пришли в ужас. Попечительство над драконом было доверено ему государю, а теперь божество убито, Карты исчезли, а саму тварь будто содрали заживо! Если император узнает, Лю Лэю и всему его роду не миновать лютой казни.
Паникуя, Лю Лэй приказал спустить окровавленную воду в море. Вместе с ней в пучину ушли и выбитые обломки чешуи — концы были спрятаны в воду.
Но тело дракона оставалось! Опасаясь раскрытия, Лю Лэй придумал чудовищную вещь…
Изрубить истинного дракона в мелкую кашицу, приготовить из него изысканное блюдо — драконий фарш — и преподнести правителю. Ведь то, что попало в желудок, не найдет ни один ищейка.
А государю он скажет, что дракон истосковался по небесам и улетел…
Лю Лэй лично приготовил изысканное кушанье и подал его Концзя.
Император, давно не видевший Ань Яна, обрадовался приходу фаворита и стал расспрашивать о драконе. Лю Лэй ответил гладко и складно.
Концзя даже похвалил слугу за верность — надо же, принес такую редкую снедь своему повелителю!
Фарш был нежным, сочным, с розоватым оттенком. От него исходил тонкий, едва уловимый аромат моря.
Такого яства император еще никогда не пробовал. Он вкушал драконье мясо и не скупился на похвалы.
Но пока Концзя едал этот фарш, восторгаясь верностью Лю Лэя, его грудь вдруг пронзила такая лютая, дикая тоска, что на глаза сами собой навернулись слезы…
Сердце разрывалось от боли.
— Гх-а-а-а!
Бэймин Шисы схватился за грудь. Воспоминания рушились на него водопадом. Вкус драконьего фарша снова отозвался на языке — нежный, сладковатый, он казался горше любого яда.
Он с силой ударил себя кулаком в грудь, издав глухой, отчаянный рык, а затем перекувырнулся и начал судорожно задыхаться, пытаясь исторгнуть из себя то, что вкусил три тысячи лет назад.
Но то яство давно стало частью его плоти. За три тысячелетия оно въелось в его жилы, вросла в его кости…
Они стали единым целым.
— Бэймин!
— Бэймин, слышишь меня?!
Бэймин судорожно заглатывал воздух, из его горла вырывался тяжелый хрип. А над самым ухом звучал родной, полный отчаяния голос. Этот крик медленно вытягивал его из глубин кошмарной памяти.
Бэймин Шисы резко распахнул глаза. Серые радужки налились кровью, из уголков глаз по щекам протянулись алые дорожки — совсем как тогда, когда сердце разрывалось от непонятной боли…
Бэймин был на грани безумия. Ань Ян, запертый в клетке из черных цепей, ничего не мог сделать — лишь звал его по имени снова и снова.
Спустя мгновение взгляд Бэймина прояснился. Он неотрывно уставился на Ань Яна.
Тот вздрогнул и испуганно прошептал:
— Глаза… Твои глаза! Из них идет кровь!
Бэймин не обращала внимания на кровь. Накладывая древние воспоминания на стоящего перед ним человека, он прохрипел сорванным, едва узнаваемым голосом:
— Ань… Ян…
Фан Минхао, перепуганный до полусмерти, видя, что монстр пришел в себя, взвизгнул. В этот самый момент дверь с треском вылетела, и в помещение хлынула орава злых духов. На шее каждого тлело клеймо Хэту.
— Сюда! Сюда! — забился в истерике Фан Минхао, указывая на Бэймина. — Разделайтесь с ним! Покажите, на что способны мои творения!
Твари с ревом бросились вперед. Одна из них с размаху врезалась в клетку Ань Яна, отчего тот покачнулся и упал на колени.
В тот же миг Бэймин прищурился. В его алых глазах мелькнула тень абсолютной, смертоносной ярости. Черная тень смазалась — и стоявший секунду назад в муках мужчина исчез.
В следующую секунду Фан Минхао зашелся диким, нечеловеческим криком: Бэймин Шисы одной рукой поднял его в воздух за горло.
На губах Бэймина играла хищная ухмылка, оттененная ямочкой на щеке, а в налитых кровью глазах плясало адское пламя.
— Напомни-ка… — тихо, с хриплым смешком проговорил он. — Каким именно пальцем ты тыкал в Ань Яна?
Не успел Фан Минхао сообразить, о чем речь, как раздался сухой, тошнотворный хруст. Бэймин просто сжал пальцы и небрежно переломил ему указательный палец.
Фан Минхао забился в судорогах, покрываясь градом пота, и с диким воем рухнул на колени. Бэймин брезгливо швырнул его в сторону — тело психопата сшибло массивный стол и врезалось в стену.
Когда Жэнь Шицзю и А-Янь во главе отряда ворвались в комнату, они застали ужасающую картину: Бэймин Шисы стоял посреди разгрома с окровавленным лицом и жуткой оскалом. Он походил на демона, вырвавшегося из глубин преисподней.
Впрочем, он и был этим демоном. Выходцем из самого сердца Ада Бэймин…
Меченые духи в панике разбегались, Фан Минхао без чувств валялся в обломках мебели. Бэймин даже не взглянул на них. Он шагнул к клетке из черных цепей, взялся за прутья руками и с диким скрежетом просто разорвал сталь пополам.
Бум!
Бэймин сгреб Ань Яна в охапку, с такой силой прижав к себе, что у того перехватило дыхание.
— Ты как?! Не ранен?! — закрутился Ань Ян, пытась осматреть его.
Бэймин хрипло усмехнулся:
— Цел.
— Какое там «цел»! У тебя же кровь из глаз шла! Сплошная кровь!
Пока Жэнь Шицзю и А-Янь вместе с подоспевшим Ли Сином скручивали уцелевших духов и вязоли Фан Минхао, Бэймин лишь крепче сжимал Ань Яна в объятиях.
Ань Ян мельком глянул на Ли Сина. Тот отсутствовал два дня и теперь появился как ни в чем не бывало. По словам Жэнь Шицзю, они пересеклись у входа в квартал — Ли Син заметил всплеск темной энергии и рванул на подмогу.
Вся группа оперативно вернулась в штаб-квартиру. Задержанных упекли в изолятор, а Фан Минхао отправили в допросную.
Бэймин Шисы стоял в наблюдения за стеклом. Постояв пару минут, он повернулся к Ань Яну:
— Мне нужно отойти.
Ань Яна тревожил его хриплый голос и не сошедшая краснота в глазах:
— Куда ты?
Бэймин слабо улыбнулся и тепло провел ладонью по его волосам:
— Не волнуйся. Я к Министру.
Ань Яну на мгновение показалось, что в этом взгляде было столько нежности и бездонной тоски, что в ней можно было утонуть…
Бэймин вышел из комнаты и поднялся на верхний этаж. Секретарь у кабинета министра лишь кивнула и постучала в дверь:
— Министр Ли, к вам глава группы Бэймин.
— Войдите.
Бэймин закрыл за собой дверь. Ли Вэнь, несмотря на поздний час, сидел за рабочим столом — из-за поимки крупной группы опасных сущностей ему пришлось срочно вернуться в здание штаб-квартиры.
— Вы с Ань Яном не пострадали? — спросил Министр Ли, не отрываясь от бумаг.
Бэймин не стал отвечать на вопрос. Вместо этого он произнес:
— Я хочу видеть Книгу жизни и смерти Ань Яна.
Ли Вэнь отложил документы и поднял взгляд. Встретившись с алыми глазами Бэймина, он нахмурился:
— Ты…
Бэймин молча кивнул, подтверждая его догадку.
Он все вспомнил.
События трехтысячелетней давности, жизнь императора Концзя и тот самый вкус драконьего фарша…
Всё.
Ли Вэнь тяжело вздохнул. Достав ключ, он отпер небольшой сейф и извлек оттуда старинный фолиант в шелковом переплете.
Бэймин сделал глубокий вдох и аккуратно развернул Книгу жизни и смерти.
«Имя: Ань Ян»
«Истинная суть: Водяной дракон»
«Статус: Земной срок не окончен»
«Предел жизни: 22 года»
22…
Бэймин сощурился:
— Двадцать два года?! Почему его предел — всего двадцать два года?!
Ань Яну уже исполнился двадцать один. До рокового срока оставалось меньше года!
Ли Вэнь устало потер виски:
— Бэймин, ты, вероятно, не знаешь… Тогда, три тысячи лет назад, Ань Ян явился в мир людей с Картами Реки лишь по воле Небес, чтобы помочь государству. Но ты обманом удержал его. Он не вернулся в обитель, нарушил законы Неба да еще и лишился священных Карт. После смерти его божественная суть была разрушена. Он пал в сансару. Теперь каждую жизнь он обязан проходить через тяжкие испытания. Лишь успешно преодолев небесную кару, он сможет вернуть божественный статус и разорвать круг перерождений.
— Ань Ян — священное знамение! — процедил Бэймин. — Он не мог терпеть поражение раз за разом! Что это за кара?!
Ли Вэнь качнул головой:
— Это все, что мне известно. За тысячи лет он не сумел пройти ее ни разу.
— Не может быть… — прошептал Бэймин.
Особые глаза Ань Яна — врожденные пять очей, способные видеть потусторонний мир с самого детства — были не даром небес. Они были частью его наказания.
Ему суждено было двадцать два года терпеть насмешки, изгоняться обществом, считаться сумасшедшим… чтобы в конце концов сгореть в огне небесной кары.
Но что именно за кару приготовили небеса, Ли Вэнь не знал.
Бум!
Дверь кабинета резко распахнулась.
В помещение тяжелым шагом вошел Лю Бэй. Его лицо было темнее тучи, а взгляд, прикованный к Бэймину, дышал лютой ненавистью:
— Хочешь знать правду? Что ж, я скажу тебе.
Бэймин обернулся. Память вернулась к нему полностью, и он узнал Лю Бэя.
Это был Созвездие Бэйло — божественный воитель, сошедший на землю, чтобы беречь державу.
Лю Бэй чеканил каждое слово:
— Карой Ань Яна… всегда был ты.
— Я?.. — Бэймин нахмурился.
Лю Бэй горько ухмыльнулся:
— Похоже, ты вспомнил далеко не все. Или Ань Ян просто запечатал то, что причинило бы тебе слишком большую боль… Ты никогда не задумывался, почему мы с Сюань Е так тебя ненавидим?
У Бэймина сжалось сердце. Чутье подсказывало: дело не только в драконьем фарше.
И не только в том, что Концзя годами лгал дракону.
Было что-то еще. Кошмарное, скрытое от него.
Лю Бэй продолжал ровным, ледяным тоном:
— В каждом своем перерождении, в возрасте двадцати двух лет, Ань Ян вспоминает свою истинную суть… Скажи мне, окаянный грешник, сжравший плоть божества: как ты, обычная нечестивая душа без единой капли самосовершенствования, сумел просуществовать в Великом аду Бэймин три тысячи лет?!
В голове Бэймина будто грянул гром. Вспышка озарения прожгла его разум…
Тогда, узнав правду о драконьем фарше, Концзя сгорел от тоски и вины. После смерти за свои злодеяния он был низвергнут в самый глубокий ад Бэймин — без права на перерождение.
Но он был лишь душой обычного смертного. У него не было духовных сил. Попав в адский горнило, подобная душа должна была развеяться за считанные годы, не выдержав вечных пыток…
Ань Ян же, перерождаясь на земле, в двадцать два года каждый раз вспоминал свою прошлую жизнь. И каждый раз вспоминал Концзя.
Лю Бэй ухмыльнулся, и в этой ухмылке звучала бесконечная горечь:
— Его карой стал ты. Безумный, нечестивый дух. Встречая тебя в аду Бэймин, этот дурак каждый раз жалел тебя! Каждую жизнь в момент своей гибели он отдавал тебе всю свою янскую энергию, чтобы поддержать твое существование! Он платил своей жизнью за то, чтобы ты продолжал дышать!
Бэймин застыл.
У него не было сил, но благодаря янской энергии Ань Яна он не просто выжил в аду — он окреп, набрал невероятное могущество и превратился в великого демона.
Но его суть оставалась призрачной, чистой инь. Как бы ни была чиста энергия Ань Яна, она вступала в конфликт с его природой. Ее хватало ровно на двадцать с небольшим лет «жизни».
— Ты жаждешь янской энергии, — жестко чеканил Лю Бэй. — Но не любой. Твоя суть на бессознательном уровне ищет именно энергию Ань Яна. Потому что она — единственное, что держит тебя в этом мире! А я презираю тебя за то, что ты использовал его при жизни, а он… даже помня всю твою ложь, снова и снова отдает за тебя жизнь!
А чтобы Бэймин не мучился виной, Ань Ян каждый раз запечатывал его память, заставляя забыть о цене его существования…
Бэймин медленно поднял руку и прижал ладонь к лбу. Ноги подкосились, и он плечом оперся о стену. В его налитых кровью глазах металось отчаяние.
Сделав глубокий вдох, он выпрямился. Алые искры в глазах погасли, уступив место звенящей, глубокой решимости.
— Не волнуйся… — тихо сказал Бэймин, направившись к выходу. — Времени осталось мало. Я просто хочу побыть с ним. А когда придет час… я уйду сам.
Он вышел за дверь, оставлив Лю Бэя и Министра в тяжелом молчании.
* * *
Ань Ян ждал у допросной, но на душе было неспокойно. Состояние Бэймина откровенно пугало.
Зайдя в буфет, он взял бумажный стаканчик. На полке стояли упаковки с растворимым соком.
Глаза Ань Яна повеселели. Насыпав немного порошка, он залил его водой, а потом, вспомним, что Бэймин ужасный сладкоежка, щедро бабахнул еще пару ложек.
За этим занятием он не сразу услышал тихие, почти бесшумные шаги за спиной.
Ань Ян обернулся и улыбнулся:
— О, Бэймин! А я тут сок делаю. Помнишь, ты говорил, что тебе нравится этот вкус…
Окончить фразу он не успел. Бэймин сделал шаг вперед и сгреб его в объятия, крепко прижав к себе.
Ань Ян едва не пролил сок, но успел удержать стакан:
— Ты чего это?
Ему не показалось. Бэймин сегодня был необычайно ласковым.
И… ужасно липким?
Бэймин уткнулся подбородком в его шею, жадно вдыхая родной запах, и прошептал едва слышно, сорванным хриплым голосом:
— Я люблю тебя… И в этом никогда не было ни капли лжи.